Работа над ошибками

Он выглядел таким уставшим. Без майки было видно, как он сутулится, хотя при его осанке казалось, что он просто расслабил плечи. Его волосы были тщательно зализаны и собраны на затылке в куцый хвостик. Давно не видела его с такой прической. Так гораздо больше привлекают внимание черты его лица. Сразу отчетливо виден его возраст. Не двадцать пять — тридцать. Тридцать два. Будет на следующей неделе, в пятницу. Наташа отметит этот праздник в Москве. Правда, в Москве это будет Валентинов День. Родился же человек в день всех влюбленных… Наташа улыбнулась своим мыслям: оба эти праздника — его. Стояла рядом, обнимая и целуя его время от времени, а Макс легонько и машинально поглаживал ее по попе в обтягивающих джинсах.

— Макс, бросай аспирантуру, она отнимает у тебя слишком много сил и времени. Тебе нужно спать, ты работаешь и днем, и ночью.

— Натусь, отстань, — попросил мужчина равнодушно.

— Макс, уже половина четвертого! Ты к шести в клуб поедешь?

Она еще долго причитала, учила его правильно жить, беспокоилась за его здоровье, принимала участие в его будущем, а самое главное — мешала ему читать! Его это вконец достало! Он захлопнул книгу, откинулся на спинку дивана, поднял на Наташу взгляд, спокойный и рассудительный.

— Если ты хочешь, я брошу аспирантуру, — сказал он твердо.

И больше — никаких расшифровок. Наташа растерялась. Ее шустрые глазки забегали по его лицу, по книжке на столе, по кухне, по своему внутреннему состоянию…

— А я взамен должна буду бросить институт? — спросила она с вызовом.

Макс невозмутимо покачал головой:

— А ты ничего не должна будешь взамен. Просто ты считаешь, что аспирантура мне вредит. Если ты в этом уверена, скажи, и я прямо с этой минуты перестану. Не буду ничего делать, и меня отчислят. Решай.

У Наташи открылся рот. Она отошла в сторону, опустив голову и глядя себе под ноги, как будто на полу было что-то, что могло ее заинтересовать. Потом безразлично выглянула в окно — не чтобы посмотреть, а чтобы подумать.

— Я не могу решать это за тебя, — сказала она после долгих размышлений. — А ты сам как хочешь?

— Аллилуйя! — воскликнул Максим язвительно. — Я добивался этих слов полтора месяца!

— Ладно, читай, — сдалась девушка. — Прости, я не хотела тебе мешать. Читай, раз надо.

— Я читал не потому, что надо, а потому, что интересно, — возразил Максим. — Тебя дома не было, вот и нашел себе занятие.

Подошел к ней и встал у окна у Наташи за спиной. Сначала просто прикасался к ее волосам, а потом начал нежно и аккуратно заплетать ей косичку.

— Я завтра в сауну иду с пацанами, — объявил он осторожно, не зная реакции.

Реакция не заставила себя ждать:

— Ты один? — завопила девчонка. — Без меня?! — и вырвала свою косичку у него из рук.

— У Костика день рождения, он решил собрать мужскую компанию. Не могу же я возражать. Все идут без жен!

— Их жены — это просто жены! — выла Наташа с обидой в голосе. — А я вроде как ваш друг!

— У тебя что, тяга посмотреть на голых мужчин? — подколол Макс, дабы хоть как-то защищаться.

Ее бровки сморщились и глаза стали влажными. Принялась дрожащим голосом излагать свою теорию о том, что сауна в мужской компании — это непременно со шлюхами. Макс клялся, что ничего подобного не будет, Костик ничего не говорил. А Наташа не верила. Если бы ничего ТАКОГО Костик не замышлял, то, наверно, сам сказал бы Наташе об этих планах. А он ведь за три дня, проведенных вместе в Красной Поляне, даже не заикнулся о своем дне рождения!

— Наташ, это просто сауна, никаких шлюх, честное слово! — уверял Максим.

— Ну да, — всхлипнула девушка и тихо добавила: — А потом сифилис откуда-то… Сифилис, который передается только половым путем…

Макса это заявление с толку не сбило.

— Не только половым. Просто вне организма этот вирус быстро погибает, но заразиться можно успеть, поверь!

Наташе так хотелось в это верить, что она не стала доказывать свою точку зрения. Хотя в больнице, когда она по просьбе Макса ходила сдавать анализы, ей сказали, что бытовое заражение — это просто недоказанный факт заражения половым путем. Не верить — значит страдать. А страдать сейчас не хочется…

Такие планы строила на последний вечер перед своим отъездом… По совету Костика собиралась поговорить с Максимом откровенно. Хотела уговорить его потребовать в клубе свой законный выходной, отключить телефоны… Катя еще в воскресенье заявила, что теперь всю неделю будет жить у бабушки — она соскучилась и мечтала похвастаться бабушке своей поездкой в горы.

— Может, ты не пойдешь в сауну? — предложила Наташа без особой надежды.

— Малыш, если я не пойду в сауну, то пойду на работу. Для тебя это ничего не изменит. Но, между прочим, из сауны я вернусь раньше, чем из клуба.

Что ж, все ясно. Наташа скорчилась от недовольства, села за стол и долго так сидела, уперев взгляд в столешницу. Ждала, что Макс что-то предпримет, чтобы поутешать ее, а он просто монотонно гладил ее по голове, заплетаясь пальцами в волосы и прочесывая их до кончиков. И Наташа против воли успокаивалась. Уже нарочно старалась обижаться, но обида упорно сменялась доверием и уважением.

— Мне надо с тобой поговорить, — призналась она в конце концов.

— О чем?

— Обо мне.

— Говори. У меня есть время.

Макс силой подвинул от себя ее маленькое легкое тело, чтобы выкроить себе немножко места, и сел рядом с ней. И что-то вдруг Наташе стало ужасно неуютно: Макс практически перекрыл все пути к бегству. Впереди — стол, сбоку — Макс, а с другого бока — диван заворачивается на девяносто градусов, и это так далеко, в полуметре.

— Я чуть не переспала с Костиком, — сказала она.

Не это собиралась сказать, но почему-то так получилось…

— И зачем ты мне об этом сообщаешь? — не понял Макс.

Наташа чуть не потеряла сознание: сердце вдруг так сильно забилось, что воздуха потребовалось больше, чем возможно. А почему это он так спокойно реагирует?!

— Ты не ревнуешь? — возмутилась она по-детски.

— Нет. У вас ничего не могло быть.

Что, так уверен в своем друге?

— Могло! — взвилась Наташа.

— Натусь, это исключено, — настаивал он невозмутимо.

— У него была эрекция!

Макс усмехнулся:

— Я не говорю, что он импотент!

— Он сказал, что если я захочу, он согласится!

— Он пощадил твое самолюбие.

Наташа нахмурилась. Так унизительно было это слышать! Да, блин, ты — самый лучший. А я — ничто. Ноль. Ты лучше разбираешься в людях; ты знаешь их потаенные мысли… Ты умеешь внушить девушке, что она прелесть, а потом взять и разубедить в этом… Сначала вселит надежду, а потом выселит ее!

— Так зачем ты мне это сообщаешь? — напомнил Максим свой первый вопрос. — Ты второй раз наступаешь на те же грабли…

— Я выбираю честность! — сквозь зубы с упором произнесла Наташа.

— Ты хочешь, чтобы я переживал? Я переживаю. У тебя есть еще какие-то цели?

— Это ты во всем виноват! — заплакала она, спрятав лицо в ладошках. — Ты меня научил! Ты меня научил, и теперь мне хочется попробовать самой… Без тебя…

Макс даже не смотрел на нее. Его взгляд был направлен в одну, только ему известную точку в космосе. Так боялся этих слов — и все время ждал их. Это простая психология. Она многому научилась, и надо отпустить ее в свободное плавание… Как школьников. Как учителю нет необходимости учить того, кто уже знает столько же, сколько и он сам, так и ученику — не нужен учитель, который не может дать больше.

А как же любовь-морковь?

— Это из-за пощечины? — смиренно спросил он.

— Причем здесь пощечина?! — вспылила девушка. — Я уже забыла об этой пощечине! Точнее, нет, не забыла… И никогда не забуду. Это было для меня уроком. Твоя пощечина — это отдельная тема. Закрытая тема!

Каждый смотрел в стол прямо перед собой, и никто не решался взглянуть другому в глаза. Максу было так некомфортно: все время старался давать Наташе в отношениях все, что ей надо, а ее также все время тянет куда-то на сторону… Может, она еще молода, и это всего-навсего издержки юности? Он тоже таким был когда-то… давно. До рождения дочери. До развода. А потом пришлось повзрослеть.