Страница 29 из 60
Наталья мысленно сосчитала до десяти, а когда не помогло — до двадцати. Вот, значит, как. Когда она с Ланой в последний раз разговаривала, та умоляла ее остаться и божилась, что никогда ни единого словечка плохого о Наташе не говорила. А если кто обратное утверждает — то пусть Наташа ей этого человека покажет, и Лана лично ему в физиономию плюнет. Наташка тогда просто взяла и поставила перед ней зеркало. И сказала: «Валяй!» Так противно, как после этого разговора, ей на душе не было с тех пор, как Алексей отказался от нее и Мишеньки. Лана либо ничего не понимала, либо опять притворялась и играла одну из своих многочисленных ролей. А сейчас решила стать обвинительницей. Моралистка хренова! Продала своего ребенка его же отцу, и еще имеет наглость выступать. Не человек, а яблоко червивое. Снаружи румяное наливное, а внутри все червоточинами изъеденное. Немудрено, что батька так расстроился. Она же его плоть и кровь. Хоть бы каплю уважения имела. Или сочувствия. А, что о ней говорить!
Отца объединенными усилиями успокоили, отвели к ближайшему ларьку, отпоили пивом, и все вместе вернулись домой. Матушка очень обрадовалась, что отец вернулся без покупок, а значит, спасен семейный бюджет, и даже не обратила внимание, что глаза у него подозрительно поблескивали. А Наталья пожалела, что вообще рассказала отцу о Ланке. Только расстроился. Но кто же знал, что все так выйдет!
Проводив родителей, Наталья с облегчением вздохнула. Так, одной глобальной проблемой меньше. Теперь осталось подумать о том, как жить дальше. Сидеть на шее Павла и Зинаиды Петровны совершенно не хотелось. И чем больше добра делали они для нее, чем больше подарков дарили ей и Мише, экономя на своем небогатом бюджете, тем отчетливее она понимала, что дальше так продолжаться не может. Она этого не выдержит. Поэтому, как только Миша дорос до уровня ясельной группы, принялась подыскивать себе работу. Зинаида не очень-то одобряла такой трудовой энтузиазм у будущей невестки, убеждала ее, что она сейчас куда больше нужна собственному сыну, чем какому-то чужому начальнику, но все безрезультатно. Наталья все равно устроилась на работу. Правда, в ясли Мишу отдать так и не удалось. Зинаида Петровна заявила, что не пустит его в этот рассадник инфекций, а будет воспитывать дома. Ребенку так будет лучше. С этим Наташка уже спорить не могла, хотя морально ей было бы куда легче, если бы Миша посещал ясли. Зато она твердо решила, что как только Мишке исполнится три, он обязательно пойдет в детский сад. Наплевать, что там вечные простуды и карантин. Зато целый день будет среди своих сверстников, сможет вдоволь набегаться и наиграться, научится вести себя в коллективе. А прятать его всю жизнь под подолом — ему же хуже только сделаешь. Она на таких «домашних деток» еще в собственной школе насмотрелась. Бедолаги. Они всегда первые кандидаты на роль козлов отпущения. И на доносчиков и ябед. А что им еще остается, если весь класс их третирует и втихую поколачивает?
За всеми своими заботами, Наталья и не заметила, как пролетели два года. Она вертелась, как уж на сковородке, разрываясь между работой и домом. Слава Богу, в этом году ее отпуск пришелся на лето, и тут уж все домочадцы единогласно решили: на юг!
У родителей они пробыли полмесяца. Мишка в первый же день объелся фруктов до расстройства желудка, впрочем, Павел на пару с ним страдал той же болезнью. Максимка с интересом осмотрел своего племянника и взял под свое покровительство, подарив ему кучу своих старых игрушек. Сестренок-погодок дома не было: они обе успели выскочить замуж и на пару ждали детей, так что Мише уже недолго оставалось быть у ее родителей единственным внуком. Наташка увидела сестренок практически перед самым отъездом. Поболтали о том — о сем, да и разошлись. Слишком долго они прожили порознь и успели стать друг другу — ну, не чужими, а так: незнакомыми.
Маслобойникова, слава Богу, и духу рядом не было. По пьяной драке загремел за хулиганку на два года, как поведала Натальина матушка. Нельзя сказать, чтобы Наташка обрадовалась тому, что ее бывший парень стал заключенным, но то, что его больше можно было не опасаться — это как-то обнадеживало. С привидениями из прошлого встречаться не очень-то хотелось.
А еще Наталья выбралась на вечер встречи с одноклассниками. Совершенно случайно узнала, где и когда он состоится (хорошо вовремя мимо своей старой школы прошла, да объявление заметила, а то бы так все и пропустила), и, одев что покрасивее из ее летних нарядов, отправилась на встречу.
Да, школьные друзья здорово изменились. И не все в лучшую сторону. Витька, бывшая первая любовь Натальи, судя по отекшему лицу и носу в красных прожилках, регулярно прикладывался к бутылке. Даже не верится, он ей когда-то нравился до замирания сердца. Сейчас Витька занимался тем, что ремонтировал КАМАЗы. Юлька, его жена, ставшая парикмахершей, расползлась и напоминала базарную тетку, благо, что и голос у нее стал какой-то пронзительный, противный. Странно, а ведь была такая милая девчонка. Вот подружка ее бывшая, Маша, та как была красавицей, так и осталась. Да и в делах у нее все вроде бы ладится. Уже администратор гостиницы. А для курортного городка это очень хлебное место. И получить его просто так не получится. Правда, пока еще не замужем, но по ее словам, и не сильно торопится. Ее и так пока все устраивает.
Ох, и замучили тогда Наталью расспросами. Выяснилось, что она из всего класса единственная, кто сумел за Москву зацепиться. Все интересовались, кем она работает, да сколько платят. Тут Наташка и сделала глупость, честно сказав размер своей зарплаты. Бывшие ее одноклассники как-то дружно вздохнули, а потом весь вечер доставали ее фразами: «Ну, это у вас там, в Москве все так, а у нас здесь по-другому, мы люди простые…». Черт, ну совсем позабыла, что здесь ее зарплата — это целое состояние. И ведь не объяснишь, что в Москве и цены совершенно другие, и абы как одетой в тряпки китайского пошива, на местной барахолке купленные, на работу не придешь. Все равно не поймут. Поэтому она даже про Пашу рассказывать не стала. Просто упомянула, что замужем, и все. Вот и получилось, что кроме Маши никто с ней нормально и не поговорил. А ведь раньше они с ней почти врагами были. Елки-палки, ну почему же деньги так людей меняют!
Вернулась домой она тогда слегка удрученная. Даже до конца вечера не досидела — не выдержала. Хорошо по телевизору передавали старый добрый фильм «Москва слезам не верит», хоть настроение немного поднялось. Они с Пашей никому не говорили, что этот фильм был их маленьким секретом. Наташкина судьба в чем-то напоминала судьбу главной героини, поэтому и Павел по аналогии с фильмом имел домашнее прозвище «Гоша». То-то их друзья временами недоумевали, почему она его Георгием зовет, а Пашка откликается. А ларчик просто открывался.
Как ни странно, под конец поездки Наталью всерьез замучила дикая ностальгия по Москве. Она уже места себе не находила в доме родителей, перекладывала вещи с места на место, бесцельно бродила по комнатам, в которых прошло ее детство. Чуткий Паша прекрасно понял, в чем дело, и шепнул ей на ушко: «Потерпи еще немного, скоро будем дома».
Пашка. Натальина палочка-выручалочка. Родной, добрый, милый. Что бы она делала, если бы не он! И ведь что странно: если верить всем этим гороскопам, то получается, что они абсолютно несовместимые люди, которых и рядом-то сажать опасно. А на деле за все то время, что они прожили вместе, они еще ни разу — ни разу! — не поспорили всерьез, не то что — поругались. Вот и верь после этого звездам и астрологам — врут. Она это теперь совершенно точно может заявить, кто бы ни спросил.
Единственное, что ее не до конца, как бы это сказать, устраивало в Паше — так это его мужские качества. Нет, у него все было более чем в порядке, даже с лихвой. Они занимались любовью и три, и четыре, и пять раз в неделю, и в делах любовных Пашка был просто неутомим. Но чем дальше, тем больше Наталье хотелось чего-то иного. Порой, глядя на высокого и поджарого героя какого-нибудь боевика, Наташка обливалась сладким потом, как школьница на первом свидании. Ну не нравились ей крепыши вроде Пашки, хоть убей! Впрочем, Пашка смог найти выход из этой проблемы. Когда Зинаида Петровна в субботу отправилась с Мишей в цирк (даешь четыре часа свободного времени!), Пашка поставил на видео порнофильм, позаимствованный у кого-то из приятелей. Вот тут-то все и началось. Наташка сама не ожидала от себя такой прыти. И всего-то было дел: просто смотреть на экран и представлять, что с тобой не Паша, а вот тот развязный красавчик, или этот шикарный брюнет с цыганскими глазами. Да и их любовная техника как-то разом изменилась, стала намного разнообразнее за счет подсмотренных сцен. Благо, что оба, как выяснилось, были не чужды экспериментов в данной сфере.