Страница 136 из 548
- Это божественно. Ты права, ну очень мясное блюдо.
- Рада, что смогла угодить. Приятного аппетита.
- Тебе тоже.
Последующие несколько минут они молча поглощали это горячее и весьма питательное блюдо. Ксения была безумно рада, что Михаил не болтал за едой. Больше всего в жизни она не переваривала отвлекаться от еды, тем более на разговоры. Трапеза для Ксении была не тупым пережевыванием пищи, а процессом доставлявшим ей удовольствие. Ее друзья всегда старались соблюдать это правило, и она уже привыкла к такому положению вещей. Ксения уже не помнила, когда последний раз ела в обществе незнакомого ей человека. Хотя как только что заметил Михаил, он не совсем человек. Он Архангел. Брр. Ну, надо же, в голове все это не укладывалось ни одним из известных Ксении способов.
- Ну, а теперь, когда ты слегка утолил голод, и мы ждем второе блюдо, может, соизволишь поделиться опытом борьбы с Сатаной.
- Чтобы ты хотела услышать? - Архангел макал свежеиспеченную лепешку в остатки бульона и ел, облизывая пальцы, столь эротично, что казалось Ксения была готова предоставить ему для этого еще и свои части тела.
- Не валяй дурака, ты прекрасно знаешь, в каком положении я оказалась. Скажу тебе честно, я до чертиков устала от всей этой ситуации. Мне надоело быть девочкой для битья, которой регулярно подкидывают проблемы, в основной своей массе, с угрозой для существования всему человечеству. Я хочу понять - как мне надрать задницу этому выскочке из Преисподней , чтобы он отстал от меня раз и навсегда.
- Дорогая, я не знаю, как тебе помочь. Для борьбы с Сатаной есть только одно средство - вера. Вера это сила, с которой он не в состоянии справиться.
- Ты знаешь, возможно, я тупая, но я не понимаю всех этих разговоров о вере. - Ксения начала злиться и уже не очень хорошо себя контролировала.
- Ладно, я расскажу тебе историю раскола и возникновения Ада с моей точки зрения. Может, все было иначе, но я это вижу именно так. Если и это тебе не поможет, то мне остается только опустить руки.
- Отлично, в любом случае, даже если не поможет, хотя бы узнаю, в чем там была суть вопроса. - Ксения устроилась поудобнее и приготовилась слушать самую древнюю из известных историй мира из уст ее участника.
- Как это у вас говориться? Это было давным-давно. Так давно, что даже я уже не могу сказать, когда же это было и было ли на самом деле. Это было в те времена, когда не было времени, когда не было Земли, не было Рая, не было Ада, не было звезд. Было только царствие небесное. Создатель был тогда еще достаточно молод и впереди у него лежали миллионы лет творчества. Господь в сущности своей очень общительное божество и потому самыми первыми его творения стали будущие собеседники. В первую очередь Бог создал девять ангельских чинов. Бестелесные создания, духи. Не буде утомлять тебя перечислением всех этих чинов, скажу только, что на первой - самой близкой ступени к Богу - стояли херувимы, на самой последней - ангелы, а на предпоследней - архангелы. Мне тяжело вспоминать про это, потому что изначально не было времени, просто была суть. Господь был вполне удовлетворен своими созданиями, но так как он Творец, то продолжал создавать свои произведения, добиваясь совершенства. И вот однажды это свершилось. Он создал самое прекрасное существо из всех созданных ранее. И когда увидел его, решил что дальше творить нет смысла. Чтобы Он не создал, ни что не могло быть прекраснее, чем его последнее творение. И тогда призвал Бог все девять ангельских чинов и обратился к нам: - смотрите дети мои на мое величайшее творение. - И все девять чинов ахнули, так прекрасно было творение божье. - Я нарекаю его несущим свет "Люцифером". - И тогда один из херувимов спросил его - Отец наш, а что такое "свет". И сказал Господь "Да будет свет". И мы впервые увидели свет. И поняли, как прекрасен он. И тогда Господь решил отделить свет от тьмы, и создал звезды и множество миров вокруг них. Ну а дальше, как и свойственно всякому родителю, Господь возлюбил свое чадо безмерно и стал его баловать и возносить чрезмерно, и наделил его силой невиданной для всех остальных чинов ангельских. Вполне закономерно, что вырос Люцифер самодовольным кретином и гордецом. Никто не заметил, как он сколотил себе банду из нескольких тысяч ангелов и настал день, когда Люцифер восстал против своего Создателя. Он в своей гордыне решил, что равен Богу и даже выше его. Ну и учудил на небесах революцию. Творец был просто потрясен подобным поворотом событий. До сих пор в его мире не было такого понятия как предательство. И вот в тот день была решена моя судьба. Господь буквально тыкнул пальцем в первого проходящего мимо архангела и этим архангелом оказался я. "Отныне я наделяю тебя силой бога, и нарекаю тебя Михаилом (кто, как Бог). Иди и накажи гордеца и властолюбца. Низвергни его с небес туда, где нет места свету и любви, туда, откуда он никогда не сможет вернуться на небеса, туда, где он вечно будет страдать от уязвленной гордыни и самолюбия". И я пошел на поле боя, где преданные ангелы бились с предателями и Люцифером. И взглянул я на поле боя и увидел Люцифера. И готов был низвергнуть его с небес. Но куда? Не было места в мире, где нет света и любви. Весь мир был пронизан любовью Господа. И тогда я создал Ад. Великое Ничто и Нигде, навечно вынесенное за пределы мира. И низверг туда предателей и Люцифера. И сказал я ему: Отныне нарекаю тебя Сатаною (противником). Ибо ты пошел против Бога. Увидев, что побежден, Сатана хотел обратиться к Господу, и тут понял, что его победитель не Господь, а один из архангелов, стоящих на предпоследней ступени ангельских чинов. И тогда я постиг, почему на архангела пал выбор Господа. Большего унижения для Люцифера придумать было невозможно. И когда я пришел к Создателю и спросил его "Отец небесный, почему ты выбрал архангела, а не ангела стоящего на последней ступени иерархии?". Бог ответил мне, что слишком любит Люцифера и просто пожалел его. Ну и с тех пор, я являюсь Архистратигом воинства Божьего. Не могу сказать, что должность шибко хлопотная, но сама понимаешь, скучать тоже не приходиться. - Михаил замолчал, погрузившись то ли в какие-то свои воспоминания, то ли в размышления, но Ксения не хотела терять столь чудного рассказчика.