Страница 2 из 73
Значит, в чем задача общества, более или менее ориентированного не только на сиюминутное наполнение желудка? Задача — не только обеспечить свободу развития бизнеса и конкуренции на своем внутреннем рынке, но еще и предпринять усилия к тому, чтобы совместно добиваться наиболее выгодного места под солнцем в рамках уже мировой системы разделения труда и прибылей
«Ну, это-то уж точно идеи вчерашнего дня, — поймает меня на недопонимании современных тенденций оппонент, — ведь мир теперь — совсем не такой, как был вчера; либерализм наступает — каждый за себя; и командная игра национальных государств — отмирает».
Где-то действительно отмирает, может быть. Но либо на смену ей приходит игра столь же командная, только уже в рамках более масштабной «сборной» — как это происходит сейчас с европейскими странами при их вхождении в Единую Европу. Либо тех, кто в одностороннем порядке соглашается отказаться от командной игры, просто почти в буквальном смысле поедают более сильные и менее наивные — как это происходит сейчас с нами...
Что же касается усиленно пропагандируемой у нас идеи о том, что теперь вся игра — исключительно индивидуальная, по принципу «каждый — за себя», и «ты, Вася (Петя, Коля и т.п.), не трать зря времени, не теряйся — лови момент и знай свой интерес...», — так было бы странно, если бы соперничающие команды не пытались конкурентов и противников разлагать изнутри подобным образом...
Представьте себе футбольное поле. Издали действительно может показаться, что.в чужой команде никто указаний ежесекундно не дает, значит, каждый бегает сам по себе. А тут еще и советники из чужой команды и плюс некоторые свои, мечтающие, чтобы их взяли в ту команду: «Ну что вы — все гурьбой, да гурьбой, либеральнее надо, каждый — за себя, какая разница, в какие ворота бить, главное — забить побольше; и мы вам поможем, и мы все вместе дружно: ваши и наши...» И тут начинается братание, забивание в свои ворота, чествование тех, кто больше забил, неважно, в чьи ворота (хотя на самом деле — исключительно в свои) ...
Абсурд? Но это именно то, что происходит в реальной жизни с некоторыми национальными командами, прежде всего с нашей — на поле не футбольном, а большом — экономическом и геополитическом...
Таким образом, командная игра некоторых национальных государств, действительно, не то чтобы отмирает, а как-то явно не клеится, разваливается. Но только уступает она свои позиции игре не индивидуальной, а тоже не менее командной — игре других, более сильных.
Есть, правда, еще и такая идея, что на смену командной игре национальных государств идет игра тоже командная — транснациональных корпораций. Наблюдается такой процесс? В какой-то степени. Но только стоит заметить, что на самом деле транснациональные компании как субъекты этой игры вовсе не оттеснили национальные команды, а напротив — тесно с ними интегрированы. То есть транснациональные корпорации действительно стали реальными участниками большой «игры». Но только это игроки не какие-то в национальном смысле безликие, абсолютно космополитичные, как они себя стараются представить, а базирующиеся в США и Западной Европе. И вполне ориентированные в своей деятельности на эти страны: и как на преимущественное место жизни собственников и ключевых менеджеров, и как на инструмент лоббирования (а при необходимости — и силового продвижения) их интересов в третьих странах.
Цель остается одна — интенсивное, опережающее развитие отраслей экономики, способных вывести страну (и соответствующие корпорации) на высокий уровень конкурентоспособности в мире именно в тех сферах, которые определяют наиболее выгодную позицию в мировой системе разделения труда. И здесь без продуманной долгосрочной промышленной политики — не обойтись...
Какие же задачи должна решать такая политика в наших условиях и какие методы реализации она предполагает (при том, что такие общие вопросы экономической политики, как формирование здоровой финансово-кредитной системы, обеспечение стабильности «правил игры» и прав собственности, а также здорового конкурентного пространства и т.п., мы оставляем сейчас за скобками)?[1]
Глава 2. ВРЕМЯ ЛИ ЖИТЬ В РОССИИ?
Первая задача — защита определенных сфер и отраслей национальной экономики, необходимость которой связана с тем, что между странами есть объективные различия в климатических, географических и иных условиях, Так, если руководствоваться подходом абсолютно либеральным, то не надо выращивать помидоры во Франции, если в Испании это делать дешевле. И в рамках ЕЭС (как единого супергосударства с общими интересами и стандартами жизни и социального обеспечения), возможно, когда-нибудь к этому придут. Но в масштабах всей мировой экономики до такого уровня разделения труда вряд ли дойдут в обозримом будущем — по целому ряду причин.
Во-первых, это может быть рационально, только если вместо производства, которое вы готовы уступить зарубежным, по объективным условиям более эффективным производителям, у вас есть другие динамично развивающиеся отрасли, высокой конкурентоспособности которых на мировом рынке в долгосрочной перспективе ваши объективные (климатические, географические и прочие) условия способствуют. Да еще и при условии, что эти отрасли способны вобрать в себя высвобождающуюся рабочую силу и обеспечить необходимые доходы и для производителей, и для государства.
В противном случае постепенно может выявиться такая интересная перспектива. Любое производство в ваших условиях объективно менее рационально — приходится больше тратить ресурсов на отопление жилья, на одежду и т.п. Так что же, все закрывать в угоду умозрительному мировому либерализму? Затем, естественно, выяснится, что не только производство, но и сама жизнь в таких условиях нерациональна. И что делать тогда? Может быть, лучше заранее понять, что никто в мире не собирается ни впускать вас всех оптом к себе, ни предоставлять вам взамен другую территорию, идеальную по климатическим и географическим параметрам?
Во-вторых, есть задача не допускать зависимости от зарубежных поставок, особенно если речь идет о жизненно-важной продукции. Вы-то можете быть очень либеральными и, открыв свой рынок более дешевому зарубежному товару, полностью уничтожить свое производство. Но из этого еще вовсе не следует, что кто-то, в том числе зарубежный производитель, будет вам за это всерьез и надолго благодарен. И не исключено, что через некоторое время чужой производитель (или группа производителей) поднимет цены на внешних рынках хоть вдвое, хоть вдесятеро, но сделать вы уже ничего не сможете...
Более того, есть стратегические и инфраструктурные отрасли, от которых зависит вообще возможность работы всей экономики. Например, энергетическое машиностроение. Здесь только упусти свое производство, и тут же выяснится, что мировые монополисты уже привязывают тебя к своему оборудованию и своим запчастям. И будут диктовать тебе цены, на порядок более высокие, нежели обеспечивала ранее своя промышленность. А эти цены уже неизбежно придется закладывать в тарифы на тепло, электроэнергию и транспорт, а значит — и в цены на практически все товары и услуги...
И, наконец, в-третьих, есть живые люди с традиционными укладами жизни, разрушать которые слишком поспешно в угоду весьма умозрительным сиюминутным выгодам от появления на внутреннем рынке чуть более дешевого товара — вряд ли рационально. Во всяком случае, тем (из наших), кто сегодня кажется себе очень высококонкурентоспособным, не стоит смотреть свысока на отстающих и, тем более, позволять их уничтожать. Ведь мир, по большому счету — непредсказуем. Завтра объективные условия могут неведомым нам заранее образом измениться, что отразится и на уровне конкурентоспособности. Значит, стоит, как минимум, поискать какие-то компромиссные решения.
1
Этим вопросам посвящена первая книга этой серии — «О бочках меда и ложках дегтя».