Страница 89 из 91
— Рано. Нужно продержаться несколько дней, чтобы дать возможность группе армий отступить из Греции через Македонию и Сербию...
Дальнейшая служба корпусов складывалась так.
Вызвав на командный пункт полковника Кононова, Панвитц приказал ему отправиться к Власову для переговоров о будущем казачьих частей. Затем он поговорил с командиром казачьего соединения полковником Шульцем.
— Скажите, Шульц, отчего вы не хотите сдаться в плен англичанам? Они ведь согласились принять поляков Андерса. Почему бы им не поступить подобным образом с двадцатью пятью тысячами казаков?
Шульц покачал головой:
— Британцы заключили соглашение с Советским Союзом, а красные не пощадят нас.
— Опять политика, — вздохнул Панвитц. — Но всё-таки я думаю, что англичане не будут против антибольшевистски настроенных войск, тем более испытанных в кровопролитных боях. Конечно, если они хотят увидеть Россию когда-либо свободной от Советов...
Шульц удивился:
— Вы что, Панвитц, всерьёз полагаете, что Черчилль или Рузвельт пойдут наперекор Сталину из-за горстки казаков? В лучшем случае они выдадут их партизанам Тито. А югославы казаков хорошо запомнили... — Шульц безнадёжно махнул рукой. — Правда, наш полковник Рентель был некогда в хороших отношениях с Александером, у которого к тому же в друзьях ходят атаман Краснов и генерал Шкуро. Когда-то, ещё в двадцатом году Александер в чине капитана был членом военной миссии при армии Деникина.
Панвитц хлопнул в ладоши:
— А ведь верно! Я слышал об этом как-то от Шкуро, которому Александер вручал орден. А ещё капитан фон Гуденус состоял в дальнем родстве с британским министром иностранных дел Антони Иденом. Надо, Шульц, двигаться к Австрии, куда на подходе армия Александера...
День ото дня обстановка складывалась всё напряжённее.
28 апреля 1945 года немецкий генерал Вольф сдался в плен со всеми своими войсками, которые дислоцировались в Италии. Сложилась близкая к хаосу ситуация. Измотанные наскоками югославских партизан, немецкие части в беспорядке уходили из Албании, Далмации и Италии.
Кавалерийский казачий корпус, выполняя задание германского Генерального штаба, под невероятным давлением противника начал планомерный отход. Главная тяжесть пала на вторую дивизию, которая удерживала оборонительную линию до 6 мая, дав возможность уйти подальше от фронта нескончаемой колонне кавалерии и грузовиков.
В ночь на 4 мая, когда в горах шёл снег, колонна достигла австрийской границы в районе Косбах-Маутана на высоте 1360 метров.
7 мая английские войска получили точные инструкции в отношении прибывших казаков. Командир 78-й британской дивизии бригадный генерал Арбутнот приказал подполковнику Малькому немедленно занять тирольский город Линц, чтобы там разоружать казаков. Генерал дважды повторил:
— Мальком, не забывайте, это казаки. Действуйте предельно осторожно. Лично проследите, чтобы акция была проведена как можно деликатнее и без инцидентов.
В местечке Косбах-Мауте подполковник Мальком собрал казачьих командиров и передал им указание: направляться в Линц для сдачи оружия...
Атаман Доманов находился со своим штабом в отеле «Золотая рыбка». Неподалёку расположился казачий стан, в котором насчитывалось около пятнадцати тысяч мужчин и четыре тысячи женщин с детьми.
— Я ваш офицер связи, — заявил с порога атаману Доманову майор Девис, — и, следовательно, нахожусь в вашем распоряжении. О выдаче казаков Советскому Союзу не может быть и речи. Продолжайте проводить с людьми занятия, хорошее войско всегда должно быть в хорошей форме. Офицеры могут оставить сабли и пистолеты.
В зелёной весенней австрийской долине, казалось, наступил мир. Но был он тревожным...
В Хорватии Вторая казачья дивизия двигалась на запад. 9 мая её командир полковник фон Шульц, узнав о подписании Германией акта о капитуляции, предупредил своих офицеров:
— Огонь больше не открывать.
12 мая после полудня перед полковником Шульцем предстал парламентёр, офицер Народно-освободительной армии Югославии. Он заявил:
— Вот приказ о немедленной капитуляции, подписанный генералом Лором. В случае отказа вы будете уничтожены авиацией союзников.
Шульц внимательно изучил бумагу:
— Я не вижу здесь подписи генерала, а вижу только его факсимиле...
Спустя некоторое время 6-й терский полк первым вошёл в контакт с частями 11-й танковой дивизии англичан. Радости казаков не было предела: они считали, что теперь спасены. Тем более что Панвитц объявил о немедленной сдаче англичанам. Однако генерал Арчер сдержанно сообщил:
— Ваши казаки пройдут через наши порядки, и не более.
Одетый в форму терцев Панвитц находился среди казаков. Он предчувствовал, что ему скоро предстоит расстаться с кавалерийским корпусом.
На его глазах начался «последний парад». Его открыл под звуки марша 1-й Донской полк. Перед Панвитцем рысью проходили ряды кавалеристов, глядя направо, где стоял человек, по воле которого они здесь оказались...
В Линце казакам пришлось пережить трудные минуты. Англичане забирали их коней прямо со стана.
— Это грабёж, я протестую! — возмутился атаман Доманов. Британский комендант холодно ответил:
— Не забывайте, что вы пленники. Отныне ваши кони являются собственностью британской короны.
26 мая англичане забрали казачью казну, в которой по старинной традиции хранились сбережения казачьих семей. В руки победителей попало шесть миллионов марок и столько же миллионов итальянских лир.
— Ничего, — успокоил Доманова майор Девис, — теперь казаки будут получать довольствие наравне с англичанами.
На этом потрясения казаков не закончились. Вскоре весь стан облетела весть: пропал Шкуро!
Старый генерал был арестован в Зальцбурге и перевезён в отель «Золотая рыбка» в Линце. Его присутствие вселяло надежду в тех, кто боялся быть выданным советской стороне. Однажды утром его подняли с постели и увезли в неизвестном направлении.
Фон Панвитц был арестован 28 мая в восемь часов утра Стефаном Уартом, командиром 6-й британской пехотной дивизии. На улице их ожидали автомашины и бронеавтомобили.
— Куда меня отправляют? — спросил Панвитц.
— В лагерь, — последовал ответ.
Вместе с майором Химмигхофеном и капралом Бергером Панвитца привезли в Греффен, где дислоцировалось бронетанковое соединение англичан.
На следующий день все казачьи командиры были вызваны англичанами в Линц для «поездки на конференцию». Обеспокоенным жёнам казаков британские офицеры отвечали, что их мужья будут дома через несколько часов.
— Это в Виллах, тут недалеко...
Один лейтенант дал слово чести.
Пока собирались к отъезду, неожиданно прозвучал выстрел: есаул Головинский покончил с собой. Об этом тут же стало всем известно. Среди казачьих офицеров воцарилось гробовое молчание.
Более двух тысяч командиров сели на грузовики с тревогой и надеждой. Для сопровождения был выделен довольно большой конвой из английских солдат, вооружённых автоматами.
Колонна направилась вначале, как было объявлено, в направлении на Виллах. Однако вскоре казаки обнаружили, что их везут совсем не туда. На крутом повороте несколько человек, спрыгнув с грузовика, скрылись в зарослях. Спустя некоторое время колонна въехала в лагерь, обнесённый рядами колючей проволоки. Генерал Шкуро, уже находившийся в лагере, сообщил:
— Нас, братцы, предали...
Вскоре последовало распоряжение:
— Быть готовыми к отправке в четыре утра. Между высшим командованием Великобритании и Советского Союза заключено соглашение...
Среди казаков-командиров началась паника. Они срывали с себя знаки отличия и награды, уничтожали письма и документы, которые были при них. Генерал Салкин, сохранивший пистолет, покончил с собой, четверо командиров ночью повесились.
Утром колонна грузовиков в сопровождении двадцати пяти бронемашин и ста пятидесяти мотоциклистов вошла в Спитальский лагерь. Казаки отказывались садиться в машины, сцепившись друг с другом, но английские солдаты быстро навели порядок. Раненых, словно мешки, покидали в кузов грузовика.