Страница 3 из 71
Глава 2
Счастливые времена
За несколько лет до того, как моя жизнь превратилась в кошмар, у нас была обычная американская семья. Родители окружали меня и двух моих братьев любовью и заботой. Мы жили в скромном доме с двумя спальнями, расположенном в благополучном районе Дэли-Сити. Помню, в солнечные дни я любил смотреть из окна гостиной на ярко-оранжевые башни моста Золотые ворота и силуэт Сан-Франциско вдалеке.
Мой папа, Стивен Джозеф, работал пожарным на станции в центре города. Он был высоким и широкоплечим, а его мускулам любой бы позавидовал. А еще у него были густые кустистые брови, и мне очень нравилось, когда он подмигивал мне и называл Тигром.
Моя мама, Кэтрин Роэрва, была женщиной среднего роста, внешне ничем не примечательной. Я даже не могу вспомнить, какого цвета были ее волосы и глаза. Но одно я помню точно: она буквально светилась любовью к своим детям. Главным маминым качеством была решительность, а еще она отличалась богатым воображением и изобретательностью.
Она старалась самостоятельно решать все семейные проблемы. Однажды, когда мне было четыре года (или пять), мама сказала, что заболела, и вдруг начала странно себя вести. В тот вечер папа работал на станции. После того как мы пообедали, мама внезапно сорвалась с места и начала красить в красный цвет лестницу, ведущую в гараж. Она кашляла от запаха, но продолжала методично возить кисточкой по каждой ступеньке. Краска еще даже не успела высохнуть, когда мама принялась возвращать на место резиновые коврики. Все — и коврики, и мама — покрылось красными пятнами. Наконец она закончила, вернулась в дом и упала на диван. Помню, я спросил маму, почему она положила коврики, не дождавшись, пока краска высохнет. А она улыбнулась и ответила: «Я просто хотела удивить твоего папу».
Что касается домашнего хозяйства, то мама была невероятной чистюлей. После того как мы с братьями заканчивали завтракать, она принималась мыть посуду, дезинфицировать все вокруг, протирать пыль и пылесосить. Она убиралась во всех комнатах каждый день, а когда мы подросли, мама и нас научила следить за порядком в своих спальнях. Перед домом она устроила маленький цветочный сад, который был предметом зависти всех соседей, и методично ухаживала за своими зелеными подопечными. Казалось, все, к чему она прикасается, превращается в золото. Мама ничего не делала наполовину и постоянно говорила нам, что, чем бы мы ни занимались, мы должны отдаваться этому занятию целиком.
А еще она была талантливым кулинаром. Мне кажется, из всех домашних дел ей больше всего нравилось придумывать новые интересные блюда для всей семьи. В те дни, когда папа был дома, мама проводила на кухне большую часть дня. А когда папа работал, она возила нас в город и показывала разные интересные места. Однажды она отвела нас в Чайна-таун. Пока мы ехали по кварталу, мама рассказывала об истории и культуре Китая. Когда мы вернулись, она включила проигрыватель, и дом наполнился прекрасными звуками восточной музыки. Затем она украсила гостиную китайскими фонариками, а вечером нарядилась в кимоно и приготовила на ужин что-то необычное, но очень вкусное. Каждый из нас получил по печенью с предсказанием, которые мама сама нам зачитала. В тот момент мне казалось, что бумажка из печенья определит мою судьбу. Через несколько лет, когда я научился читать, я нашел одну из них. В ней значилось: «Люби и почитай мать свою, ибо она подарила тебе жизнь».
В те дни наш дом был полон животных — кошек и собак, — а в аквариумах плавали яркие экзотические рыбки и морская черепашка по имени Тор. Черепашку я помню лучше всего, потому что мама разрешила мне самому придумать ей имя. Я очень гордился, потому что мои братья уже придумывали имена нашим кошкам и собакам, а теперь наступила моя очередь. Черепашку я назвал в честь любимого героя из мультфильмов.
Большие и маленькие аквариумы стояли по всему дому; точно помню, что два было в гостиной, а один, в котором жили гуппи, — в спальне. Мама украшала их разноцветными камушками и блестящей фольгой, старалась сделать похожими на настоящее морское дно. Мы часто сидели перед аквариумами, пока она рассказывала нам про разные виды рыб.
Как-то в воскресенье одна из наших кошек начала себя очень странно вести. Мама сразу поняла, что с ней происходит. Она собрала нас рядом с животным и объясняла, в чем заключается процесс рождения, пока на свет появлялись маленькие котята. Когда все закончилось, она рассказала нам о великом чуде жизни. Независимо от того, чем занималось наше семейство, мама помогала нам извлечь из этого урок, хотя часто мы и не осознавали, что учимся чему-то.
В те замечательные годы праздники в нашем доме начинались с Хеллоуина. Однажды октябрьской ночью, когда на небо выплыла полная луна, мама позвала нас на улицу, чтобы посмотреть на большую небесную «тыкву». Когда мы вернулись в спальню, она предложила нам заглянуть под подушки, где мы неожиданно обнаружили новые гоночные машинки. Мы с братьями завопили от радости, а мамино лицо осветилось довольной улыбкой.
После Дня благодарения мама обычно спускалась в подвал и возвращалась оттуда с большой коробкой рождественских украшений. Взобравшись на стремянку, она подвешивала к потолку разные гирлянды и венки. И через некоторое время каждая комната в доме наполнялась предпраздничной атмосферой. На дубовом комоде в гостиной мама расставляла красные свечи, а на стеклах рисовала снежные узоры. Окна в нашей спальне она украшала рождественскими огоньками, и каждую ночь я засыпал под их мягкое разноцветное свечение.
Отец всегда приносил большую елку, почти до потолка, и мы всей семьей несколько часов ее наряжали. Каждый год папа поднимал одного из нас к верхушке дерева и разрешал закрепить там рождественского ангела. Закончив с елкой, мы ужинали, забирались в семейный фургон и ездили по окрестностям, любуясь украшениями на соседних домах. Мама всегда говорила, что в следующем году мы еще лучше подготовим наш дом к Рождеству, хотя мы с братьями и так были уверены, что лучше некуда. Вечером мама рассаживала нас у камина, давала каждому по стакану с яичным коктейлем и рассказывала истории, пока Бин Кросби пел по радио свое знаменитое «Белое Рождество». Я так волновался в преддверии праздника, что едва мог уснуть. Иногда мама баюкала меня перед камином, и я дремал под треск поленьев.
Рождество приближалось, и мы с братьями ждали его с растущим нетерпением. Куча подарков у наряженной елки росла день за днем. Когда наступал сочельник, там лежало уже по несколько свертков для каждого из нас.
Двадцать четвертого декабря, после праздничного обеда и пения гимнов, нам разрешали открыть по одному подарку. А потом отправляли спать. Я всегда держал ушки на макушке, надеясь услышать, как к нашему дому летят сани Санта-Клауса. Но каждый раз засыпал до того, как его олени опускались на крышу.
Перед рассветом мама тихонько прокрадывалась в нашу комнату и шептала: «Санта здесь!» Однажды она нарядила нас в желтые пластиковые каски, вроде тех, что носят строители, и в таком виде отправила в гостиную. И потом мы целую вечность распаковывали рождественские подарки, скрытые под плотным слоем оберточной бумаги. Затем мы вместе с мамой в новых костюмах выбегали на задний двор, чтобы через окно полюбоваться нашей елкой. Помню, что в тот год мама стояла там и плакала. Я спросил, почему ей грустно. И она ответила, что она плачет от счастья, ведь у нее такая замечательная семья.
Из-за работы папы часто сутками не бывал дома, и мама возила нас по разным интересным местам, вроде парка «Золотые ворота» в Сан-Франциско. Мы бродили по дорожкам, и она рассказывала нам, как тут было раньше. Она любовалась цветами, растущими в парке, и хотела посадить такие же у нас в саду. В конце прогулки мы всегда посещали аквариум Стейнхарта. Мы с братьями мчались вверх по ступенькам и скрывались за тяжелыми дверями. Там, за медной изгородью с узором из морских коньков, журчал маленький водопад, а в пруду дремали аллигаторы и большие черепахи. Когда я был маленький, то больше всего в парке любил именно аквариум. Однажды я представил, что могу упасть за забор и оказаться в пруду с крокодилами.