Страница 21 из 78
- Что уберег девку, а? Давид? - с ядовитой насмешкой Фаван покосился в сторону лесного мага.
- Был шанс.
Спокойствие не покидала Давида даже в этой ситуации, хотя он и чувствовал себя виноватым. В таком же положении было большинство из присутствовавших, что, возможно, не касалось Гайлинта. Минан обошел мага стороной и встал подле Фавана.
- Пятьдесят на пятьдесят, - заметил он. - А у нас был шанс десять на девяносто... В нашу пользу. Не доглядели.
В воцарившей тишине раздалась короткая трель соловья, который уже в следующий миг слетел с нижней ветви дуба и взмыл в высь. Обрисовав петлю над лесом, он устремился прочь от шумной команды.
Тихий ветерок трепетал его перья. Безграничный аромат цветущих полей дурманил сознание. Бескрайнее небо стремительно темнело, желая погрузить мир во тьму. Невзирая ни на что, соловей пролетал над лесами, холмами и реками. Недолго покружившись над Мертвым Перевалом, он взял курс к темному замку.
Беспрепятственно он проник в один из серых коридоров через стрельчатые окна. Пролетав через широкие галереи, он проник в просторный зал. Одна из четырех его стен отсутствовала и вовсе. Не было ни окон, на его месте, ни дверей. Но был широкий огражденный балкон. Именно у его края возвышался чей-то высокий силуэт в черном плаще. Лик его скрывался в тени глубокого капюшона, и разглядеть его было, практически, невозможно.
Подлетев ближе к ней, соловей опустился на мраморный пол, и уже в следующий миг обратился в молодого мужчину с темно-русыми волосами. Телом он был весьма крепок и с виду мог вполне сойти за простого человека, но светло-карие глаза с змеиными зрачками противостояли этому сравнению.
- Моя госпожа.
По залу пронесся тихий шелест, чередующийся с неразборчивым шепотом. Он проникал в самый разум, парализуя. В сопровождении этой, мало приятной музыки, Тьма повернулась к нему всем телом. Мужчина поспешил опустить взгляд, не силясь заглянуть во мрак, скрывающийся под капюшоном. Холод пробежался по телу, сменяясь табуном мурашек, пробежавшихся по спине. Под гнетом неприятных чувств он сделал шаг назад, но, вовремя одумавшись, остановился.
- Темный Властелин объявил Вам войну, - протараторил он, не смея взглянуть на нее. - Силы трех империй воссоединились. Воины трех стихий держат путь к стенам Карленэла. Они вообразили, что смогут убить Вас.
Раскатистый смех пронесся по залу, отзываясь эхом от голых стен. Он вселил в сердце больше страха, вынуждая сделать еще один шаг назад, задыхаясь в том ужасе, что накатил на его разум.
- Убить... - повторила Тьма, оцепеняя нежным, но таким мерзлым голосом. - Чтобы убить тьму они прежде должны убить ее в себе. А они к этому не готовы. Не так ли?
Мужчина промолчал, хоть и был готов с ней согласиться. Тьма была источником силы всех темных эльфов. Убив ее, они рискуют лишиться своей магии. На подобное они не пойдут. Алчность им этого не позволит.
- У них был выбор, - взор Калии вновь обратился к пейзажам за окном. - Они упустили свой шанс, и теперь их ожидает лишь одно.
Гость сквозь страх все же решился посмотреть на нее. Та была, как и всегда равнодушна. Нити ее спокойствия обволакивали душу, но напряжение не отступало в любом случае.
- Вы что-то задумали, госпожа?
Тишина послужила ему ответом. Тьма не удостоила его даже вниманием, продолжая смотреть на далекий горизонт. Несомненно, у нее была пара идей, но ни одну из них она не спешила воплотить в жизнь. Пока рано.
Воцарившееся безмолвие совершенно неожиданно нарушила сама Тьма, чей голос был буквально пропитан неукротимой ненавистью и предвкушением:
- Война...
* * *
Быстрой, почти неслышной тенью скользя между густых ветвей высоких деревьев, юркий ящероподобный зверь передвигался вперед Каждую преграду, попадавшую ему на пути, он преодолевал необычайно легко. Пролетев едва ли не над самым лесом, он соскользнул на обросшую травой землю и настороженно огляделся, что-то вынюхивая. Вокруг было все так же тихо. Даже птицы не попадались в поле его зрения. Зверь тихо фыркнул и продолжил свой путь, но уже по земле.
Целью его оказался огромный многолетний дуб, подле которого он, наконец, остановился и придирчиво принюхался к его коре. Невнятно что-то буркнув, зверь капнул землю под его корнями, но только один раз. После он, припадая к проросшей травой почве, отступил назад. Неукротимое желание сорваться с места и убежать прочь, разъедала его, но он остался наблюдать за происходящим. Из-под самых корней старого дуба, на его глазах, стала просачиваться прозрачная слизь. Она образовывала несуразный ком и дрожала подобно желе. Приглушенно поскуливая, зверь достал на свет худой когтистой лапой укрытое под крылышком сердце и передал его странной жидкости. Та приняла его подарок с большой охотой.
Уже в следующий миг орган оказался заключен в жидкий плен. К нему тут же потянулась паутина черных вен. Они стремительно оплетали своей сетью весь слизистый ком, стремительно меняющий свой образ.
Не на шутку перепуганный ящероподобный пуще прежнего припал к земле. Он, бурляще поскуливая, лицезрел, как слизь принимает образ, приближенный к человеку. Не менее стремительно он начал приобретать и плоть. Будучи более не в состоянии находиться рядом с ним, существо сдавленно завыло и ускользнуло прочь, подобно ветру.
Процесс перевоплощения тем временем был завершен.
Сердце Катрин билось уже в здоровом человеческом теле. В здоровом мужском теле. Его черные, подобно ночи, короткие волосы были растрепаны. В темно-карих глаза затерялся тусклый блеск. Лицом он был довольно приятен, чего не скажешь о взгляде. И что могло быть мало удивительным: одежды на нем не было и вовсе.
С глубоким вздохом, полным наслаждения, сей незнакомец обратил свой пытливый взгляд в далекую глушь лесов. Словно отвечая ему, отовсюду донесся протяжный вой и рык. С обрывистым бульканьем в глотках в кронах густых деревьев мелькнули тени ящероподобных зверей. Его взгляд остановился на огромном сером волке, без всякого страха направлявшемся к нему.
* * *
День тянулся непереносимо долго. Темнота опускалась на землю с крайней неохотой. Он ранее и не замечал, насколько долгими могут быть сутки. Но, благодаря своему терпению, он дождался ночи. Дождался минуты, когда все стихнет и весь мир впадет в глубокую дрему.
Ночные сумерки в мягком вальсе опустились на землю, застилая собой весь бескрайний мир. Миллиарды звезд укрылись за покровом облаков, стремясь спрятаться вдали от любопытных глаз. В эту ночь было особенно темно и прохладно. Ветра не наблюдалось и вовсе.
В самый поздний час во дворце темной империи было невыносимо тихо. До слуха изредка доносились шаги проходящих мимо часовых. Весь мир канул в бескрайние миры безмятежных сновидений. В роскошных покоях Рохана было так же безмолвно. Тусклый свет свечи едва освещал помещение, позволяя большей части мебели вырваться из плена темноты.
В сопровождении этого покоя Рохан откинул одеяло и бесшумно покинул мягкую постель. Воровато поглядывая в сторону двери, он вытащил из-под кровати еще поутру припрятанную там дорожную сумку и подобрался поближе к шкафу.
Оставаться во дворце он был более не в силах. Его стены неуемно на него давили. Душа требовала своего, поддакивая вздорным мыслям, украдкой пробравшимся в его неспокойный ум. Возможно, было бы гораздо легче, если бы он хоть немного им противился, но, увы. Он не находил в том необходимости.
Прибавить в покоях света Рохан не решился, боясь привлечь к себе лишнее внимание. В царящем безмолвии он на скорую руку собрал самые необходимые ему вещи. Он хотел уйти незамеченным, притом, весьма точно зная, что правителю это придется не по вкусу. Задержаться он, увы, не мог, да он и не желал.
Собравшись в путь, Рохан так же бесшумно покинул покои и вышел в пустой затемненный коридор. Вокруг было все так же тихо, что радовало. Слуг на его пути, к счастью, не попадалось, что помогло ему незаметно добраться до мраморных лестниц, по которым он сбежал вниз. К его несчастью, там было более людно. От встречных прислуг ему приходилось прятаться за колоннами и портьерами, но до самого выхода он все же добрался. К сожалению у самой цели он натолкнулся на Флиру.