Страница 36 из 71
Внезапно я услышал чей-то крик и мгновенно спрятался в своей защитной раковине, увидев, что к нам бежит незнакомая женщина в смешных сандалиях на толстой деревянной подошве.
— Мама, папа! — радостно кричала она, пытаясь обнять одновременно и Лилиан, и Руди.
Я удивленно смотрел на незнакомку: она не была похожа ни на мистера, ни на миссис Катанзе.
Лилиан тем временем расплакалась от обилия чувств; наконец она вытерла слезы, передала платок обнимавшей ее женщине, закрыла глаза и постаралась взять себя в руки.
— Дэвид, — прерывисто вздохнула она, — познакомься, это Кэти, одна из первых девочек, попавших к нам.
И вот тогда я все понял. К тому моменту Руди и Лилиан окружила небольшая толпа людей, и мне оставалось лишь беспомощно вращать головой из стороны в сторону.
— Мама, папа, я нашла работу! А еще вышла замуж. Я хожу в вечернюю школу, а это… это мой новый ребенок! — объявила Кэти, а бородатый мужчина передал Руди малыша, завернутого в желтое одеяло. — Мама, папа, как же я рада вас видеть! — воскликнула Кэти сквозь слезы.
Вокруг Руди и Лилиан скакали дети, требующие немедленного внимания, бывшие подопечные обнимали опекунов и знакомили их со своими семьями. Через несколько минут я наконец выбрался из толпы и отправился на верхушку ближайшего холма. Оттуда открывался замечательный вид на расположившийся неподалеку аэропорт; я мог до бесконечности смотреть на взлетающие самолеты.
— Неплохо, да? — раздался позади меня знакомый голос.
Я повернулся и увидел Большого Ларри.
— Каждый год одно и то же, только больше народу приезжает. Наверное, можно сказать, что они действительно любят детей, — подмигнул мне Ларри. — А ты как думаешь?
— Это невероятно! Тут человек сто, а то и больше! — воскликнул я. — Ты раньше бывал в этом парке?
— Да, в прошлом году. А ты?
Я не торопился с ответом, наблюдая, как гигантский авиалайнер отрывается от земли и устремляется на запад.
— Когда я был маленьким… — Я запнулся, неуверенный, хочу ли продолжать. Я давно держал в себе эти слова, и делиться ими было не так просто. Но все же я откашлялся и заговорил: — Мои родители — настоящие мама и папа — всегда возили нас с братьями в этот парк, когда мы были детьми… — Я улыбнулся воспоминаниям. — Проводили тут целый день: устраивали пикник у подножия холма, качались на качелях…
Я закрыл глаза, представляя себя, Рона и Стэна в детстве. Мы были так счастливы… Интересно, что они сейчас делают?
— Дэвид! Эй, Дэвид! Земля вызывает, прием! — прокричал Ларри, соединив руки наподобие громкоговорителя.
— Извини, — на автомате ответил я. — Думаю… думаю, мне надо прогуляться.
Спросив разрешения у Лилиан, я спустился с холма по мощеной дорожке. Через несколько минут я оказался на той самой поляне, где мы с родителями устраивали пикники. Тогда я еще был членом идеальной семьи. Теперь я стал ребенком, не слишком понимающим, кто он и зачем живет. Я подошел к качелям и присел на один конец. Ковырнул носком песок, чувствуя, как он набивается в ботинки. И снова начал погружаться в воспоминания, как вдруг…
— Эй, мистер! Ты будешь качаться или нет? — спросил непонятно откуда взявшийся маленький ребенок.
Я слез с качелей и отошел в сторону. Внутри снова стало пусто и тоскливо. Передо мной, в тени деревьев, сидела молодая пара. Они заняли тот же столик, который много лет назад занимали мама с папой. Женщина встала и начала звать детей, положив руки на пояс, — так делала и моя мама, когда ей нужно было докричаться до нас с братьями. На секунду я встретился взглядом с этой дамой. Она улыбнулась мне и приветливо кивнула. Потом я услышал, как к столу бегут дети, и закрыл глаза, снова задумавшись о том, что же случилось с нашей семьей. В голове крутилось всего два вопроса: почему мама так со мной обращалась и любила ли она меня когда-нибудь?
Вечером того дня я ужасно хотел поговорить с миссис Катанзе, но не смог набраться смелости. На следующее утро я спал допоздна и пришел на кухню, когда все уже позавтракали.
— Ее тут нет, крысеныш, — прошипел Ларри-младший. — Придется самому готовить.
Я стоял посреди кухни и пытался сообразить, что же делать. Готовить я не умел, а где лежат кукурузные хлопья — и есть ли они? — не знал.
— Итак, — начал тем временем Ларри-младший, — до меня дошли слухи, что твоя мама частенько колотила тебя. Ну и каково это? В смысле, что ты чувствуешь, когда твое лицо используют вместо половой тряпки?
Гаденыш опять принялся за свое. Каждый раз, стоило Ларри-младшему оказаться со мной в одной комнате, он начинал меня унижать. Я закусил губу, пытаясь придумать достойный ответ. Но ничего приличного в голову не приходило, а внутри все так и кипело от злости.
— И чего ты молчишь? Мне же интересно! Серьезно, расскажи, каково это, когда из тебя вышибают дерьмо? И почему ты не давал ей сдачи? Может быть, ты сопля трусливая?
Я развернулся и побежал в свою комнату. Хоть я и захлопнул за собой дверь, до меня все равно доносился издевательский смех Ларри-младшего. Я забрался в кровать и разревелся, сам не знаю почему. После этого я целый день не выходил из комнаты.
— Миссис Катанзе, а я правда сопля трусливая? — спросил я Лилиан на следующий день, когда она повезла меня в торговый центр.
— Сопля трусливая? Дэвид, ты где таких слов набрался?
Я не хотел ябедничать на Ларри-младшего, но он был плохим человеком и все равно мне не нравился. И я до сих пор мучился из-за того, как он и другие старшие ребята обращались со мной. Поэтому, тяжело вздохнув, я все-таки сказал Лилиан правду.
— Не обращай на него внимания, — подумав, ответила она. — Ему сейчас нелегко приходится. Дэвид, у нас дома полный комплект… — Я озадаченно посмотрел на нее. — В смысле, очень много ребят с самыми разными потребностями. И у Ларри сейчас тот возраст, когда ему хочется бунтовать против всех и вся. Просто старайся обходить его стороной. Он тебя проверяет. Ему нужно время, чтобы привыкнуть к новому человеку. Хорошо?
— Да, мэм. Я понимаю, но он назвал меня «соплей трусливой» из-за того, что я не могу дать сдачи? А разве это правильно — давать сдачи собственной маме?
Миссис Катанзе переключила передачу и аккуратно припарковалась на площадке перед парком «Танфоран». Потом она повернулась ко мне и сняла очки.
— Нет, Дэвид, — твердо сказала она. — Ты не сопля трусливая — это точно. Я не знаю всего, что с тобой случилось, но в том, что ты не трус, я уверена. А теперь вылезай. Я получила из округа счет на сумму 127$, чтобы купить тебе новую одежду. И… — Лилиан задорно улыбнулась, — я планирую их сейчас потратить! Итак, урок номер один: пойдем за покупками!
Когда Лилиан взяла меня за руку, я радостно воскликнул:
— Сто двадцать семь долларов! Это же такая куча денег!
— Не для растущего мальчика. А ты ведь планируешь и дальше расти? Округ в этом году больше денег на тебя не выделит. Ничего, когда свои дети будут, сам все поймешь, — заключила Лилиан, и мы вошли в огромный торговый центр.
Спустя три часа мы вернулись домой с тремя большими сумками. Улыбаясь от уха до уха, я закрылся в комнате и аккуратно достал новую одежду. Затем я разложил по цветам футболки, носки и трусы, после чего убрал все в ящики. Присел на кровать, подумал, открыл ящики и переложил все по-новому. И так четыре раза. Наконец, я медленно выдвинул ящик и осторожно достал темно-синюю футболку.
Дрожащими руками я поднес ее к лицу и вдохнул запах новой ткани. «Да! — ликующе подумал я. — Это моя одежда! Ее до меня никто не носил! Это не тряпки, которые заставляла меня носить мама, и не вещи, которые она хранила по несколько лет, прежде чем выдать мне из жалости, и даже не футболки, в которых я ходил у тети Мэри, а до меня — еще куча других детей».
— Да! — воскликнул я уже во весь голос. И беззаботно покидал все вещи обратно на кровать.
Мне потребовалась куча времени, чтобы аккуратно сложить их обратно, но меня это не слишком беспокоило — в кои-то веки я от души веселился.