Страница 77 из 108
— А замужество?
Я попробовал напиток, который она для меня приготовила, и поспешил поставить бокал. Явно не «Манхэттен», это я знал точно. Я не пытался установить по вкусу, что это могло быть, — вкус напитка открывал слишком широкие возможности для фантазии.
— Что за день у тебя сегодня? — спросил я.
Она небрежно пожала плечами.
— Просто день, — ответила она. — Ничего особенного. Твой партнер приехал навестить нас.
— Ты имеешь в виду сержанта Полника? — удивился я. — Он сейчас здесь?
Селест покачала головой:
— Я его не видела с одиннадцати часов утра.
Ее слова немного встревожили меня.
— А ты не знаешь, куда он ушел?
— О, конечно. — Она кивнула. — В горы на руках своей возлюбленной.
— Антонии? — Я чуть не подпрыгнул от изумления. — Ты хочешь сказать, что она взяла его с собой в горы?
— В горы и далеко за горы, — уточнила Селест спокойно.
— И они еще не возвратились?
— Я же тебе сказала. Я их не видела. — Она посмотрела на меня, и в ее глазах мелькнул холодок. — Кажется, ты сегодня нервничаешь.
— Я волнуюсь за Полника, — объяснил я.
— Оттого, что ты волнуешься за него, — нежно сказала она, — и я могу начать волноваться за тебя. Впрочем, сейчас мне не придется тревожиться — по крайней мере до тех пор, пока мои кости не перестанут болеть.
Как раз в тот момент зашуршала штора и в комнату тяжело ввалился Полник, живой и невредимый, как сама жизнь, с широкой, жирной ухмылкой на лице, которое казалось омерзительнее обычного.
— Привет, лейтенант, — гаркнул он, тяжело топая к нам навстречу. — Как дела?
— Я как раз собирался задать тебе этот вопрос, — сказал я хмуро. — Как тебе удалось вырваться из рук своей возлюбленной?
— Ох, лейтенант, — загоготал он, — это было замечательно. Антония — большой ребенок. Мы побродили по деревьям некоторое время…
Я поморщился.
— Под деревьями, сержант.
— Вы шутите, лейтенант? Антония — под деревьями?
— Ну ладно, ладно, — неохотно согласился я. — Может, ты и прав.
— Поначалу она действовала мне на нервы, — скромно признался он. — Я хочу сказать, девушка и все такое, а какая силища! Поверьте, несмотря на внешний облик, она всего лишь ребенок, лейтенант, маленький ребенок. Крупное тело — да, но ее ум! — Он неловко потоптался на месте. — Ее ум просто не повзрослел, если вы понимаете, что я хочу сказать. Сначала она мне казалась какой-то жуткой людоедкой, но все, что ей нужно, — это человек, о котором можно похлопотать — будто поиграть в куклы. Удивительный большой ребенок, вот и все.
— Вы правы, сержант, — согласилась Селест с самым серьезным видом. — У Антонии ум ребенка, который заперт в теле великанши. В детском энтузиазме она порой забывает о своей силе, но у нее нет никаких плохих побуждений. Она на самом деле милая, добрая и невинная.
— Сейчас, когда вы прибыли сюда, лейтенант, — сказал Полник, — я, надеюсь, могу возвращаться в город, да?
— Шериф… — начал было я.
— У меня сегодня выдающийся вечер! — радостно сообщил он. — День рождения моей старушки, и я подготовил грандиозную вечеринку, о которой она ничего не знает! — Он сиял от восторга. — К нам сегодня сойдется весь квартал!
— Звучит грандиозно, — согласился я.
— Так, значит, вы не против, лейтенант?
— Разумеется, — усмехнулся я. — Передай мои поздравления своей старушке!
Я смотрел ему вслед, пока его широкая спина не скрылась в коридоре за шуршащей занавеской. Потом, вздохнув, поднял свой бокал.
— Может, это я волнуюсь за тебя, — размышляла вслух Селест. — Похоже, ты очень расстроился из-за того, что сержант ушел!
— Может быть, и расстроился, — искренне ответил я. — Или скоро расстроюсь.
Глава 11
Теперь Антония предстала передо мной в новом свете. Я внимательно наблюдал за ней во время обеда и понял: все, что о ней рассказывала Селест, — абсолютная правда. В принципе она была ребенком, которого лишили свободы, заключив в тело, которое во много раз переросло ее замедленное детское развитие. И как только я это понял, я успокоился и перестал дергаться при виде женщины, которая могла показаться агрессивной.
Похоже, в доме ничего не изменилось с прошлой ночи. Поп Ливви, как всегда, был очень любезен; Бруно Брек, как обычно, был очень любезен; и хотя Себастьян на этот раз все-таки уселся со всеми за обеденный стол, за все время он проронил не больше двух слов.
Поскольку я сдержал свое обещание и прислал Полника, Антония — если так можно сказать о великанше, — суетилась вокруг меня, подавая гигантские порции. Я невольно задумался над тем, что могло бы с ней случиться после смерти отца, если бы Поп Ливви не привез ее в свой дом и не окружил заботой. Отсюда возникло и другое предположение: по-видимому, ему за хлопоты еще причитается — Антония вряд ли сумела бы расплатиться с ним. Выходит, кто-то другой оплачивает счет?
— Лейтенант? — Резкий, неприятный голос Бруно вывел меня из задумчивости. — Мы все сгораем от любопытства! Как движется расследование? Вы еще не поймали убийцу?
— Еще нет, — с сожалением подтвердил я. — Но сегодня произошли интересные события — Священника Джоунза похитили.
— Кто? — с тревогой в голосе спросил Себастьян.
— Два человека, личности которых пока не установлены, но у нас есть кое-какие догадки, что это за люди.
Я рассказал о Зигмунде и Линдстроме — о том, что Зигмунд все это время играл роль покорного сына, надеясь получить то, в чем крайне нуждался, а теперь, в случае необходимости, готов силой выбить информацию из отца.
— Может быть, правда, что Джоунз много лет назад где-то спрятал состояние, — тихо сказал Поп. — А если те двое силой заставят его рассказать, где находится тайник, — что, по вашему мнению, тогда произойдет?
— Поп, — я усмехнулся ему в глаза, — вы смеетесь надо мной? Если бы вам кто-нибудь сказал, где спрятано целое состояние, что бы вы сделали?
— Разумеется, я бы пошел и достал его, — ответил он. — Простите меня, это был глупый вопрос!
Мы с Селест были единственными, кто вернулся в гостиную после обеда. На этот раз я сам приготовил «Манхэттен», и она снизошла до признания, что у меня напиток получился гораздо вкуснее. Мы провели возле бара добрых два часа, и я получил бы от такого времяпрепровождения месяц удовольствия, если бы моя голова не была занята беспокойными мыслями. Наконец, после десяти часов, я сказал ей, что мне нужно переговорить с Попом.
— Все в порядке. — В ее глазах мелькнуло беспокойство. — Похоже, ты ни единого слова не слышал из того, что я говорила весь вечер. Ты витал где-то далеко. Мы могли бы снова заняться любовью, но ты даже не замечаешь меня.
— На твоем месте я бы не стал возражать. — Я широко улыбнулся ей.
— Проблемы, Эл? — нежно спросила она. — Может, я смогу чем-то помочь?
— Думаю, могут возникнуть проблемы, — осторожно сказал я. — И лучше всего тебе сейчас находиться в стороне. Если что-то на самом деле произойдет, оставайся в своей комнате, о’кей?
— А ты не придешь ко мне в комнату, чтобы убедиться, что я там?
— Не сегодня, дорогая, — с сожалением сказал я. — Только не спрашивай, в своем ли я уме, потому что я сам в этом не уверен.
— Я потерплю, — усмехнулась она. — Но если к утру ничего не случится, Эл Уилер, я…
— Где мне найти Попа? Ты что-нибудь знаешь? — перебил я ее. — Я должен говорить с ним, прежде чем он ляжет спать.
— Как романтично. — Селест скривилась от отвращения. — Посмотри в гараже. Перед сном он обычно отправляется на прогулку, а потом сидит там некоторое время. Скорее всего, ты найдешь его там. Будь осторожен, Эл, ладно?
— Конечно, — живо подбодрил ее я.
Мне не составило труда отыскать Попа. Как и сказала Селест, он сидел прислонившись спиной к одной из провисших дверей гаража.
— Чудесная ночь, лейтенант, — тихо сказал Поп.
— Нет, — возразил я, — паршивая ночь, Поп, и будет еще хуже.