Когда умирают короли

   - До сегодняшнего дня - ни разу, - честно сказала принцесса, лихорадочно размышляя, что бы ей такого сделать для успокоения так некстати вспыхнувших жениховских чувств.

   Но придумать ей ничего так и не удалось. Артуро надоело уговаривать неприступную девушку, и он решил добиться своего силой. Здесь главное, сломить первое сопротивление, размышлял он, а дальше она уже во вкус войдет. Неожиданно ему понравилось целовать Шарлотту - до сих пор все его женщины были в той или иной степени опытны, и мысль о том, что к ней до него еще никто не прикасался, оказалась неожиданно крайне возбуждающей. Он продолжал ее целовать, не обращая внимания на то, что девушка пытается вырваться, целовать так, как умел только он - со страстью и полной самоотдачей. Когда наконец Артуро отпустил свою жертву, Шарлотта с трудом удержалась ногах.

   - Ну как? - горделиво спросил лориец. - Остались у тебя какие-нибудь сомнения?

   - Никаких, - тихо ответила девушка, не в состоянии даже взглянуть ему в глаза.

   У нее действительно не осталось никаких сомнений - она не сможет выйти замуж за Артуро. Губы ее горели, она чувствовала себя униженной и несчастной. И если отец не хочет к ней прислушиваться, то она пойдет к маме.

   Но до ужина ей так и не удалось поговорить с королевой Ксенией, а там было объявлено о их свадьбе с Артуро. Шарлотте пришлось фальшиво улыбаться, принимать поздравления и старательно избегать смотреть на Бернхарда, страдальческое выражение которого невольно наводило ее на мысль о том, что она могла и ошибиться в своей оценке его отношения. Лорийский правитель, напротив, улыбался вполне естественно и постоянно обращался с комплиментами к своей невесте. Чтобы не отвечать ему, Лотта торопливо закладывала в рот кусок рыбы, которая была сегодня на ужин и которую она терпеть не могла, и жевала, жевала, жевала... К концу ужина она была убеждена, что столько рыбы не съела за всю свою жизнь.

   - Мне так нравится, что у тебя такой хороший аппетит, - довольно сказал жених, целуя ее руку.

   Принцесса торопливо ее отобрала и скороговоркой выпалила, что ей срочно надо поговорить с мамой. Но пока она разговаривала с Артуро, король и королева уже ушли. Шарлотта решила, что будет даже лучше, если она поговорит с ними обоими, и быстрым шагом пошла по коридору, ведущему в кабинет отца, так как была убеждена, что родители сейчас именно там. Резко завернув за угол, она чуть не упала, столкнувшись со стоящим там человеком, но он осторожно ее придержал.

   - Как хорошо, что я вас встретил именно сейчас, дорогая, - нежно сказал Эвальд.

   Объятья его стали более жесткими, и у Шарлотты невольно появилось подозрение, что судьба расщедрится сегодня еще на поцелуй.

   - Отпустите меня, - по возможности твердо сказала она. - Я вполне способна стоять самостоятельно.

   - А вот я нет, - с придыханием сказал старший гармский принц. - Когда я вас вижу, ноги просто отказываются меня держать.

   Голос его звучал низко, волнующе, но принцессе романтики на сегодня было уже предостаточно, так что эффекта на нее это совсем не произвело.

   - Отпустите меня, - повторила она.

   Но Эвальд и не подумал прислушаться к ее просьбе. Всего один поцелуй отделял его от исполнения заветного желания - брака с туранской принцессой, а это совсем не такое препятствие, которого боятся настоящие мужчины. В мечтах он уже видел эту девушку рядом с собой, поэтому просто страстно впился в ее губы, чувствуя этот восхитительный запах рыбы, которую главный повар готовил сегодня по просьбе гармского гостя. Просьбе, подкрепленной мешочком с золотыми монетками.

Глава 12

   Шарлотта прекрасно помнила наставления отца не применять боевых заклинаний без необходимости. Но противопоставить этому наглому оборотню, кроме магии, ей было нечего. "Папа меня простит," - подумала она, запуская небольшую шаровую молнию. Небольшую - отнюдь не потому, что она не хотела повредить Эвальда, а потому, что боялась пострадать сама. Но гармскому принцу хватило и небольшой. Его отбросило к противоположной стене, по которой он и сполз, обогащая словарный запас туранской принцессы. От тела его пополз синеватый дымок, а правый ус даже загорелся. Поэтому Лотта вывернула на него вазу с розами, стоявшую тут же. Вода потушила огонь, а цветы украсили картину, представшую ее глазам, просто неимоверно. Ведь что может быть краше твоего первого поверженного врага?

   Но долго наслаждаться этим замечательным видом ей не дали. Первым появился Гердер, и чуть позже его - несколько дежурных магов.

   - И что это такое? - спросил король у своей дочери.

   - Эвальд, мой гармский кузен, - честно ответила она и еще раз посмотрела на ЭТО с огромным удовлетворением.

   - Я спрашиваю, почему ты применяешь боевые заклинания в дворцовых помещениях?

   - У меня просто не было другого выхода, - пояснила девушка. - Выяснилось, что в Гарме говорят совсем на другом языке, так что кузен меня не понимал. А поведение его было слишком оскорбительным, чтобы можно было оставлять такое безнаказанным.

   Взгляд отца смягчился. Он мог только поддержать дочь в деле разгона ненужных кавалеров, особенно если эти кавалеры из Гарма.

   - Я думаю, мы продолжим этот разговор в другом месте, - сказал он. - Незачем подавать лишней пищи для слухов.

   Еще слабо соображающего Эвальда подняли и транспортировали в королевский кабинет. Стоять самостоятельно он так и не мог, поэтому пришлось усадить его в кресло. В то, в котором обычно сидела Ксения. Встревоженная королева тоже была тут.

   - Силу надо рассчитывать, - недовольно сказал Гердер дочери. - Нужно было только напугать. А ты явно перестаралась - он же не только на ногах не стоит, но и не соображает ничего.

   - Он и перед этим на них не особо стоял, - фыркнула Лотта, окидывая пренебрежительным взглядом обгоревшего и мокрого гармца.

   - Неправда, я все соображаю, - почти одновременно с ней, но заплетающимся языком, сказал Эвальд.

   - В самом деле? Тогда как вы объясните свое возмутительнейшее поведение?

   - Я... Я воспылал страстью к вашей прекрасной дочери.

   - То, что вы воспылали, я заметил, - ехидно сказал Гердер. - Хорошо, что Шарлотта не растерялась, а то устроили бы пожар в моем дворце. Интересно, усы в кошачьем виде у вас тоже будут обгорелые?

   Эвальд схватился за область под носом, которой он по праву гордился и уход за которой доставлял ему истинное наслаждение. Он даже коллекционировал всевозможные расчесочки для усов, да и в Туран взял четыре штуки. И теперь, что он теперь ощущает под рукой? Жалкие огрызки...

   - Зеркало! У вас есть зеркало? - страдающим голосом возопил он, пытаясь на ощупь определить степень повреждения.

   - Откуда у меня может быть зеркало? - недовольно сказал Гердер.

   Но королева выдвинула нижний ящик его стола и несколько смущенно достала пудреницу, в крышке которой и было то, что на данный момент больше всего хотелось иметь Эвальду. Оборотень торопливо поблагодарил и стал разглядывать свою пострадавшую физиономию. Увиденное его совсем не порадовало, и он укоризненно посмотрел на Шарлотту:

   - Кузина, это так жестоко с вашей стороны. Я уверен, что в ближайшее время вы раскаетесь, что так со мной обошлись.

   - Жестоко было бы, если бы у вас что-нибудь бы сломалось, - без малейших признаков стыда ответила Шарлотта. - А без уса вы мне нравитесь намного больше.

   Слово "нравитесь" оборотнем было вычленено сразу и неимоверно обрадовало. Уса, конечно, жалко, но он еще отрастет, а вот цели своей Эвальд, похоже, добился.

   - Ради вас, дорогая Шарлотта, я готов и второй отрезать, - мужественно сказал он.

   - Все равно это сделать придется, - заметила принцесса. - Они же теперь разной длины.

   - Я думаю, Эвальд и без тебя сможет решить, что ему делать с собственными усами, - недовольно сказал Гердер, который намеревался выставить дочь из кабинета и устроить разнос этому зарвавшемуся кошаку, который не только не испытывает угрызений совести, но и выглядит таким довольным, как будто сожрал все сливки на дворцовой кухне.