Страница 21 из 70
Ники остановился возле нее, запыхавшись от бега.
— Как кто?
— Как зампа, — ответила она и, заметив, что он готов обидеться, поспешно добавила: — Это очень милое существо, все на Пирре его очень любят.
Тем не менее Ники почувствовал себя задетым.
— Если ты — экспериментальная, то я — нет, и мне хочется побегать, как нормальному человеку, а не как какому-то там животному, ясно тебе?
— Мне тоже хочется побегать, но сначала нам надо решить, что делать. Дай, я поставлю твой компас и часы.
Он протянул ей левую руку, на которой был ремешок с приборами. Нуми подкрутила верхнее кольцо компаса, задав направление светящейся стрелке, глянула в сторону Мало, чтобы проверить, правильно ли она определила направление, и испуганно вскрикнула.
Ники тоже обернулся, но крик застрял у него в горле. Длинный, как желтый перезрелый огурец, Мало висел в ста метрах над поляной и поднимался все выше.
— Позови его! Быстро!
Прижав палец к уху, Нуми отчаянно зашевелила губами в немом призыве, однако Мало не прореагировал. Через несколько секунд он и вовсе исчез в голубизне чужого неба. Словно никогда его и не было. Даже трава под ним ничуть не примялась.
— Он сказал тебе что-нибудь? Глаза Нуми были полны слез.
— Нет.
— Вот видишь? Он просто бросил нас, чтобы избавиться, как от вредных вирусов. Надо было нам сделать для него что-нибудь… Вот, и учебники мои унес, и портфель…
— Я звала его. Представляла, как он снова прилетает и снова забирает нас, и мы летим к другим мирам…
— Может, твое желание не было достаточно сильным? — с сомнением в голосе произнес Ники. Лично он пока не чувствовал особой охоты отправляться к другим мирам.
Поляна и холмистые возвышения на горизонте, нечто похожее на речку, и лес рядом с ней — все это выглядело настолько земным, что, пожалуй, можно будет и кое-какую еду раздобыть.
— Не знаю, — ответила Нуми дрожащим голосом.
— Ничего, и без него справимся! — заявил Ники, не столько чтобы утешить ее, а чтобы подавить собственный страх.
— Я чувствую, что он вернется.
— Эх, знала бы ты, сколько я всего перечувствовал за свою жизнь, — сказал Николай с таким видом, будто прожил по меньшей мере сто лет. — Пошли!
— Куда?
— Ты скажешь, куда, ты ж умнее, у тебя два мозга.
— Ты на меня сердишься? Почему?
— А кто захотел сюда прилететь?
— Неужели вы, земляне, все такие — несправедливые? Я… я…
— Ладно, хватит. Слезами горю не поможешь! Я предлагаю идти направо.
Личико Нуми просветлело.
— Мы с тобой думаем совсем одинаково. Я тоже решила, что надо идти направо.
Они одновременно двинулись с места и пошли… в противоположные стороны.
— Ты куда? — Ники остановился, почувствовав, что девочки нет рядом.
— А ты почему туда пошел?
Тут они разом захохотали. Ведь они стояли лицом к лицу, и когда пошли направо… Всем известно, в природе нет «лево» и «право», это человек их определяет в отношении себя.
Желая показать себя кавалером, Николай вернулся назад, и тут ему в голову пришла прекрасная идея. Он вытащил из кармана скафандра лезвие.
— Покажи мне, как работает эта штука. Мы поставим здесь большой знак-отметину, чтобы знать, где были. А потом придем сюда и будем ждать Мало.
— Ты — молодец! — похвалила его Нуми. — Только не надо быть несправедливым. Обещай мне, что никогда больше не будешь несправедливым. Мне от этого стало так больно. Вам, очевидно, не больно, раз вы так…
— Почему, и нам больно, — смущенно отозвался земной житель.
— Тогда почему…
— У нас на Земле все очень непросто. Сейчас нет времени тебе объяснять. Давай лучше очертим здесь круг и снимем дерн.
На приборе для резания была кнопка, передвигавшаяся взад-вперед, совсем как на земных электрических фонариках. Чем дальше вперед ее передвигаешь, тем глубже режет невидимое лезвие. Похоже все-таки, это был лазерный или какой-то другой луч, потому что лезвие разрезало почву в мгновение ока, словно бы расплавляя ее.
Они очертили большой, довольно кривобокий круг и начали резать, двигаясь друг другу навстречу. Затем нарезали круг на квадраты и принялись выворачивать толстые куски дерна и складывать из них пирамиду, которую можно было заметить издалека. Всякий раз, когда они отваливали очередной кусок дерна, из-под него в паническом страхе разбегались в разные стороны мелкие букашки. Одни прятались в соседней, не потревоженной еще траве, другие зарывались в глубь черной земли.
— Вот видишь, мы сейчас тоже поступаем несправедливо, — заметил Ники. — Ведь все эти букашки ни в чем не повинны, а мы, может, и убили кого-нибудь из них, сами того не желая.
При этих словах Нуми сразу же перестала вспарывать землю.
— Я это только так сказал — для примера, чтобы ты убедилась, что не все так просто.
Однако она отказалась продолжать работу, и Ники сам построил пирамиду. Осмотрев ее, он очистил перчатки от земли и великодушно предложил:
— Говори теперь — где право, а где лево. Неуверенно, словно забыв, куда надо идти, она подняла правую руку.
— Хорошо, туда и пойдем, — согласился Ники, хотя до этого намеревался идти в противоположном направлении.
Держась рядом, ребята молча зашагали к неизвестности. Их шлемы, откинутые на спину, беззвучно покачивались в такт ходьбе.
— Я так проголодался, — признался Ники, когда они прошли сотню шагов, — что готов хоть траву есть.
— Проглоти одну таблетку, — великодушно предложила Нуми.
— Нельзя. Сейчас, когда с нами нет Мало, кормить нас некому. Но если ты не возражаешь, жвачку я бы…
— Хорошо, я не буду на тебя смотреть.
— Почему не будешь на меня смотреть?
— Потому что когда ты жуешь, у тебя отвратительный вид, — чистосердечно призналась она, и Ники не посмел достать жвачку из-за уха.
Из-за этого у него испортилось настроение, и он решил, что больше не скажет ни слова. Прекрасная поляна все не кончалась, а сердиться на кого-нибудь и молчать даже в мыслях ужасно трудно. Одним словом, шагов через сто Николай снова не выдержал.
— Если ты устала, давай отдохнем.
— Я не устала, — коротко ответила девочка.
— Ты все еще сердишься на меня? — спросил Ники, забыв о том, что это ему полагалось быть сердитым.
— Нет, но мне горько.
— Отчего?
— Потому что мы были несправедливы. Я не знала, что от этого тоже бывает горько. Думала, что только тогда, когда к тебе несправедливы…
— Слишком ты чувствительная!
— А это плохо?
Что на это скажешь? Действительно, хорошо или плохо быть чувствительным? Вероятно, многие сталкивались с этой проблемой, и всякий раз оказывались в затруднительном положении.
— Это очень сложный вопрос. Иногда это хорошо, иногда — нет.
— А сейчас — как? — Нуми, видимо, решила не оставлять его в покое, постоянно задавая свои глупые, как ему казалось, вопросы.
— Сейчас это плохо. Мы не знаем, где находимся и что нас ждет…
— Тогда я не буду. Постараюсь не быть чувствительной.
Он с удивлением взглянул на нее и, смягчившись, сказал:
— Женщина всегда должна быть чувствительнее мужчины. Это ей идет.
— А на сколько чувствительнее?
— Ну и вопросы ты задаешь! Спроси что-нибудь полегче.
— Если тебе неприятно, я не буду больше спрашивать!
Нет, с этой девчонкой все-таки что-то происходит. Такая стала послушная, что дальше некуда. Может, она признала его превосходство? Или просто испугалась после того, как Мало их бросил? Так храбро себя вела о «сомо кусапиенсами», а тут?.. Ну, конечно, просто она испугалась! Сколько бы мозгов ни было у девчонки, а все-таки в храбрости ей с мальчиком не сравниться. Потому-то она сейчас и подчиняется ему с такой готовностью.
Признаться, от этой мысли Ники и сам немного струхнул — ведь теперь он должен быть предводителем, теперь ему и за нее надо отвечать! Он даже вспотел в скафандре. Хотя, может, это чужое Солнце уж слишком негостеприимно жгло их обнаженные головы.