Страница 20 из 70
Может, П. еще не ложился? Шанс невелик, но все же я должен с ним поговорить. Но когда я, замерзший и смертельно уставший, поднимаюсь по лестнице, в доме царит тишина. Куртка П. лежит на стуле возле окна (и впервые за все эти годы я осознаю, что он владеет домом в пять этажей, но вешалки у него нет), а это означает, что он уже спит в комнате для гостей на полуподвальном этаже, оставив в мое распоряжение собственную спальню. Сразу после приезда я сам попросил его закрыть на ключ стоящий возле рояля шкаф с выпивкой, что он в точности и сделал, добрая душа. Ну, тогда сразу баиньки. В доме нет штор — П. придерживается очень прогрессивной точки зрения, что «ему нечего скрывать», кто ж против, только вот мне проще заснуть в темноте, чем при сильном свете натриевых ламп с большой улицы, на которой располагается дом. Мне сначала холодно, потом слишком тепло; мне хочется пить, потом в туалет. (В комнате нет раковины, а я побаиваюсь ходить по лестнице ночью, даже если я не один в доме.) Управившись со всеми делами, я забываюсь, не вижу снов, но слышу Голос, который перечисляет мне свои соображения. Я сразу же просыпаюсь, но не чувствую и тени испуга, как обычно бывает после сна. Голос, который продиктовал мне три совета, не мог исходить от Злого Духа, или уж Лукавому пришлось добираться до меня очень хитроумными путями. Я должен выполнить следующее: 1. перестать пить Крепкие Спиртные Напитки; 2. отправиться в «поля Аликанте»,[143] поселиться недалеко от заброшенной церкви Санта Мария делла Виттория и ожидать там Дальнейших Указаний; 3. добиться того, чтобы Вим научился играть на классической гитаре-шестиструнке.
С первым пунктом просто. Крепкие Спиртные Напитки — зло. А если в связи с этим вспомнить о распределении пития по Стихиям, то меня, рожденного под знаком Огня, все это просто должно наводить на правильные выводы. (Можжевеловая водка, джин, ром и тому подобные Огненные Напитки — не зря краснокожие называли их огненной водой; вино, следуя рангам, является Напитком Воздушным; пиво, что начинает свой путь зерном в земле, — это Напиток Земли, в то время, как Севен-Ап и компания принадлежат, само собой, к Напиткам Водяным. Вся остальная выпивка является смешением: херес — это Воздух с Землей, потому он производит гораздо более дурманящий, чем можно ожидать исходя из процента содержащегося в нем алкоголя, эффект, воспринимаемый в виде застилающего взор вихря пыли; портвейн — это помесь Огня и Земли, и этим может быть объяснено его немедленное окаменяющее — и, кстати, виновное в подагре и половом бессилии — действие. При ближайшем рассмотрении этого старого учения можно, конечно, разойтись в деталях, но с первого взгляда ясно, что тот, кто родился под Знаком Огня, не сможет ни обуздать свой темперамент Напитками Водной Стихии, ни снять пожирающий его жар употреблением Огненного Напитка (разве что в весьма умеренных количествах), а поможет ему только лишь Напиток Воздушный — вино, которое дает приток очищающего и благоприятного воздуха, способствующего возникновению бездымного тепла.)
Но вот по поводу второго, Голос что-то напиздел: Санта Мария делла Виттория, по-моему, совсем не испанское название (если это вообще реальная языковая конструкция), в крайнем случае, итальянское, к тому же поиски церкви с таким наименованием в «полях Аликанте» грозят стать тем еще развлечением — все это больше походит на название мистическим образом бесследно потонувшего учебного судна со 187 Матросиками на борту (почтёнными воспоминанием какого-нибудь парикмахера в семейной газете лет через пятьдесят), от которых после отплытия под духовой оркестр 18 апреля 1912 года из Мадраса не пришло ни одной весточки и не было найдено ни следа обломков.
Третий совет, как ни странно он звучит, выражаясь официальным языком чиновников и членов правления профсоюзов, лежит в разумной плоскости. Вим бесподобно играет на скрипке и очень музыкален. Гитара в любом случае лучше, чем скрипка, потому что хорошие гитаристы — нарасхват, сам инструмент стоит недорого и ученик не зависит от преподавателя. Более того, отрадно будет наблюдать за Вимом, когда он, поставив одну ногу на стул, так что брюки обтянут то самое нужное место, станет настраивать гитару, а всякие мальчишки, открыв рты, будут его слушать. А еще, если в меня вселится злой дух божества, он всегда сможет вылечить и успокоить мою душу своей игрой — может, это и шкурные мыслишки, но одно другому не мешает. Принимая во внимание то, что в данный момент моей жизни злой дух божества квартирует во мне большую часть суток, а также то, что если Вими серьезно возьмется за изучение техники игры на гитаре, он наверняка часов пять или шесть в день должен будет уделять упражнениям, излечение произойдет само собой, практически без усилий, и предотвратит различные убытки из-за потасовок. (Я имею в виду не то, что путем драки можно предотвратить убытки, совсем нет, не надо драк, просто лучше предохраниться, чем потом лечиться!) Mit Musik durchs Leben,[144] вот о чем я. В мире, как я уже упоминал, вполне достаточно несчастий, и в моем доме их точно хватает.
Письмо из Госфилда
Госфилд, Эссекс, воскресенье, 16 декабря 1962 года. Вчера я приехал сюда, в загородный дом П. под названием The Gu
А что касается пресловутого Творческого Процесса, то я часто задаюсь вопросом, существуют ли на свете такие люди, которые без головокружений, без, скажем, внезапно нападающего, невыносимого зуда в основном в области макушки — словно некий Гном, живущий на потолке, проковырял дырочку в штукатурке и сыплет вниз специальный чесоточный порошок — могут писать. Ах, конечно же они существуют, эти первоклассные писатели, у которых даже малейших сомнений не возникает, каким образом изложить свои соображения в письменном виде; которым даже не приходится при этом орать, массировать кожу головы, осматривать Лобковые Волосы, есть холодную свиную ножку, выплескивать из окна стакан воды или бросать кочанчик брюссельской капусты кому-нибудь на голову, да так, чтобы счастливец не сумел установить, откуда это на него свалилось, и я уж промолчу про все остальное, здесь могут быть дети, невозможно предугадать, кому эти страницы попадутся на глаза, беда приходит нежданно-негаданно, а в нынешние времена, со скоростным применением всего, и тысячи километров расстояния — это совсем ничто, спросите Готфрида Боманса,[146] по крайней мере, если он не занят мытьем волос.