Страница 4 из 73
Предупреждал он нас и о том, что противник, несомненно, будет пытаться перехватывать наши машины [16] на маршруте. Поэтому мы должны замечать его раньше, чем он подойдет к нам вплотную, и уходить от его огня и атак.
Однако самая большая наша беда оказалась в том, что на легкомоторных самолетах мы не могли летать в глубокий тыл и брать с собой много груза. И хотя мы летали без посадок, сбрасывая тюки на подготовленные партизанами площадки, все равно возвращались на последних каплях бензина. Нередко были случаи, когда не оставалось и этих капель!..
Вскоре к нам на смену перебазировался полк тяжелой транспортной авиации. Им командовала знаменитая летчица Валентина Степановна Гризодубова. Нас же со всей матчастью и личным составом перебрасывали на Калининский фронт.
Полк Гризодубовой подчинялся командованию авиации дальнего действия. В то время среди некоторых командиров существовало мнение, что при острой нехватке самолетов и больших потерях нецелесообразно посылать самолеты к партизанам. Пусть, мол, они — партизаны — снабжаются за счет противника, как это было в гражданскую войну. Транспортные самолеты старались чаще использовать для нужд авиационных частей, к партизанам же их слали редко и не очень охотно.
Гризодубовцы рассказывали нам, каким методом удалось переубедить этих товарищей.
Долгое время десятки советских бомбардировщиков пытались уничтожить мост через реку Навлю. Нужно было лишить врага железнодорожного моста, не дать ему возможности быстро маневрировать резервами в южном направлении, однако зенитная артиллерия гитлеровцев не позволяла поразить цель с малой высоты.
Однажды, возвращаясь от партизан, летчики передали их просьбу: «Доставьте нам побольше толу, и моста не будет». И уже через несколько дней представитель Центрального штаба партизанского движения генерал Хмельницкий приехал на аэродром сообщить командиру полка, что брянские партизаны выполнили свое обещание — мост на Навле взорван!
— Вот это здорово! — воскликнула Гризодубова. — Каюсь, посылая самолет со взрывчаткой, я не надеялась на такое быстрое ее использование.
— Слово дороже денег, говорили раньше, — улыбнулся [17] представитель партизанского штаба, — а сейчас и подавно так.
— Конечно, дороже! — подтвердила Гризодубова. — Ведь смотрите, что получается: один экипаж со взрывчаткой к партизанам и героические действия подрывников заменили десятки самолетов-бомбардировщиков, пытавшихся разрушить мост. И кто знает, сколько бы еще потребовалось летать, может, и с жертвами, прежде чем удалось бы кому-то попасть в мост хотя бы одной бомбой!
— Да, дорогая Валентина Степановна, такое на деньги не переводится. Мост обеспечивал преимущества противнику, а для наших войск это отражалось в больших потерях. Недаром командующий фронтом объявил партизанам благодарность. Летайте чаще к ним, доставляйте боеприпасы, и партизаны, в свою очередь, вложат больше труда в дело победы над врагом...
Распрощавшись с летчиками гризодубовского полка, о котором уже начала распространяться добрая молва, мы вылетели на север. Там нам придется продолжать свои полеты к партизанам, но уже других областей — Ленинградской, Калининской, Псковской.
К этому времени гитлеровцы уже раскусили, что гражданские самолеты представляют для них такую же опасность, как и военные. Поэтому они особенно сильно бомбили аэродромы, где мы базировались. В частности, аэропорт Внуково. Белые стены его зданий были замазаны черно-зеленой краской, на перроне и бетонированных площадках не стояли больше серебристые нарядные машины с надписью «Аэрофлот» на борту. Самолеты тоже выкрасили в зеленый цвет, а на фюзеляже и хвостовом оперении нарисовали красные звезды. Пилоты уже не носили традиционную форму гражданской авиации, а, как и военные летчики, ходили в гимнастерках, армейских фуражках и кирзовых сапогах. Никто из них не жил дома, в корпусах авиагородка были созданы казармы. Летчики, инженеры, техники изучали стрелковое и авиационное оружие. Каждый полет теперь назывался боевым.
В молодой дубовой роще оборудовали бомбоубежище, отрыли окопы. Поскольку гитлеровцы совершали налеты ночью, то вечером самолеты разлетались, рассредоточиваясь на других, малоизвестных подмосковных аэродромах.
Через несколько дней мы прибыли на постоянное [18] место базирования в Калининской области. Здесь вместо Золотова, назначенного командиром другого авиаполка, нам представили новое начальство — Владимира Алексеевича Седляревича. Нам, молодежи, он понравился сразу. Владимир Алексеевич был в числе первых, кто доказал, что можно успешно сражаться с врагом на таком маленьком и беззащитном самолете, как У-2.
Командир полка
Седляревич был, безусловно, замечательным летчиком и вообще выдающейся личностью. Поэтому мне хочется рассказать о нем поподробнее.
Война застала Владимира Алексеевича на Украине. В первые дни командование вообще не представляло себе, как использовать У-2 в боях. Поскольку в ходе боев часто нарушалось четкое взаимодействие между наземными полками и дивизиями, гоняли У-2 в полеты для связи. Рискуя разбиться, летчики подбирали с воздуха площадки, садились поближе к штабам, доставляли связных.
Однажды Седляревич вез пакет в один из гарнизонов и впереди по курсу заметил танковую колонну. Он снизился и увидел на башнях кресты. Гитлеровцы стали обстреливать самолет. Седляревич развернулся, обогнал танки и через некоторое время повстречался с нашей пехотой, которая шла навстречу гитлеровцам походным маршем. Он мастерски совершил посадку у головы колонны, предупредил командира о фашистских танках впереди. Пехотинцы быстро развернулись в боевой порядок, оборудовали позиции для пушек и встретили танки всей огневой мощью.
Когда Седляревич доставил пакет по назначению и летел обратно, он видел на поле горящие танки и своих пехотинцев. Бойцы, только что выдержавшие тяжелый бой, в знак благодарности летчику бросали вверх свои пилотки.
Приходилось вывозить летчику и раненых. О Седляревиче и его боевых друзьях в Киевской особой авиагруппе ГВФ 11 июля 1941 года сообщало Советское информбюро: «Пилоты Гражданского воздушного флота Украины отлично несут свою службу. Десятки рейсов совершают они на фронт, перевозя раненых и кровь для [19] переливания. Во время полетов им часто приходится выдерживать налеты фашистских стервятников».
5 августа 1941 года началась оборона Одессы. Приказом командующего ВВС Одесского оборонительного района из наиболее опытных пилотов ГВФ было сформировано звено специального назначения. Его оставляли в осажденной Одессе. Командиром звена назначили Седляревича. Взлетать приходилось с узкой полосы, подвергаясь непрерывным бомбежкам с воздуха, огню артиллерии и минометов. И тем не менее гражданские самолеты по нескольку раз в день вылетали к линии фронта, доставляли на передовую оперативные приказы, возвращаясь, информировали штаб о боевой обстановке на различных участках.
В звене Седляревича инженеры и техники своими силами приспособили У-2 к сбрасыванию бомб. Бомбы делали на предприятиях осажденного города, и ночью ими загружались легкие самолеты. И У-2 стали «утюжить» вражеские позиции.
Как-то раз командование Одесского оборонительного района приказало звену Седляревича разгромить штаб крупного соединения противника. Неожиданный налет застал врага врасплох. Летчики разрушили дома, где размещался штаб, подожгли автомашины, рассеяли гарнизон. Пролетая на небольшой высоте над городом во время очередной бомбежки, Седляревич засек световые сигналы, подаваемые вражескими лазутчиками самолетам противника. Командир немедленно об этом сообщил в штаб. Диверсанты сразу же были задержаны. Они, как оказалось, подавали сигналы электрическими фонариками, установленными в дымоходных трубах.
Но вот фронт приблизился к городу вплотную. Фашисты начали артиллерийский обстрел морского порта, пытаясь сорвать подвоз боеприпасов и снаряжения, дезорганизуя жизнь города. Потребовалось установить, где находятся батареи врага. Эту задачу возложили опять-таки на звено Седляревича. И хотя летать приходилось только ночью, они обнаружили местонахождение батарей противника. Использовав их данные, артиллерия кораблей флота подавила батареи гитлеровцев.