Страница 34 из 108
Он недовольно пожал плечами:
— Подобные остроты я ежедневно слышу по телевизору. Лучше расскажите, что вам удалось выяснить.
— Пока немного, — признался я. — Хочу попросить вас уточнить некоторые сведения.
— Какие именно?
— У вас работает страховой агент по имени Винс Мэлоун. Мне хотелось бы узнать, сколько сделок он заключил и сколько при этом заработал, скажем, за последние шесть месяцев.
— Вы это узнаете через две минуты, — ответил Мосс и снял телефонную трубку.
Я закурил. Через пару минут Мосс положил трубку и взглянул на меня с некоторым интересом:
— Он получает пятьдесят долларов в неделю — это минимум заработной платы, остальной доход должен пополняться за счет комиссионных. Но Мэлоун не заключил еще ни одной сделки.
— Сколько времени он работает у вас?
— Семь недель. Правда, в первые недели у агентов сделок не бывает. Это, так сказать, вступительный период. У Мэлоуна он несколько затянулся. Вероятно, к настоящему времени он начал уже голодать.
— Не думаю, — возразил я.
— По словам старшего агента, дела у парня идут неважно. Беда в том, что Мэлоун не уверен в себе.
— Думаю, он был вполне уверен в себе, когда четыре года назад собирался обчистить банк.
Наступило молчание, я терпеливо ждал.
— Что вы сказали? — прохрипел наконец Мосс.
— Разве вы не знали, что Мэлоун — бывший преступник? — небрежно спросил я.
— Ни черта я не знал! — прорычал он. — И старший агент тоже ничего не знает. Вероятно, Мэлоун наврал ему с три короба, а этот раззява не удосужился проверить. Одно я могу сказать совершенно точно, — добавил Мосс мрачно, — завтра же этот малый начнет искать другую работу.
— Я бы на вашем месте не спешил его увольнять, — сказал я. — По крайней мере, некоторое время.
— Почему?
— Преступники, недавно освободившиеся из заключения, обычно предпочитают укрыться за какой-нибудь официальной вывеской. Им нужно иметь какой-то честный заработок на случай, если вдруг копы заинтересуются, из каких источников они расплачиваются со своими бакалейщиками. Я полагаю, Мэлоун использует вашу компанию в качестве такой вывески. Поэтому он ни в коем случае не причинит вашей компании вреда, как материального, так и морального.
— Вы думаете, что парень связан с делом Фарнхема? — В обычно флегматичном тоне Мосса послышались нотки возбуждения.
— Может быть. Но пока ничего определенного сказать не могу.
Мосс похлопал по своему объемистому брюху.
— Я говорил вам, что у меня было какое-то предчувствие! Вот как раз именно здесь. — Он еще раз хлопнул себя по животу. — Мой живот меня никогда не обманывает.
Даже со своего места я видел, что брюхо слишком велико для непогрешимого создания. О чем не преминул сообщить Моссу.
Он сердито посмотрел на меня:
— Повторяю, остроты я предпочитаю выслушивать вечерами, сидя перед телевизором.
Не желая нарушать его привычки, я попрощался и двинулся в следующее учреждение, где хозяйничал шериф Лейверс.
— Что случилось, лейтенант? — спросила Аннабел, когда я остановился около ее стола и задумчиво уставился на пепельные волосы секретарши. — Землетрясение?
— А?
Она посмотрела на часы:
— Сейчас 4.30. Должно быть, что-то стряслось, раз вы так задержались на работе.
— Я вот все думаю, — протянул я, — девушка, подобная вам, непременно должна завершить свое образование в моем обществе. Я согласен стать вашим ментором.
— У меня нет никакого желания стать чемпионкой ринга. Вы, вероятно, полагаете, что такой девушке, как я, необходимо заниматься кетчем? Воображаю, как вы станете язвить, когда какая-нибудь шлюха шмякнет меня об пол.
— Радость моя, иногда мне кажется, что у вас создалось совершенно превратное мнение обо мне, — вздохнул я. — Я имел в виду свой проигрыватель. Вы ведь еще не слышали его звучания?
— Эта штука установлена в вашей квартире?
— Конечно.
— Тогда я никогда ее не услышу. Мне прекрасно известно, зачем вам понадобился проигрыватель — когда девушки начинают кричать, вы просто прибавляете громкость. — Аннабел качнула головой. — Нет, благодарю, лейтенант. Я ничего не имею против риска, но только если располагаю с противником равными шансами. А в данном случае перевес в вашу пользу. Тем более я страшно не люблю шума.
— Так как насчет сегодняшнего вечера?
— Пожалуй, мне следует уравнять шансы. Я оставлю открытой входную дверь и запасусь парой гусеничных тракторов для защиты. К тому же у меня назначено на сегодня свидание. Он офицер, джентльмен и не любит шума. Благодарю вас. — Аннабел одарила меня обольстительной улыбкой.
— О, терпеть не могу быть третьим. Между прочим, у меня замечательная коллекция…
— Коллекция дамских трофеев? Могу вас уверить, что не имею желания пополнять вашу коллекцию.
Признав себя побежденным, я поплелся в кабинет шефа…
Я долго ждал, что он поздравит меня с тем, что я так поздно задержался сегодня на работе. Но, увы, поздравлений не последовало. Шериф лишь мельком взглянул на меня. Я решил, что его надо немного подтолкнуть к изъявлению чувств.
— У меня сегодня большой день, сэр, — небрежно сообщил я, — И я все еще занят, все еще на работе.
— Заняты оскорблением людей?
— И кого именно я оскорбил?
— К примеру, джентльмена по фамилии Корниш, — отозвался Лейверс. — Он звонил мне сегодня. Мне пришлось выслушать, что собираются сделать его адвокаты с вами, а заодно и со мной. Уилер, почему бы вам для разнообразия не вести себя повежливее?
— Я ведь коп, шериф, — возмутился я, — а не девица на выданье!
— Ну, ладно, — безнадежно махнул рукой Лейверс. — Что нового по делу Фарнхема? Убит он или нет?
— Я не знаю.
— Что значит — «не знаю»?
— Я начинаю думать, что он был убит. Но у меня нет никаких доказательств.
— Ну так найдите их!
— Хорошо, сэр, — послушно ответил я. — Этим я как раз сейчас и занимаюсь. Между прочим, вы заметили, который час?
— Какое это имеет отношение к делу Фарнхема? — фыркнул он.
— Неопровержимое доказательство моего усердия. Мне бы хотелось получить от вас на несколько дней Полника и еще кого-нибудь.
— Зачем?
— Установить слежку за Эдной Брайт и Мэлоуном.
— Хорошо. — буркнул шериф. — На этот раз поверю, что вы и впрямь заняты делом. Что еще?
— Ничего, сэр. Могу я дать задание Полнику уже завтра утром?
— Валяйте. Вы что, хотите установить за этой парочкой круглосуточную слежку?
— Скорее только днем. Мне интересно, каким образом Эдна выбивает деньги из должников, а Винс продает свои страховки.
— А вы, оказывается, хитрый малый, Уилер, — усмехнулся шериф. — На всякий случай подыскиваете себе другую работенку, если вылетите вдруг из полиции? Так?
— Видите ли, сэр, я считаю, что мы с вами связаны самыми крепкими узами, и я буду работать на вас до тех пор, пока кто-нибудь из нас не развалится на части. Правда, этого осталось недолго ждать, ибо вы трещите по всем швам.
Я выскочил из его кабинета, не дожидаясь, пока шериф позаботится о том, чтобы придать ускорение моей персоне.
— Куда вы торопитесь, лейтенант? — сладко улыбнулась Аннабел. — Завести одну из ваших замечательных пластинок?
— Значит, офицер? — спросил я. — И кто же он? Полицейский? Вояка? Моряк? Капитан буксирной баржи?
— Он офицер военно-воздушных сил. Летчик. Видели бы вы его медали!
— Но помните, милая моя: в случае чего вы не сможете выскочить на всем ходу из самолета и убежать.
Я вышел на улицу. Уже стемнело, и я поспешил в ближайший бар, где можно было бы укрыться от промозглой сырости, опустившейся вместе с темнотой. После пары стаканчиков я решил, что, поскольку ничего лучшего не намечается, можно продолжить расследование.
Через полчаса я нажал кнопку звонка в квартире миссис Фарнхем. Ждать пришлось недолго. При виде меня приветливая улыбка тотчас исчезла с лица хозяйки.
— Что мне нравится в работе полицейского, — сообщил я, — так это то, что ты всегда и всюду желанный гость. Помните песенку: