Страница 40 из 62
— У меня от всего этого голова кругом, — отозвалась Эриел. — Что с Оррином? Оррин, ты в порядке? Очнись!
— Он принял успокоительное, — объяснила Сандра. — Через несколько часов он придет в себя. Сейчас лучше дать ему выспаться. Видите, какой он сонный?
— Его чем-то опоили?
— Простое снотворное.
— Честно говоря, ума не приложу, как вы можете работать в месте, где безвинных людей накачивают без всякой на то причины.
— Я больше там не работаю, — ответила Сандра.
Боуз петлял по закоулкам, пока не убедился, что их никто не преследует, а потом остановился у безликого двухэтажного мотеля неподалеку от аэропорта. К этому времени Оррин уже мог двигаться: он сам выбрался из машины и, опираясь на сестру, дошел до комнаты. Сандра осталась ждать в крохотном холле мотеля, пока Боуз отнесет чемоданчик Эриел.
Час был поздний, прошлой ночью она почти не спала, но сохранила бодрость: давало себя знать возбуждение, охватившее ее в приюте. Грубоватая нежность Эриел к брату напомнила ей о ее собственном брате, с которым обращались гораздо лучше, чем с пациентами приюта — немудрено, за такую цену! Потом Сандра стала думать о человеке, пытавшемся подкупить ее по телефону, предлагая средство для долголетия.
Неназванные друзья Боуза тоже имели доступ к этому средству — настоящему, марсианскому, а не коммерческой подделке. Не согласятся ли эти люди помочь Кайлу? И если да, то что потребуют взамен?
Боуз настаивал — неужели это было только вчера? — что они не члены какого-то тайного общества. Все начинали люди, которых знал еще Джейсон Лоутон — тот ученый, которому доверил свои препараты Ван Нго Вен. Не все они сами прошли лечение, хотя некоторые из них прошли; но все они хотели стать его хранителями, распространять его с соблюдением этических норм и тайно, пока не изменятся законы. С годами их круг расширился, в него могли попадать и ненадежные люди, хотя центральное ядро старалось этого не допускать.
Сандра отметила, что говоря о «центральном ядре», Боуз употребил слово «мы».
В холл он вернулся один.
— Тебе самой лучше не быть дома, — сказал он Сандре. — Я думаю, мы переночуем здесь. — Он улыбнулся. — Если хочешь сэкономить, можно снять один номер на двоих.
— Только ради экономии?
— Нет, не только, — ответил он.
Кондиционер в номере оказался совсем хилый, но иногда бывает не вредно попотеть.
Утомленная любовью, Сандра прижалась всем телом к Боузу. По занавескам номера скользил свет фар проезжавших мимо машин. Сандра провела пальцем по шраму Боуза, от живота к плечу. Сначала он вздрогнул, потом — возможно, усилием воли — расслабился.
— Откуда у тебя это? Ничего, что я спрашиваю?
Он довольно долго молчал, и она поняла, что он предпочел бы не отвечать на этот вопрос. Наконец он сел, опершись плечами о спинку кровати.
— Мне было семнадцать лет, — начал он. — Я был в Мадрасе в гостях у отца. Мои родители к тому времени расстались. Отец был инженером-консультантом на строительстве ветродвигателей на мелководье. Компания сняла ему бунгало с видом на море, но в опасном районе. Однажды ночью в дом проникли грабители. Они убили моего отца. Я был достаточно глуп, чтобы попытаться его защитить… — Он накрыл ладонью ее руку. — У них были ножи.
Удивительно, как ему при таком ножевом ранении не выпустили кишки…
— Какой кошмар! Бедненький!
— Сосед услышал шум и вызвал полицию. Я потерял много крови, был при смерти. Прилетела мать и занялась моим лечением, нашла концы, обеспечила хороший уход.
Сандра решила, что потому он и пошел служить в полицию Хьюстона: ненависть к преступникам, отношение к полицейским как к спасителям…
— Я слыхала, что на юге Индии в первые годы после Спина было несладко…
— Не хуже, чем в Хьюстоне, — ответил Боуз.
Видя, что этот разговор дается ему нелегко, она не стала его продолжать и задремала.
Было странно с непривычки проснуться рядом с ним в незнакомой постели поздним утром, вдохнуть вонь солярки, проникающий сквозь рассохшуюся раму мотельного окна. Она села и зевнула. Боуз спал на спине, дыша мерно, в ритме накатывающегося на берег прибоя. Постель сохранила солоноватый запах их любви.
Она не отказалась бы пролежать здесь несколько суток кряду и, кажется, была на это способна. По сути, если еще не официально, она стала безработной, деваться ей было некуда. Но неискоренимый кальвинистский инстинкт заставил ее взять с тумбочки часы. Почти полдень, полдня пошло насмарку — ужас!
Она встала, постаравшись не разбудить Боуза, и отправилась в душ. Ей было нечего надеть, кроме джинсов и вчерашней блузки — не особенно свежей, что ее, как ни удивительно, совсем не покоробило.
Выйдя из ванной, она застала его проснувшимся.
— Будем завтракать, — сказал он с улыбкой.
— Для завтрака поздновато.
— Тогда обед. Я позвонил в номер Эриел. Оррин еще не до конца пришел в себя, но ему лучше. Они идут в здешнее кафе. Предлагаю поискать местечко поприличнее. Потом мы вернемся сюда — я заказал номер на две ночи, но Оррина с Эриел мы можем отправить еще засветло.
«И что будет дальше? — подумала она. — После того, как Матеры благополучно покинут город?»
Жара все не спадала, хотя к вечеру прогнозировали грозу. Сандра надеялась, что дождь принесет прохладу. Небо оставалось серым и раскаленным, на юге громоздились высокие облака, похожие на величественные храмы, тянущие свои шпили к стратосфере, к спасительному холоду.
Предложение Боуза найти для обеда «местечко поприличнее» привело их в ресторанчик у шоссе. Сандра заказала сандвич и не стала обращать внимание на ковбойский декор и агрессивно-жизнерадостное обслуживание. Пока им принесли заказ, успела схлынуть толпа, утолявшая голод в полуденный час, и зал стал похож на опустевший склад. Боуз быстро проглотил свой бифштекс с яичницей, проголодавшись после любовных утех (даже от мысленного употребления этого устаревшего понятия Сандре сделалось стыдно). За кофе она сказала:
— Похоже, нам никогда не узнать, что к чему. Я о тетрадках Оррина: откуда все это взялось, что все это значит для него…
— Нам много чего не дано знать.
— Он-то спрячется, а мы… что нам делать дальше? Ты проверил свой телефон?
— «Сдай жетон и проваливай». Голосовое послание и СМС. Они бы и на телеграмму потратились, если бы знали, где я нахожусь.
— Какие у тебя планы?
— В перспективе или сейчас?
— В перспективе.
— Подумываю о Сиэтле. Там холодно и дождливо.
— Прямо так возьмешь и уедешь?
— А как иначе? — Он поставил кофейную чашку на стол. — Поехали со мной.
Она уставилась на него.
— Господи, Боуз! Ты как ни в чем не бывало говоришь такие вещи…
— Не знаю, конечно, как там у тебя получится с работой. Но мои друзья — это твои друзья. Возможно, в Сиэтле мы сумеем тебе помочь что-то подыскать.
— Я не могу просто так…
— У тебя есть причины задерживаться в Хьюстоне?
— Конечно, есть!
Разве? Ни настоящих друзей, ни шансов трудоустроиться.
— Это Кайл, во-первых.
— Твой брат? Согласен. Но почему не подыскать для него похожее заведение в штате Вашингтон?
— Это такая бумажная волокита!
— Подумаешь, бумажки!
— Попробовать, конечно, можно, но…
Он махнул рукой.
— Прости меня за приступ эгоизма. Просто мы с тобой оказались в одной лодке. Ты ни в чем не виновата. У тебя все шло хорошо, пока не появился я.
Ничего подобного, просто он не в курсе.
— Я очень тебе признательна. — И добавила неожиданно для себя: — Я подумаю.
Теперь она могла строить планы. Осталась без работы — и чувствовала себя как парашютист в свободном падении, могла всем рискнуть, ничем, в принципе, не рискуя.
— Почему тебе все дается так легко? Мне завидно!
— Возможно, я думал об этом дольше, чем ты.