Страница 32 из 46
— Я долго и тяжело размышляла об этом, Паран. Аномандер Рейк — рыцарь Дома Тьмы, — но где сам Дом? До всего была Тьма, Мать всего рожденного. Так что это должно быть старинное место, Оплот, или что-то, появившееся до самих Оплотов. Фокус ворот в Куральд Галайн… неоткрытый, спрятанный, Первая Рана, с душой, пойманной ее челюстями и тем самым запечатавшей ее.
— Душа, — пробормотал Паран, ощутив ледяную змею, скользнувшую по хребту. — Или легион душ…
Серебряная Лиса хрипло вздохнула.
— До Домов были Оплоты, — продолжил с безупречной логикой Паран. — Оба явления неподвижные, оба постоянные. Оседлые. До оседлости были странствия. Дом из Оплота, Оплот из… врата в движении, бесконечное перемещение… — Его глаза вращались под опущенными веками. — Повозка, перегруженная бесчисленными душами, печать на вратах во Тьму… И я послал двух Гончих через эту рану, я увидел, как была проткнута печать… клянусь Бездной…
— Паран, что-то случилось с Колодой Драконов. Явилась новая Карта. Свободная, но, как я чувствую, доминирующая. У Колоды никогда не было… повелитела. — Она прямо смотрела на собеседника. — Теперь мне думается, что он есть. Это ты.
Он раскрыл глаза, непонимающе уставился на нее, скривился. — Какая чушь, Парус… Лиса. Не я. Ты ошиблась. Ты должна…
— Я не ошиблась. Моей рукой двигали, когда я рисовала твою карту…
— Какую карту?
Она не ответила, словно не слышала его, продолжая: — Руководил ли мной Азат? Или некая иная, неведомая сила? Не знаю. Джен'исанд Рул, Странник в Мече. — Она не сводила с него взгляда. — Ты новая Свободная карта, Ганоэс Паран. Рожденная случайно или с одному Азату ведомой целью. Ты должен разгадать загадку своего рождения, найти предназначение, для которого сотворен.
Его брови насмешливо изогнулись. — Посылаешь меня в поиск? Опомнись, Лиса. Беспомощные, бесполезные люди не ходят в квесты. Это для сверкающих очами героев из эпических поэм. Я не верю в цели — больше не верю. Они — всего лишь самообольщение. Ты придумала для меня задачу и будешь жестоко разочарована. Как сам Азат.
— Началась незримая война, Паран. Сами садки под осадой — я чувствую напряжение в Колоде Драконов, хотя не касаюсь ни одной карты. Войска идут на… сбор, и ты — один из солдат — вступишь в эту армию.
О да, это говорит Порван-Парус. — На мой век хватило войн, Серебряная Лиса…
Она блеснула глазами: — Может быть, Ганоэс Паран, все это одна война.
— Я не Даджек, на Бруд — я не могу вести все эти… кампании. Это разрывает меня на части.
— Знаю. Тебе не скрыть отменяя боль — я вижу ее на твоем лице, и она терзает мне сердце.
Он отвернулся. — Мне тоже снился сон… дитя, раненое. Вопящее.
— Ты убежал от этого ребенка?
— Да, — нерешительно сказал он. — Эти вопли были… ужасны.
— Ты должен бежать к нему, любовь моя. Бегство замкнет твое сердце.
Он резко обернулся. Любовь моя? Слова, чтобы манипулировать моим сердцем? — Кто этот ребенок?
Она покачала головой: — Не знаю. Возможно, жертва незримой войны. — Улыбка вышла деланной. — Твоя смелость уже испытана, Паран, и прошла испытание.
Он скривился и выговорил: — Там всегда как в первый раз.
— Ты Странник в Мече. Карта создана.
— А мне плевать.
— Неважно, — вскинулась она. — У тебя нет выбора…
Он повернулся спиной. Ничего нового! Спроси Опоннов, как я преуспел! Прозвучал дикий смех: — Сомневаюсь, что Близняшки вообще оправятся. Ложный выбор, Порван-Парус, самый ложный из возможных…
Она поглядела на него, равнодушно дернула плечом.
Паран вдруг выдохся. Его взор упал на Майб, Вискиджека, Колотуна и Быстрого Бена. Никто из них за все это время не пошевелился. Их терпение — черт, их вера! — чуть не заставила капитана заорать. Вы выбрали не того. Все вы, клятые. Но он знал, что они не послушают. — Я ничего не знаю о Колоде Драконов, — тупо сказал он.
— Если будет время, я научу тебя. Если нет… ты сам найдешь свой путь.
Паран закрыл глаза. Боли в желудке вернулись и усилились — медленно вздымающаяся волна, которую не оттолкнуть. Да, конечно. Парус сделала все, что могла. Получи же, Вискиджек. Теперь она ведет, а все остальные следуют. Хороший солдат, капитан Ганоэс Паран…
Он мысленно вернулся в унылое, кошмарное царство меча Драгнипур, к легиону скованных душ, безостановочно влекущих непосильную тяжесть… а в сердце того фургона — холодная, темная завеса, из которой тянутся цепи. Фургон везет врата, врата в Куральд Галайн, садок Тьмы. Меч собирает души, чтобы запечатать его… какова рана, требуется так много душ… Он застонал под ударом болевой волны. Маленькая рука Серебряной Лисы поддержала его под локоть.
Он задрожал от этого касания. Я подведу вас всех.
Глава 5
Он бескровный из праха восстал, вечной боли озера в глазницах,
Он магнит собирания клана, возрожденный, распятый во снах.
Стяг из шкуры гнилой, трон на желтых костях, дух — король с полей черной битвы.
Рог над глиняной пустошью взвыл, созывает разбитое войско
На войну, на войну с нежеланной нам, яростной памятью льда.
Баллада о Первом Мече,
Два дня и семь лиг среди черных, цепких облаков золы — но на белой телабе Леди Зависти не появилось ни пятнышка. Тук Младший с ворчанием стянул с лица окаменевшую тряпку и медленно опустил тяжелый узел на землю. Никогда не думал он, что будет благословлять небеса за вид на плоскую, однообразную саванну. Однако после вулканических полей пейзаж раскинувшихся к северу травянистых раздолий смотрелся намеком на рай.
— Вон тот холм подойдет для лагеря? — спросила Леди Зависть, вставая рядом с ним. — Он кажется огорчительно открытым. Что, если на равнине водятся мародеры?
— Обычно мародеры не отличаются умом, — ответствовал Тук, — но даже глупейший бандит подумает, прежде чем связаться с тремя сегуле. А ветер, который чувствуется на вершине, ночью отгонит от нас кусачих насекомых. Леди, я не рекомендую низину, особенно в прериях.
— Склоняюсь перед вашей мудростью, Разведчик.
Он закашлялся, выпрямился, чтобы обозреть равнину. — Не могу найти ваших четвероногих друзей.
— Как и вашего костлявого компаньона. — Она поглядела широко раскрытыми глазами. — Думаете, с ними случилось нечто ужасное?
Он озадаченно посмотрел на нее и промолчал.
Она подняла бровь, рассмеялась.
Тук быстро перенес внимание на узел. — Мне стоит растянуть палатки, — буркнул он.
— Как я уже заверяла вас вчера ночью, Тук, мои слуги вполне способны справиться с докучными мелочами. Хотелось бы, чтобы вы играли в нашем путешествии роль большую, чем простого наемного слуги.
Он помедлил. — Хотите, чтобы я принял героическую позу на фоне заката, Леди Зависть?
— Именно!
— Я и не знал, что существую для вашего развлечения.
— Ох, ну не надо ершиться. — Она подступила вплотную, положив ему на плечо легкую, как воробушек, ладонь. — Пожалуйста, не злитесь на меня. Вряд ли я могу вести интересные беседы со слугами, а? Как и с вашим дружком Тоолом. Он явно не душа общества, одержимый силой красноречия. Мои щеночки — почти совершенные спутники, всегда слушают и никогда не перебивают. Но мне не хватает пряности умных разговоров. У нас с вами, Тук, только мы и есть в этом странствии, так что давайте — ка создадим цепь дружбы.
Тук молчал, уставившись на упакованные палатки. Наконец выдохнул: — Увы, я мало гожусь для умных разговоров, Леди. Я солдат и не более. Более того, я уродливый солдат — кто не вздрогнет, меня увидев?
— Не скромность, но лицемерие, Тук.
Он моргнул, расслышав насмешку в ее тоне.
— Вы получили образование намного лучшее, чем обычные солдаты. И я слышала немало споров с Т'лан Имассом, чтобы оценить ваш ум. К чему эта внезапная стыдливость? Откуда это растущее неудобство?
Ее рука не отрывалась от его плеча. — Вы колдунья, Леди Зависть. А колдовство меня нервирует.