Страница 1 из 24
Пролог
Шелестел, шепелявил в листве неустойчивый и ненадежный свежий западный ветерок. Жаркое лето утомило, и вот спасением пришло долгожданное похолодание, будто это жена в длительную командировку уехала. Хотелось расслабления — дождя, но его, при всех потугах погоды, не было.
Ближе к вечеру высокий человек, не старый, но опирающийся на стариковскую палочку, заметно прихрамывая, вошел в ворота кладбища. В дежурной сторожке бригада могильщиков завершала трудный рабочий день. Пора бы и по домам отправляться, но двое устали, похоже, так, что идти самостоятельно не могли Бригадир — душа-человек, когда дело работы и заработка не касалось — решил не тревожить их. Отдохнут, отоспятся и доберутся сами, если будут к тому времени еще автобусы ходить. А пока он собрал целую сумку пустых бутылок и решил отнести их в сарай с инструментами, который на ночь аккуратно закрывался. Бутылки в трудную минуту можно будет и сдать, а в сарае их хранилось уже достаточно для того, чтобы старенькую машину на выручку купить или организовать кому-то вполне приличные похороны. Бригадир вышел на крыльцо и увидел прихрамывающего человека, который по асфальтированной дороге направлялся в глубь кладбища. Обычно в это время люди отсюда стараются уйти.
— Эй! — крикнул бригадир голосом чисто бригадирским. Он раньше был бригадиром на стройке, и когда кричал что-то снизу, его слышали на верхних этажах любого здания. — Куда собрался? Там выхода нет...
Человек обернулся через плечо, молча постоял с полминуты, но ничего не ответил и, так же прихрамывая, пошел дальше.
Пару месяцев назад на кладбище было ЧП: перепившиеся бичи, часто ночующие здесь и подкармливающиеся, распяли на кресте заброшенной могилы какого-то мужика, выпившего на могиле родственников бутылку водки и уснувшего там по причине слабости своего организма. Мужик проснулся ночью, хотел выбраться, но набрел, на свое несчастье, на них. Из-за чего-то они поскандалили, и бичи мужика распяли, а потом убили.
Тогда долго, чуть ли не неделю менты трясли все кладбище — разве что покойников с пристрастием не допрашивали. Долго и нудно тормошили могильщиков, мешая им и работать, и расслабляться после работы.
— Эй! — еще раз крикнул он. — Тебе говорю...
Но хромой не обернулся... Он вроде даже и не слышал, что к нему обращаются. И вообще лицо у мужика, как издали показалось, какое-то странное — ненормальный, что ли...
— Да и хрен с тобой, — сказал бригадир уже тихо, встряхнул пустые бутылки в сумке, пошел к сараю.
Вечерело стремительно. Человек с палочкой нашел квартал, долго бродил среди могил, отыскивая нужную.
Наконец нашел не осевший еще и не сильно заросший травой могильный холмик. Памятника здесь пока не было, не успели поставить — только бетонный столбик с указанием номера могилы и написанной второпях фамилии.
— Вот я и вернулся, — сказал человек и поклонился низко, до земли. — Прости меня... Это я виноват, что так случилось...