Страница 63 из 75
Симон грушей подсосал бензин в мотор, дернул шнур, но сделал это слишком резко, и двигатель заглох. Симон нетерпеливо дернул шнур еще раз и направил лодку в море.
Андерс кашлянул несколько раз и открыл глаза. Он посмотрел на Симона и слегка кивнул головой. Затем он прижал детский комбинезон к своей груди и произнес с отчаянием:
— Они обманули меня. Ты слышишь, Симон, они обманули меня!
Он замолчал и оглядел свою одежду:
— Почему я не… мокрый? — Он посмотрел на Симона и нахмурил брови. — И как ты достал меня из полыньи? Что за чудеса?
Симон почесал затылок. Лунного света было недостаточно, чтобы увидеть, в каком он настроении.
Андерс повернул голову и посмотрел в сторону залива, туда, где Симон подобрал его.
— Что на самом деле там произошло? Это на самом деле было?
Симон крепко зажмурился, потом открыл глаза, откашлялся и проговорил:
— Да, это было на самом деле. И я думаю, что… что тебе кое — что нужно знать. Пойдем в дом, если ты, конечно, уже в состоянии идти.
И они пошли к дому Анны — Греты.
Телевизор стоял в комнате Анны — Греты, хотя она его почти не смотрела. По привычке она включала телевизор для шумовых эффектов, как фон к своим повседневным занятиям. И теперь, когда Симон усадил Андерса, закутал его в одеяло и налил ему коньяка, в телевизоре какие — то люди бегали и стреляли друг в друга.
Когда Анна — Грета вошла в гостиную, чтобы выключить телевизор, Симон тихо сказал ей:
— Он должен знать. Все.
Анна — Грета не дрогнула. Она внимательно посмотрела на Симона, а потом покачала головой, почти незаметно кивнула и сказала:
— Он узнает, но потом. Еще не время.
— Да. Не время, — согласился Симон, — но это не имеет значения. Это уже его проблемы. Он все должен знать. Так что рассказывать ему надо сейчас.
Очень кратко он описал Анне — Грете, как вытащил Андерса из воды и что этому предшествовало. Тогда они прошли на кухню, сели напротив Андерса и все ему рассказали.
Андерс никогда не мог понять, почему для того, чтобы что — то изменить в своей жизни, требуется пройти через серьезное испытание.
Анна — Грета и Симон все говорили и говорили про Думаре, про договор с морем, про исчезнувших людей. Про то, как море забрало его отца.
Андерс слушал, но его взгляд все время притягивал красный комбинезон, что сушился около печки.
Он слушал, но в то же время думал о Майе, о том, как неудачно все вышло этой ночью, как страшно кончилось. В голове билась мысль, она впивалась в его мозг, как сверло бормашины:
Они обманули меня.
И Майя была как — то вовлечена в этот коварный план. Она покинула его и стала одним из множества злых духов, чьи орды состояли из душ принесенных в жертву морю поселян или несчастных утопленников. И они заманили его. Заманили его на Ховастен.
И ведь он поверил, он побежал следом, и они наверняка бы его схватили, если бы не чайки. Чайки бросились на его защиту, они помогли ему. А что сделала его дочь? Его единственный ребенок?
Ты заманила меня, а потом бросила.
Андерс всегда знал о присутствии Майи. Сначала он думал, что она просто в доме, а потом понял, что она в его собственном теле. А сейчас она покинула его. Он знал это. Она ушла.
Как страшно остаться наедине со своими мыслями. Как страшно остаться одному.
Совершенно одному.
На всем белом свете.
Ховастен.
Ховастен отбирает.
Теперь Андерс больше не слышал голосов Симона и Анны — Греты. Он смотрел на красный комбинезон Майи. Больше жить было не для чего. Все закончилось.
Зачем мне жить?
Их голоса звучали где — то на заднем фоне, будто доносились из телевизора, а он пытался найти хоть какую — то причину, по которой ему по — прежнему стоило оставаться в живых. Никакой причины. У человека всегда есть несколько возможных путей, несколько дорог в жизни. Свои дороги он прошел до конца. Теперь он точно знал, что до конца.
Оставался лишь страх перед болью.
Андерс даже не заметил, что Симон и Анна — Грета замолчали.
Наверное, лучше утопиться. Вешаться — больно, спиваться — долго. И противно.
Представив себе на мгновение собственную смерть, он почувствовал облегчение. Смерть — она как новое пристанище, в котором, возможно, будут и радость, и счастье. Это место, которое идеально для него подходит.
Все возможно.
Да, все возможно.
Андерс знал, что Анна — Грета не любит выбрасывать ненужные вещи. Наверное, где — то тут, у нее в кладовке, лежит старое охотничье ружье.
Андерс мысленно кивнул. Огнестрельное оружие — очень хорошо. Это быстро, надежно.
Пусть так и будет.
Когда решение было принято, Андерс наконец — то заметил, что на кухне наступила тишина. Он испугался — не сказал ли он чего лишнего вслух — и, повернувшись к Симону и Анне — Грете, постарался равнодушно улыбнуться.
— Да, — закивал он, — тут есть над чем подумать.
Анна — Грета смотрела на него, и Андерс снова задумчиво кивнул ей, как будто он на самом деле что — то обдумывал.
— Андерс, — сказал Симон, — ты не можешь там жить. Это опасно.
— Живи здесь, — поддакнула Анна — Грета.
Андерс кивнул:
— Спасибо. Отлично.
Он внимательно посмотрел на Симона.
Почему ты не дал мне утонуть?
Симон не сводил с него подозрительного взгляда. Андерс помолчал, придумывая, что бы еще сказать. Наконец он выговорил:
— Как это удивительно получилось. Я имею в виду твоего Спиритуса.
— Да, — сказал Симон, по — прежнему внимательно глядя на Андерса.
Тот понял, что ведет себя недостаточно убедительно. Чтобы как — то оправдаться, он сказал:
— Я совершенно вымотался. Очень устал.
Анна — Грета немедленно отправилась стелить постель в комнате для гостей, и Андерс остался наедине с Симоном.
— Можно еще коньяку? — спросил Андерс, просто для того, чтобы что — то сказать.
Симон взял бутылку и налил ему.
Пить Андерсу совсем не хотелось. Симон по — прежнему смотрел на него с подозрением. Казалось, он хочет что — то спросить. Андерс решил опередить его.
— Как странно получилось с Бергваллями, — сказал он, как будто все они… оказались подвержены этому влиянию.
— Я думал об этом, — начал Симон. — Думал, почему одни люди особо ничего не ощущают, а другие оказались вроде как одержимыми. Элин. Бергвалли. Карл — Эрик и ты.
— Она ушла от меня.
Симон склонился над столом:
— Кто?
Андерс пожал плечами и ответил самым беспечным тоном, на который был способен:
— Майя. Она покинула меня. Я теперь свободен. Это хорошо.
Он слышал, как Анна — Грета спускается по лестнице, и встал. Симон тоже встал, и Андерс подошел к нему и обнял:
— Спокойной ночи, Симон. Спасибо за вечер. За все спасибо.
Обнимая Симона, Андерс со спокойной душой думал о своем решении умереть. Теперь это только вопрос времени.
Анна — Грета объясняла Андерсу, где что лежит, он послушно кивал. Все казалось теперь таким простым. Смерть — как панацея. Всем надо попробовать это средство. Поднимаясь на второй этаж, он бросил взгляд на дверь в кладовку.
Когда?
Как можно скорее. Такое спокойное состояние души долго не продержится.
Он слышал голоса Анны — Греты и Симона на первом этаже. Раздевшись, он нырнул под одеяло, радуясь, как ребенок. Он представлял себе Майю, которая прыгает в кровать и начинает листать книжки с картинками, и она…
Нет. Нельзя.
Он усилием воли отогнал ее образ.
Через минуту он услышал, как Симон и Анна — Грета поднимаются по лестнице и заходят в комнату напротив. И тут он заснул.
— Как это тебе пришло в голову? Не понимаю.
— Просто понял, что настало время.
— Скажи, а это была твоя инициатива?
Симон медлил с ответом. Йоран засмеялся и хлопнул его по плечу: