Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 26 из 39

На следующий день я спросил:

«Майор, вчера вы встречались с вашей дочерью?»

Я знал, что он не сможет ответить утвердительно, но он мог намекнуть, если не сомневался в своём отцовстве. Вместо ответа он уклончиво заметил:

«Нил, я не хочу совершать ещё один опрометчивый поступок».

Глава XI

Откуда и куда?

I

Может быть, лучшим предисловием к этой главе послужит эссе Бирса «Бессмертие», которое было напечатано в его собрании сочинений (11-й том, с. 246-252).

«Все признают, что стремление жить вечно универсально. Во всяком случае, таково мнение тех, кто не знаком с восточными верованиями и с особенностями Востока. Те, кто знает хоть немного больше, не готовы сказать, что это стремление универсально или всеобще.

Если, например, правоверный буддист захочет «жить вечно», он не сумеет точно выразить это желание. То, на что он надеется, мы не назовём жизнью, и многих из нас это не заинтересует.

Когда некий человек говорит, что «страх перед уничтожением» есть у всех, мы можем быть уверены, что он или слишком мало видит вокруг себя, или не имеет возможности видеть. Большинство людей с радостью ложатся спать, и всё же сон – это, по сути, временное уничтожение. И если бы он длился вечно, то спящему всё равно, длится он миллион лет или один час. Есть люди достаточно логичные, чтобы думать таким образом, и для них нет ничего неприятного в том, чтобы предполагать или ожидать уничтожения.

В вопросе бессмертия вера людей следует за их желаниями. Человек, который удовлетворяется уничтожением, считает, что оно его настигнет. Те, кто хотят бессмертия, уверены, что они бессмертны. Это очень удобное распределение верований. Те немногие, кто остались обделены таким верованием, вовсе не волнуются об этом.

Вопрос о человеческом бессмертии – самый значительный из тех, что разум способен познать. Если мёртвые действительно живут, то в сравнении с этим все остальные обстоятельства не представляют интереса. Самые глубокие, самые проницательные умы всех стран, кроме варварских, непрерывно обращаются к тому, как заглянуть за пределы жизни. И всё же сейчас никто не может правдиво сказать, что он знает. Это, как и раньше, остаётся вопросом веры.

Наши современные христианские народы страстно надеются на другой мир, верят в другой мир. Но очень популярный писатель и лектор, человек, лекции которого собирают много слушателей, работы которого получили высочайшее признание, был тем, кто приложил все усилия, чтобы разрушить эти надежды и выбить основание у этой веры.

Знаменитый, популярный француз, профессор астрономии Камиль Фламмарион[123] подтверждает существование бессмертия. Он говорил с отошедшими душами, и они сказали, что это правда. Но, месье, вы, конечно, знаете, что такое показания, полученные с чужих слов. Мы, англосаксы, особенно щепетильны насчёт этого.





Фламмарион говорит:

«Я не отвергаю предполагаемые доводы учёных. Я просто хочу дополнить их чем-то положительным. Если мы допускаем существование бога, этот схоластический довод будет уместным. Бог заложил во всех людей стремление к совершенному счастью. Мы не можем удовлетворить его в течение нашей жизни здесь. Если нет другой жизни, где мы можем удовлетворить его, значит бог – просто обманщик, voila tout[124]».

Но стремление к совершенному счастью не подразумевает бессмертия, даже если бог есть, поскольку:

1. Бог мог не заложить его в нас, просто он допускает его существование, как он допускает существование греха, стремления к благополучию, стремления жить дольше, чем мы живём в этом мире. Это не значит, что бог заложил все эти стремления в человеческое сердце. Почему мы должны считать, что он заложил стремление к совершенному счастью?

2. Даже если это так, даже если стремление, заложенное богом, должно быть удовлетворено, даже если оно не может быть удовлетворено в этой жизни, это не подразумевает бессмертия. Это подразумевает только другую жизнь, достаточно долгую для удовлетворения этого стремления. Вечность на это удовлетворение – это не логическая помеха.

3. Возможно, бог – «обманщик». Кто знает, кем он может быть? Предполагать существование бога – это одно. Предполагать существование бога, который искренен и честен в соответствии с нашими представлениями об искренности и честности – это совсем другое.

4. Возможно, бог искренен и честен. Возможно, он заложил в нас стремление к совершенному счастью. Возможно – так оно и есть – нельзя удовлетворить это стремление в этой жизни. И всё же это не подразумевает другую жизнь, поскольку бог мог не иметь в виду, что мы сделаем вывод об обязательном удовлетворении этого стремления. Если бог всеведущ и всемогущ, он знает обо всём, что происходит. Но в примере Фламмариона бог не такой. Возможно, знания и силы бога – или что-то одно из двух – ограничены.

Фламмарион – эрудированный астроном, склонный к театральности. У него потрясающее воображение, он лучше чувствует себя в областях чудесного и катастрофического, чем среди обычных феноменов. Небеса для него – это необъятный аттракцион, он мастер устраивать зрелища и запускать фейерверки. Но он ничего не знает о логике – науке честного мышления. Поэтому его взгляды ничего не стоят, они слишком туманны.

Яснее ясного, что наши предыдущие существования – это мечта, не имеющая никакой основы в том, что мы знаем или надеемся узнать. О последующем существовании есть свидетельства, якобы полученные от тех, кто сейчас наслаждается им, если им можно наслаждаться. Являются ли эти свидетельства действительными и достойны ли они рассмотрения – это спорный вопрос. Многие люди, живущие в этой жизни, утверждают, что получали такие свидетельства. Но никто никогда не утверждал, что получал сообщения какого-либо рода от того, кто сейчас в пред-жизни. Глупо спрашивать о «душах, ещё не облачённых»[125], даже если они есть. Замогильную страну никто не видел, но всё же её часто и разнообразно описывали. Её никто не исследовал, но всё же она нанесена на карту. Из множества отчётов требовательный человек найдёт подходящий. Но о стране, которая простирается до колыбели – великое Прошедшее, где мы все обитаем, пока не попадём в Грядущее – ещё нет отчётов. Никто не утверждает, что знает о ней. До нашего слуха не доходят никакие свидетельства о новых представлениях о её топографических и прочих особенностях. Никто не был столь предприимчив, чтобы вырвать из рук её жителей какие-либо подробности об их внешности и характере. Образованные специалисты и профессиональные теоретики отрицают её существование.

Я согласен с ними. То, что у нас нет воспоминаний о прошлой жизни – это совершенно точно. Жить жизнью без воспоминаний невозможно, немыслимо, поскольку ничего не будет связывать новую жизнь со старой. Никакой преемственности, ничего, что передавалось бы от одной жизни к другой. Следующее рождение будет рождением другого человека, совсем другого, не связанного с первым. Новый Джон Смит наследует старому Тому Джонсу.

Пусть ложная аналогия не вводит нас в заблуждение. Допустим, сегодня я получу сильный удар по макушке и долго пролежу без сознания. Затем я смогу прожить бодрую старость без всяких воспоминаний о том, что знал или делал до несчастного случая. Всё-таки я буду тем же самым человеком, поскольку между старой и новой жизнью будет связующее звено, преемственность, что-то, что перекинуто через пропасть между одним состоянием и другим, а именно моё тело с моими привычками и способностями. Это буду я – то, благодаря чему остальные отождествят меня с бывшим мной, личные качества человека, которого удар по черепу лишил воспоминаний.

Но смерть лишит меня всего. Воспоминания – это единственное связующее звено между двумя психическими и духовными существованиями. Осознание своей личности – это и есть личность. Жить снова без воспоминаний о том, как жил прежде – это другая жизнь. Повторное существование без воспоминаний – это нелепость. Ничто не может существовать повторно».

Позднее, Бирс в разговоре со мной слегка изменил точку зрения, выраженную в последнем абзаце, как будет показано в этой главе.