Страница 20 из 71
Я хотел выскочить из машины, но был так напуган, что не мог и пошевелиться. И я ненавидел себя за эту слабость. Вместо того чтобы бежать, я вцепился в сверток и попытался уловить запах папиного одеколона.
Когда я понял, что ничего у меня не выйдет, то чуть не разрыдался. В тот миг я ненавидел Бога больше, чем что-либо или кого-либо в этом мире. Ведь Он знал, как отчаянно я боролся за жизнь все эти годы, но вместо того, чтобы помочь, Он лишь равнодушно наблюдал за моими мучениями. Он поскупился даже на такую малость, как запах папиного лосьона после бритья. Бог забрал у меня последнюю надежду. Я молча проклинал Его, мечтая о том, чтобы никогда не рождаться на свет.
Вдруг я услышал, как мама с братьями подходят к машине. Я быстро вытер слезы и вернулся в свою раковину. Когда наш фургон выезжал с парковки перед «Макдоналдсом», мама посмотрела на меня и улыбнулась своей страшной улыбкой:
— Теперь ты мой. Твой отец далеко, он не сможет защитить тебя.
Я знал, что отныне все мои попытки спастись будут обречены на провал. Мне не выжить. Я понимал, что она убьет меня — не сегодня, так завтра. В тот день я мечтал, чтобы мама пожалела меня и убила быстро.
Пока братья жадно поглощали гамбургеры, я осторожно, чтобы никто не заметил, сложил ладони вместе, склонил голову, закрыл глаза и начал молиться. Когда наш семейный фургон подъехал к гаражу, я почувствовал, что мое время пришло. Перед тем как открыть дверь машины, я поднял голову и, ощутив мир в душе, прошептал:
— И избавь меня от зла. Аминь.
Эпилог
Округ Сонома, Калифорния
Я жив.
Передо мной распростерся бескрайний Тихий океан, а с холмов позади дует теплый полуденный бриз. Сегодня замечательный день. Солнце готово скрыться за горизонтом, вот-вот начнется волшебство, и вечерняя заря проявит себя во всем великолепии, превратив нежную синеву небес в калейдоскоп огненных переливов. Повернувшись на запад, я с восхищением смотрю на чарующую бесконечность волн. Вот гигантский завиток только формируется, а через несколько мгновений он уже с грохотом разбивается о берег. Соленая влага оседает на лице, ноги практически утопают в белой пене. Волна с шипением отбегает назад, подчиняясь власти прибоя. Внезапно на берег выбрасывает кусок дерева. Я обращаю внимание на его странную, изогнутую форму. Покрытую трещинами поверхность выбелило солнце и отполировали волны. Я наклоняюсь, чтобы поднять деревяшку, но мои пальцы хватают лишь воду — океан забирает подарок обратно. На секунду у меня возникает впечатление, будто кусок дерева пытается удержаться на берегу. Он оставляет позади себя небольшую дорожку на песке, но потом покоряется силе волн и погружается в воду.
Я наблюдаю за этой борьбой и думаю, что в какой-то мере это похоже на мою прежнюю жизнь. В начале меня закрутило и мотало из стороны в сторону. Чем тяжелее становилось, тем явственнее я ощущал, как какая-то невидимая сила увлекает меня в глубину. И, даже отчаянно борясь, я не мог освободиться. Пока вдруг, без предупреждения, замкнутый круг не разорвался сам собой.
Мне очень повезло. Темное прошлое осталось позади. Каким бы ужасным оно ни было, в глубине души я даже тогда понимал, что в конце концов буду сам выбирать свой путь. Я пообещал себе, что если останусь в живых, то стану достойным человеком. И сегодня мне кажется, что я выполнил обещание. Я отпустил прошлое, смирившись с тем, что те ужасные годы были лишь небольшой частью моей жизни. Воспоминания о них никуда не делись, они, как черная дыра, грозятся затянуть меня и подчинить мою судьбу — но только если я позволю им сделать это. Я же предпочитаю сам контролировать свою жизнь.
В некотором смысле это было благословением. Пройденные испытания закалили меня. Я научился быстро приспосабливаться и выживать в самых страшных ситуациях. Я открыл секрет внутренней мотивации. Печальный опыт позволил мне взглянуть на жизнь под таким углом, который не доступен большинству из нас. Я умею ценить то, что для других является само собой разумеющимся. На своем жизненном пути я совершил несколько ошибок, но мне хватило сил встать и идти дальше. Вместо того чтобы замкнуться в воспоминаниях, я воспользовался внутренним стержнем, который приобрел много лет назад в гараже; хоть я и был одинок, я знал, что Бог всегда стоит у меня за плечом, поддерживая и наделяя силой тогда, когда я больше всего в ней нуждался.
Благословением стала встреча с людьми, изменившими мою жизнь в лучшую сторону, — а таких было немало. Я закрываю глаза и вижу бесконечное море лиц, ободряющих меня, помогающих сделать правильный выбор, радующихся моим скромным успехам. Благодаря им я не сдался и не отмахнулся от своих желаний. Стремясь изменить свою жизнь, я поступил на службу в военно-воздушные силы США, открыл для себя исторические ценности, чувство спокойной гордости и принадлежности, которого никогда прежде не знал. После долгих лет борьбы я наконец-то видел перед собой четкую цель; а главное, я понял, что Америка действительно была страной, где даже человек с самыми скромными задатками может стать победителем.
Рокот прибоя возвращает меня к реальности. Кусок дерева, за которым я наблюдал, скрылся в пенистых волнах. Отбросив колебания, я разворачиваюсь и возвращаюсь к грузовику. Несколько минут спустя я уже еду по извилистой дороге в свою тайную утопию. Много лет назад, когда я жил во тьме и холоде, я мечтал о таком секретном месте. И теперь, как только у меня выдается свободное время, я всегда возвращаюсь на реку. Притормозив у виллы Рио рядом с Монте-Рио, чтобы забрать свой драгоценный груз, я возвращаюсь на узкую однополосную дорогу. Начинается гонка со временем, потому что солнце садится, и одно из моих заветных желаний вот-вот воплотится в жизнь.
Въехав в безмятежный городок Гверневиль, я резко сбрасываю скорость и вскоре поворачиваю на Риверсайд-драйв. Опустив окна в машине, я полной грудью вдыхаю чистый воздух, напоенный сладким ароматом секвой, которые тихо покачивают кронами в наступающих сумерках.
Я останавливаю белую «тойоту» перед домом, где много лет назад наша семья проводила летние каникулы. Риверсайд-драйв, 17426. С тех пор дом изменился, как и многое в моей жизни. К нему пристроили еще две комнаты. Перед наводнением в 1986 году была сделана слабая попытка расширить кухню. А большой пень, по которому мы с братьями могли часами лазить без остановки, сейчас почти сгнил. Неизменными остались только потемневший потолок из кедра и камин, отделанный речной галькой.
Пока мы поднимаемся по узкой, посыпанной гравием дорожке, я чувствую легкую грусть. Убедившись, что мы никому не помешаем, я обхожу дом и веду своего сына, Стивена, тем же путем, каким много лет назад вели меня с братьями родители. Я знаком с владельцем дома, поэтому уверен, что он ничего не имеет против нашей прогулки. Не говоря ни слова, мы с сыном смотрим на запад. Здесь ничего не изменилось: река Рашн-Ривер все так же неспешно несет свои воды к Тихому океану, а последние отблески вечернего солнца играют на ее темно-зеленой глади. Голубые сойки скользят над рекой и обмениваются пронзительными криками перед тем, как скрыться в лесу. Небо над нами окрасилось синими и оранжевыми полосами. Я глубоко вздыхаю и закрываю глаза, наслаждаясь моментом, совсем как много лет назад.
Когда я вновь открываю глаза, то чувствую, как единственная слеза катится по щеке. Я опускаюсь на колени и обнимаю сына за плечи. Он откидывает голову назад и целует меня в щеку:
— Люблю тебя, пап.
— И я тебя люблю, — отвечаю я.
Стивен смотрит на темнеющее небо. Его глаза становятся больше, когда он пытается уследить за исчезающим солнцем.
— Это мое самое любимое место во всем мире! — объявляет он.
Горло сжимается, слезы бегут одна за другой, но я не обращаю на них внимания.
— И мое, — откликаюсь я. — И мое.
Стивен пока пребывает в возрасте святой невинности, но он мудрее многих своих сверстников. Даже сейчас, когда я молча плачу, он улыбается, позволяя мне сохранить чувство собственного достоинства. Но он знает, откуда взялись эти слезы. Стивен понимает, что я плачу от счастья.