Страница 76 из 87
Лицо в пламени видит Танаис. Знакомое лицо. Кто же это? Да это же она сама в огне! Или как огонь?
– Все двери ты прошла, – послышался голос. Спокойный, негромкий, но сила в нем была. – Последнюю цепь порвала. Иди же в огонь теперь. Вместе дальше пойдем. Иди.
Танаис послушно в огонь шагнула, но жара не почувствовала. Только что-то словно осветилось внутри. Стены башни заколыхались и медленно растворились, словно и не было их. На ровной площадке тигр стоит. Рядом орел огненный сидит. Внизу под скалой море плещется. По голубому небу белые облака плывут. Танаис движение на руке ощутила, звон услышала и вниз посмотрела. Змейка золотая, что браслетом запястье обвивала, вниз на камень соскользнула, подкатилась кольцом к тигру. Орел крыльями взмахнул и на спину зверя сел. Зарычал тигр так, что скала затряслась. По ногам Танаис словно ударило что-то. Рухнула она, как подкошенная, а когда вновь на ноги встала, то увидела крылатого зверя. Голова у зверя птичья, туловище звериное, вместо хвоста змея извивается.
– Говори, – услышала Танаис негромкий голос и оглянулась. На краю скалы мальчик сидит лет десяти. Волосы белые, одежды белые, а глаза черные. В черноте огонь сверкает.
– Кто ты? – спросилаТанаис.
– Я – Хозяин Пути. Ты путь прошла. Силу обрела. Три желания исполню. Конечно, в пределах разумного. Приказывай.
– Останови Александра и Зерона. Не должны они друг друга убивать, – не задумываясь, произнесла Танаис.
– Не могу, – с сожалением развел руками Хозяин Пути. – Только ты сможешь это сделать.
– Тогда верни меня в Мир Изменений.
– Не могу, – снова развел руками Хозяин Пути. – Твоя жизнь Мауронгу принадлежит. Только он может тебя отпустить.
– Да что ты можешь-то?
– К Мауронгу путь указать. Ты ведь этого хотела. Садись на грифона. Он тебя к нему доставит. Сила это твоя истинная. Хозяйка ты ей теперь. Много сделать сможешь. Что еще желаешь?
– Хозяин Дома Безвременья хочет себе замены.
– Будет ему замена. Что еще желаешь? Это будет последнее желание.
– А последнее я приберегу, – ответила Танаис. – На всякий случай.
– Умно поступаешь, – кивнул головой мальчик. – Как надумаешь, что попросить, так я всегда рядом буду. Я не привык быть в должниках. До встречи.
Танаис только глазами успела моргнуть. Мальчик исчез, словно не было его вовсе. Позади рычание раздалось. Танаис оглянулась. Грифон нетерпеливо когтями камни царапал. Никогда Танаис на грифонах верхом не каталась. Но, видно, придется. Подошла поближе. Грифон глаз скосил. Ждет терпеливо хозяйку. Танаис на грифона запрыгнула.
– Куда прикажешь, госпожа? – прорычал зверь.
– К Мауронгу, – приказала Танаис. Широкие крылья расправились. Взмах, еще один.
Ветер ударил в лицо. Остров быстро удалялся. Грифон держал путь за горизонт.
Зерон приказал затушить чадящие факелы. Без того душно. Светло и без них. Подземелье мерцало белесым призрачным светом, исходившим от сырой плесени, опутавшей стены. Войско быстро продвигалось вперед по самой настоящей подземной дороге. Стук лошадиных копыт по каменным плитам гулко разносился под высокими сводами.
Изредка в темноте в черных проходах, ведущих в стороны от основного пути, мелькали тени, раздавалось приглушенное рычание.
Зерон бросал при этом на Хранителя косые взгляды.
– Это ракшасы. Они нас не тронут. Побоятся. Нас много, – шептал Марквентор. Он восседал на сером жеребце, любезно предоставленном ему вожаком мауронгов.
– Долго еще мы по этой яме выгребной будем тащиться? – нетерпеливо спросил Зерон. – Я уже весь провонял тухлятиной.
– Еще примерно столько же, – ответил Хранитель и хрипло закашлялся.
– Похоже, что ты мою армию задушить решил, – пробурчал Зерон. – Гляди, старик, если что не так, я тебе сразу клинок в брюхо вставлю.
Сверху закапала какая-то мутная жижа.
– Мерзость, – Зерон брезгливо стряхнул капли с волос.
– Скоро, уже скоро, – бормотал Марквентор.
Ход расширился. Некое подобие множества колонн подпирало свод. Вроде как зал подземный. С потолка длинные корни деревьев свисают. Плесень на них светится. Границы зала терялись в темноте. Там, в глубине, зашевелилось что-то, темнота ожила и поползла навстречу.
– Стоять! – Зерон поднял руку.
Сотни, тысячи ракшасов медленно продвигались навстречу, наполняя подземелье глухим нарастающим рычанием.
– Говоришь, что нападать не будут? – подозрительно спросил Зерон Марквентора.
– Не должны вроде, – неуверенно ответил тот, опасливо поглядывая на копошащихся подземных тварей. Ракшасы бестолково толпились, рычали, завывали. Нельзя сказать, что они были чрезвычайно рады незваным гостям.
– Они слова понимают? – спросил Зерон Хранителя.
– Да вроде как, – ответил тот.
– Вроде, вроде, – передразнил Зерон. – Вроде не нападут, вроде понимают. Мне это не нравится, старик. Посмотри на них. Ты что, в ловушку нас заманил?
– Да зачем мне это? – забеспокоился Хранитель. – Я дочь спасти хочу. Дочь свою родную.
– Эй, вы там! – крикнул Зерон. – В сторону отойдите! Воняет от вас.
В ответ только рычание хриплое.
– Ах вы, твари вонючие! – Зерон выхватил меч. – Войско, к бою!
В колоннах опустили копья.
– Вперед!
Своды подземелья задрожали.
Глава 25
Гроза надвигается
Солнце поднялось в зенит. Его жаркие лучи билг прямо в лицо. Александр подгонял коня. Тот храпел, ронял пену. Справа широкими скачками несся волк. Старый зверь тоже выдохся. Открытая пасть жадно хватала жаркий полуденный воздух.
«Напоить бы коня, – подумал Александр. – А то загоню животное. Придется пешком идти. Да и самому не помешало бы рот промочить».
Он натянул поводья. Конь с готовностью перешел на шаг. Волк припал животом к земле и, тяжело дыша, вывалил из пасти розовый язык.
– Хоть бы озерко какое или ручеек, – Александр посмотрел по сторонам. Вдали на пригорке чернели остатки сожженной деревни. Конь сам туда направился. Пепелище давно остыло, но запах гари висел в воздухе. Порывы жаркого ветра гнали по выжженной земле серую золу.
Он стоял на берегу чистого ручья, чуть в стороне от пожарища. Небольшой бревенчатый домик под двускатной крышей, над которой раскинуло свои ветви старое дерево. Огонь прихватил его крону, и часть листьев пожухла.
Конь спустился к ручью и наклонил голову. Волк уже жадно лакал воду.
Александр спрыгнул с коня и, упав ничком на берег, окунул лицо в прохладные струи. Напившись, поднялся и огляделся по сторонам. От ручья к дому вела каменистая дорожка.
«Зайти, что ли? – подумал Александр. – Нет, время дорого».
Он подошел к лошади и уже было поставил ногу в стремя. Что-то заставило его оглянуться. Дом словно приглашал войти. Александр отпустил повод коня. Сам не понимая зачем, сделал шаг в сторону высокого крыльца, затем еще один. Шагнул на ступени. Открыл дверь.
Солнечные зайчики скакали по деревянному золотистому потолку. Через узкие оконца в бревенчатой стене пробивались яркие солнечные лучи, освещая золотистым светом маленькое, уютное помещение. Воспоминания нахлынули разом, подхватывая, словно поток, и унося в прошлое.
Александр вспомнил свой дом в деревне, где прошло его раннее, до переезда в город, детство. Дом стоял на берегу широкой таежной реки. Бревенчатая изба-пятистенок, срубленная из отборного листвяка, струганного внутри, хранила прохладу в жаркие летние дни, а длинными зимними ночами большая русская печь мягко наполняла теплом каждый уголок этого дома. Старый дом по ночам оживал едва слышными шорохами по темным углам, скрипом двери, раскрываемой легким сквозняком, настораживающим слух потрескиванием в стенах, колыханием занавесок на закрытых окнах. Лунными ночами тени от ветвей берез, растущих за окном, сказочными чудищами таинственно шевелились на стенах комнат. Иногда дом замирал мертвой тишиной, давящей на слух ожиданием новых звуков. За печкой жил домовой, дополняя легкими шорохами потрескивание сухих дров в топке. Александр верил, что домовой там жил. Так было интереснее, хотя мать говорила ему, что домовых не бывает. Но для маленького Саши каждая часть этого дома была наполнена тайной. Это был его мир, в котором он рос. Маленький мир, наполненный тайнами, а там, за дверью, открывался еще один мир – безграничный и великий – с широкой рекой, синими горами на горизонте и высоким небом.