Страница 41 из 108
— Бедненький Калв! — проворковала она. — Он не слишком годился для роли Ромео.
— Откуда следует, что вы не Джульетта? Зачем вы дурачили меня тогда в конторе? Наплели, будто это Ева Фарнхем украшает спальню Корниша, а не вы.
— Да, но я ведь сказала вам, что у меня сегодня вечером свидание, — обиженно ответила блондинка и снова хихикнула. — Почему бы нам не перебраться в соседнюю комнату и не выпить по рюмочке?
— Действительно, почему? — отозвался я эхом.
Она соскочила на пушистый ковер и обольстительно потянулась. Мне пришлось закрыть глаза, дабы не потерять контроль над собой. Ведь рано или поздно Корниш должен очнуться.
Когда я снова открыл глаза, блондинка уже нацепила на себя бюстгальтер и трусики. Оба предмета были из черных кружев.
Я снова закрыл глаза. Кажется, чем дальше, тем хуже, во всяком случае, уж точно не лучше.
Когда я, наконец, овладел собой в достаточной степени, чтобы посмотреть на нее еще раз, на ней уже были прозрачная комбинация и туфельки.
— О’кей! — весело воскликнула она. — Давайте же выпьем! — Она глянула на Корниша. — Вы уверены, что с моим старикашечкой все в порядке?
— Ничего с ним не случится. У него есть прекрасный стимул для того, чтобы жить. Поэтому он ни за что не умрет.
— Хорошо, если это так, — улыбнулась блондинка.
Я последовал за ней в гостиную. Она оседлала высокий табурет у бара, закинув ногу на ногу. Ее стройные ножки, задрапированные в самом интересном месте черными кружевами, выглядели сейчас еще лучше.
Я поставил на стол бокалы. Мои руки почему-то дрожали.
— Мне виски, лейтенант, — потребовала блондинка и прищурилась. — Может, я буду звать вас как-нибудь иначе? При теперешних обстоятельствах это звучит довольно глупо. — Она многозначительно опустила взгляд на самую интересную часть своего изумительного тела.
— Можете называть меня Эл.
— А я Кенди[3].
— Ваши родители знали, что делали, когда крестили вас, — пробормотал я.
Я налил ей виски, и она подняла бокал.
— За старину Калвина!
— За доброе, старое виски старины Калвина, — подхватил я, — и пусть он не вздумает подать на меня в суд. Кстати, что за нелепая идея — уверить меня, будто он путается с Евой Фарнхем?
— Да просто так!
— Что значит «просто так»?
— Мне показалось, что Калвин слишком уж долго торчит в кабинете у Евы, вот я и начала сомневаться, только ли деловой разговор у них. Я подумала, что, может, мой старикашечка собирается дать мне отставку. А в эту минуту вошли вы и спросили Еву Фарнхем.
Я глотнул виски и оглядел Кенди. Вернее, то, что на ней было надето. После этого сосредоточил внимание на том, что именуется первозданным телом женщины. Я не знал, что сказать.
Впрочем, сейчас требовались действия, а не слова.
Тем не менее я заговорил:
— Вы, наверное, считаете, что в этом объяснении есть какой-то смысл?
Она удивленно уставилась на меня, предварительно не забыв кинуть взгляд на свои прелести, едва прикрытые нейлоном и кружевами.
— Неужели вы не понимаете, Эл? В ту минуту эта мысль показалась мне просто блестящей. Вы коп. И если у Евы Фарнхем возникнут неприятности, то и Калвин не останется в стороне. И поделом им.
Я все понял. Итак, я попусту извел кучу времени, с готовностью устремившись по ложному следу.
Но взглянув на чудесные округлости и золотистую кожу, я решил, что мои старания отнюдь не были напрасны.
— Что ж, Кенди, на сей раз я не стану привлекать вас к ответственности за ложные показания.
— Я рада это слышать, Эл, — нежно улыбнулась она. — Надеюсь, мы с вами станем друзьями. Как вы думаете, когда очнется старина Калв?
Кенди соскочила с табурета, устроилась на моих коленях и нежно обняла меня.
Жгучий поцелуй, больше напоминавший укус ядовитой змеи, окончательно парализовал мою волю. В эту минуту я готов был последовать примеру Корниша и удариться головой об угол кровати.
— Интересно, когда проснется Калв? — повторила она, — Я надеюсь, мы с вами будем друзьями?
— В любой момент, — ответил я разом на оба вопроса.
— Вы уверены? — протянула она, проведя розовым язычком по губам. — Вы ведь задержитесь?
Я быстро допил виски.
— Боюсь, что нет. Мне кажется, что старина Калвин вряд ли с одобрением отнесется к моему присутствию. Я пойду, а если Калвин начнет бушевать, запрячьте его в один из корсетов «Стеррайт» и вызовите «скорую помощь».
— Он не начнет бушевать, — многозначительно ответила Кенди. — Я направлю его мысли совсем в другом направлении.
— Не сомневаюсь, — прохрипел я.
Она проводила меня до двери.
— Извините, Эл, что заставила вас хлопотать понапрасну. Может, мне удастся искупить свою вину? Давайте как-нибудь встретимся. Позвоните мне на работу.
— У вас есть норковая шубка? — спросил я.
— Да… Но почему?..
— А бриллианты?
— У меня есть бриллиантовый браслет. Конечно, это все Калв. Но я не понимаю, какое это имеет отношение…
— Беда таких парней, как я, в том, что мы не можем позволить себе подобную роскошь, как встречи с такими девушками, как вы.
— И все-таки позвоните мне, Эл, — настойчиво повторила Кенди и улыбнулась.
Из спальни донесся жалобный стон. Кенди вздохнула:
— Пожалуй, мне стоит проведать моего старикашечку. — Она нежно поцеловала меня. — И не думайте, что девушкам легко достаются бриллианты и норковые шубки.
Кенди направилась в спальню, а я замер на пороге, любуясь волнообразными движениями ее бедер под прозрачным нейлоном. Она скрылась в спальне, а я секунд пять боролся с желанием ворваться за ней и как следует огреть Корниша по башке.
Когда он очнется, Кенди может сказать, что у него случился рецидив. Но я этого не сделал. Беда в том, что у меня все-таки есть совесть. Кроме того, этот старый гриб, возможно, страдает гипертонией и, чего доброго, умрет на моих руках. От такого болвана, как Калвин Корниш, всего можно ожидать.
Глава 8
Домой я вернулся около половины одиннадцатого. Через десять минут раздался телефонный звонок.
— Это Полник, лейтенант, — услышал я знакомый гнусавый голос. — Я решил сообщить вам, что произошло на квартире этой девчонки Брайт.
— Ну и что же стряслось на этот раз?
— Ничего, лейтенант. Девчонки нет дома, да и вообще никого нет.
— И это все?
— Да, я просто решил, что следует сообщить вам об этом, лейтенант.
— О том, что ничего не произошло?
— Ну да, лейтенант.
— Ты полагаешь, есть смысл продолжать разговаривать с тобой?
— О’кей, лейтенант, — великодушно отозвался Полник. — Будут какие-нибудь указания?
— Да, — сказал я. — Если в дальнейшем ничего не случится, пожалуйста, не звони мне. Я догадаюсь об этом и без твоего звонка.
Я повесил трубку и поставил пластинку Перл Бейли. «Мужчины — необходимое зло», — уверяла меня малютка Бейли.
Я неторопливо налил себе виски.
— Рад слышать это, дорогая моя, — сообщил я проигрывателю. — Именно таким я и хочу быть для всех женщин — необходимым.
Только я успел допить виски, как в дверь позвонили. «Ты ждал слишком долго», — несся из динамика голос Перл, пока я открывал дверь.
«Не обольщайся, друг мой, — сказал я себе. — Скорее всего, это заявился Полник. Доложить, что ничего не случилось».
Открыв дверь, я убедился в своей ошибке. Меня ждало самое настоящее чудо — на пороге, застенчиво улыбаясь, стояла Аннабел Джексон.
На ней было темно-красное платье с вырезом, так далеко простиравшимся вниз, к Югу, что если бы войска Севера увидели его, то с Гражданской войной было бы покончено в одночасье: Север бы тотчас сдался на милость столь прелестного Юга.
— Я случайно проходила мимо, — прошептала Аннабел, — и решила взглянуть, дома ли вы?
— Так войдите и убедитесь в этом, — предложил я и широко распахнул дверь.
Мы прошли в гостиную. Аннабел села в кресло, закинула ногу на ногу и старательно одернула юбку. «О, ты изменчивая», — упрекнул ее хриплый голос Перл Бейли.
3
Кенди (candy) — конфетка (англ.).