Страница 27 из 70
По лицу Дмитрия было понятно, что эта тема не входила в число тех, что ему нравилось обсуждать, и, честно говоря, я его не винила. Моройское общество не всегда хорошо относилось к женщинам-дампирам. Они могли иметь детей только от мороев, которые относились к ним как к игрушкам. Это было стандартной практикой для дампирских женщин, имеющих детей, отдавать их в школу, вроде Академии Святого Владимира, раньше положенного, чтобы их мать могла вернуться к службе стражем. Однако многим из них не нравилось поступать подобным образом. Они хотели воспитывать своих детей сами. Некоторые из них уходили и вливались в человеческое общество, но это не поощрялось. Даже если дампиры выглядели как люди, они зачастую демонстрировали экстраординарные физические способности, которые привлекали к ним слишком много внимания. Не имея других вариантов, дампирки часто объединялись в "общины", немного более цивилизованные, чем другие. Некоторые из них находили совершенно обычные способы выживания... другие же находили более безрассудные пути, что и подтвердил Дмитрий.
– Члены этих общин носят метки, которые показывают, какова их роль, – объяснил он. – Некоторые из них жители, некоторые – гости. Некоторые же делают себя доступными для заинтересованных мужчин... продают свои тела.
– Отвратительно, – сказала Роза.
Я посмотрела на рисунок Адриана и ужасная, страшная мысль об Олив пришла мне в голову. Что, если она стала одной из тех отчаянных?
– Ты знаешь, какого рода эта метка? – спросила я.
Дмитрий покачал головой:
– Без цвета нет. Эти метки определяют, какая это община. И, как правило, цвета символизируют статус человека.
– Она был зеленой, – сказал Адриан.
– Зеленым отмечают гостя, – сказал Дмитрий. Мы с Адрианом облегченно выдохнули. – Тех, кто живет там временно. Может быть, навещая родственника. Может быть, в поисках убежища.
– Так значит, это не цвет тех, кто продает себя? – уточнила я. Я не могла смириться с мыслью, что бедная Олив может делать это.
– Нет, – озадаченно сказал Дмитрий. Роза выглядела точно так же.
– Что все это значит? – спросила она.
Адриан ответил не сразу. Вместо этого он снова поднял бумагу и показал им.
– Ты знаешь, какой общине это принадлежит? Где она находится?
Дмитрий рассмотрел рисунок и покачал головой:
– Нет... но я, может быть, смогу выяснить. Но зачем?
Адриан снова начал колебаться.
– Лисса все еще где-то там? Или кто-то еще скрывается?
– Нет, – ответила Роза. – Здесь только мы. Так зачем?
Адриан посмотрел на меня, и я сразу поняла, о чем он думает.
– Мы должны сидеть тихо, – напомнила ему я. – И держаться подальше от неприятностей.
– Олив может быть в большой беде. И, если она не хочет говорить во сне, то, может быть, единственный способ поговорить с ней – найти ее лично, – сказал Адриан. – И, я хочу сказать, давай. Если мы не можем помочь Джеки, мы могли бы помочь кому-нибудь еще...
И снова я разрывалась. Моя логическая сторона говорила, что нам нужно остаться здесь в безопасности. Но мое сердце, особенно когда я боялась, что Олив могли изнасиловать, как Карли, хотело, чтобы я ушла отсюда и помогла ей.
– Никто не знает, куда нам нужно идти, – сказала я. – Насколько я слышала, некоторые из этих дампирских общин находятся на Диком Западе.
Адриан усмехнулся в ответ на это:
– Хорошо, что у нас есть свой собственный ковбой.
– Хм, эй, ребята, – сказала Роза с экрана и поморщилась от раздражения из-за того, что не была вовлечена в разговор. – Вы не хотите ввести нас в курс того, о чем вы говорите?
Адриан поднял глаза, глядя в пространство между ней и Дмитрием.
– Как вы смотрите на то, чтобы отправиться в путешествие вместе с нами?
ГЛАВА 9
АДРИАН
– Так вот как выглядит Канада? – сказал я, выглядывая из машины.
– В последний раз повторяю, это не Канада,– ответила Сидни, закатывая глаза. – Это Северный Мичиган.
Осмотревшись, я не увидел ничего, кроме огромных деревьев вокруг нас. Несмотря на то, что сейчас был август, и уже давно перевалило за полдень, погода стояла не совсем летняя. Вытянув шею, я мельком увидел серую воду за деревьями справа от меня: согласно карте, это было озеро Верхнее.
– Возможно, это не Канада, – уступил я. – Но это точно соответствует моему представлению о том, как она должна выглядеть. За исключением того, что там больше хоккея.
Выскользнув с заднего сиденья и остановившись передо мной, Сидни одарила меня снисходительной улыбкой:
– Это сильно отличается от Айовы.
– Точно, – согласился я, обнимая ее рукой, пока мы любовались пейзажем.
Это безумие, что мы так далеко доехали меньше чем за сутки. После того, как мы уговорили Розу и Дмитрия поехать с нами в дампирскую общину, нам пришлось ждать, пока Дмитрий использует свои связи и узнает, с каким именно местом связан медальон Олив. Вернулся он довольно быстро, обнаружив, что символ на ожерелье используют в общине, расположившейся на верхнем полуострове штата Мичиган. Тогда они с Розой полетели рейсами с пересадками, чтобы добраться туда от Двора. Мы с Сидни выбрали прямой маршрут, сели в машину и ехали на протяжении двенадцати часов. Спать так мало было утомительно, но мы сменяли друг друга за рулем и могли немного подремать. Это также не давало нам возможности обсудить огромные проблемы, все еще нависшие над нами. Я не знал, хорошо это было или плохо.
– Пошли, – сказала Роза, выпрыгивая с пассажирского сиденья внедорожника. – Похоже, вход вон там.
Мы встретились с ней и Дмитрием в Хотоне, взяли их более прочный арендованный автомобиль и, добравшись сюда, остановились на незаасфальтированной парковке. Рядом с нашей арендованной машиной были припаркованы и другие, только с мичиганскими номерами, большинство из них были моделями тяжелого типа, необходимыми для жизни в глуши. Хоть мы и находились всего в часе езды от Хотона, но это место мало походило на пригород крупного мегаполиса. Тут было все основное – супермаркеты, больница, Старбакс, даже университет, – но на этом все. Как только ты выезжаешь за пределы города, то почти сразу попадаешь в лес. Это было все, что я видел в данный момент, и поэтому я не сразу заметил тропу, на которую указала Роза.
– Узкая, – заметил я, пока мы с Сидни следовали по тропе за ней и Дмитрием. Сама тропа была чистой, но вокруг нее был труднопроходимый лес.
– Так задумано, – сказал Дмитрий, прокладывая дорогу, как будто он постоянно этим занимался. Вероятно, именно так в Сибири он добирался до школы каждый день. – Так стригоям труднее сюда пробраться.
– Держу пари, ходить тут зимой настоящее испытание, – добавил я. Я выругался, когда какая-то ветка зацепилась за мое пальто.
«Осторожно, – предупредила тетя Татьяна. – Это итальянская кожа».
– Я не удивлюсь, если многие из них на зиму уезжают, – отметил Дмитрий. – Это идеальное место для проживания летом – в высоких широтах. В разгар лета здесь темнеет всего на пять часов. Имея в распоряжении это и несколько прочных сооружений, вы можете сравнительно неплохо уберечься от атак – особенно, если это группа дампиров, о которой мы говорим. Они устраивают драки.
Я мог в это поверить и ничего не сказал, потому что больше был сосредоточен на том, чтобы не упасть и случайно не проглотить комара. Мои мышцы занемели из-за долгого сидения в машине, так что было приятно немного подвигаться. Когда Дмитрий сообщил нам, что символ на медальоне принадлежал Идейной Общине «Дикая Сосна», я даже понятия не имел, во что мы ввязываемся. По-видимому, «идейная община» было современным именем для общины, и они являли собой что-то, что люди по-прежнему создавали в наши дни. И по пути сюда благодаря бесконечным знаниям Сидни я узнал, что большинство общин не были какими-то праздниками любви для хиппи а-ля шестидесятые. Некоторые из них были вполне современными, но принимали лишь жизнь в гармонии с природой. Некоторые были больше похожи на палаточные лагеря. Дмитрий сказал, что это дампирское сообщество – скорее всего что-то среднее. Я надеялся, что оно будет более современным, может быть, чем-то вроде секретного курорта в лесу. На ум пришли образы деревни Эвок из «Возвращения джедая».