Страница 4 из 48
Бернгард отдал вожжи сидевшему сзади кучеру, вышел из экипажа и протянул руку, чтобы помочь сестре, но она легко спрыгнула на землю, не ожидая помощи брата, и побежала вперед. Хотя в лесу была прекрасно расчищенная дорожка для прогулок пешком, Люси предпочла бежать по узким тропинкам, путаясь в густой траве, натыкаясь на кусты и деревья. Как молодая серна, выпущенная из западни на волю, она носилась по лесу, гоняясь за жаворонками и мотыльками. То здесь, то там сквозь ветви деревьев мелькала вуаль ее шляпки. Наконец Люси прибежала к брату, неся в руках целый сноп цветов. Она болтала без умолку, щебетала, как птичка, засыпая брата вопросами и милыми шутками.
— Ну, однако, довольно, — сказал он, беря ее под руку. — Теперь ты пойдешь вместе со мной, здесь рядом выход из леса, где нас ждет экипаж.
— Как? Уже? — разочарованно воскликнула Люси. — Нет, нет, позволь мне только один раз взглянуть на то ущелье, один-единственный раз, а потом мне очень хочется посмотреть, откуда течет ручей; через две минуты я вернусь обратно!
И Люси быстро исчезла; несколько секунд еще Бернгард видел ее развевающуюся вуаль, затем и она скрылась из вида.
«Ну, слава Богу, пансион не сделал из моей сестры чопорной дамы, — подумал Бернгард, — она такое же дитя, каким была четыре года тому назад, когда я отвез ее туда».
Он вздохнул и стал терпеливо ждать, когда девушка вернется к нему.
Люси между тем добежала до ущелья и с любопытством заглянула вниз. В глубине протекал светлый, серебристый ручей, бегущий с высокой скалы. Вокруг него росли старые буки, а между ними расстилался ковер зеленой мягкой травы, усыпанной полевыми цветами. Это был очаровательный уголок, как будто специально созданный для мечтаний и грез. Молодая девушка застыла, пораженная красотой местности, но в следующее же мгновение ее внимание привлек куст малины с крупными темно-красными ягодами. Обещание, данное брату, было забыто. Люси решила во что бы то ни стало добраться до малины, хотя для этого нужно было перейти ручей. Повесив шляпу на одну руку и подобрав платье другой, она начала легко, как сильфида, перепрыгивать с камня на камень. Под ее ногами струилась вода, изящные столичные туфельки, совершенно не подходящие для лесных прогулок, намокли от брызг. Но Люси только громко и весело смеялась, когда холодная вода касалась ее ножек или ветки цеплялись за локоны и царапали лоб. Чем труднее был путь, тем сильнее становилось желание добраться до малины. Наконец она взобралась наверх, к подножию скалы, где рос заманчивый куст.
Горячее полуденное солнце ярко освещало стройную фигурку, распустившиеся локоны и прелестное детское личико с разгоревшимися щеками и сияющими от радости глазами. Люси уже протянула руку к ягодам, но вдруг замерла, слегка вскрикнув от испуга: сквозь чашу зелени на нее смотрели большие мрачные темные глаза. Она отшатнулась и вдруг увидела рядом с собой высокую фигуру в черном одеянии, точно выросшую из-под земли.
Несмотря на свои шестнадцать лет, о которых девушка говорила с такой гордостью, она испугалась, как маленький ребенок, приняв незнакомца за привидение; первым ее побуждением было бежать, но в следующее мгновение разум одержал верх. Какие же привидения среди бела дня? Солнце так ярко светило, а ручеек так весело журчал, точно смеялся над ее детским страхом. Люси собралась с духом и еще раз взглянула на незнакомца.
Да, перед ней было не привидение, а живой человек в длинной черной рясе. Очевидно, он лежал здесь на траве и читал — книга еще оставалась открытой. По всей вероятности, он видел, как Люси перебиралась через ручей, прыгая с камня на камень. Теперь он стоял, скрестив руки, и не отрывал от нее своего мрачного взгляда.
Люси стало смешно, что она испугалась священника, заучивающего, как видно, свою проповедь; хорошее настроение вернулось к ней и, не обращая больше внимания на незнакомца, она начала быстро набивать рот малиной.
Очистив почти весь куст, девушка решила, что ей пора вернуться к брату. Незнакомец стоял на большом камне, лежавшем в ручье у самого берега, и она должна была пройти мимо него. Она надеялась, что человек в рясе уступит ей дорогу, но тот не сделал ни одного шага. Люси рассердила такая невежливость; она бросила на незнакомца недовольный взгляд и нарочно, чтобы показать ему, до какой степени он ей мешает, ступила прямо в воду. Ее глаза снова встретились с мрачными глазами человека в рясе; он продолжал смотреть на Люси тем же неподвижным взором, в котором была какая-то жуткая, казалось, сверхъестественная сила. Девушка густо покраснела, прежний страх обуял ее, и она остановилась, замерев на месте и не решаясь пошевельнуться. Так прошло несколько томительных секунд. Наконец таинственный незнакомец посторонился, давая дорогу, и Люси, как испуганная лань, бросилась бежать в лес, где ее встретил брат, обеспокоенный ее долгим отсутствием.
— Это ты называешь двумя минутами? — спросил он. — Но что с тобой, сестренка? Ты чем-то встревожена? Что случилось?
Люси повисла на руке Бернгарда. Почувствовав себя в безопасности, она успокоилась.
— Я встретила чудовище в человеческом образе, — весело ответила она, — в образе мужчины мрачного, страшного; на нем была черная ряса...
— Ах, это, верно, один из монахов соседнего монастыря, — смеясь, заметил Бернгард. — Монашеское одеяние тебя напугало?
— Нет, не одеяние, — возразила Люси, потупившись и задумчиво качая головой, — не одеяние, а взгляд. У него ужасно странный взгляд... точно у привидения.
— По-видимому, твоего геройства хватает только на гувернанток, — насмешливо проговорил Бернгард, — четверть часа тому назад ты хвасталась, что держала весь пансион в страхе, а теперь в ужасе бежишь от монаха, испугавшись его платья или таинственного взгляда. У моей сестрицы душа настоящего героя... нечего сказать!
Люси хотела горячо протестовать против насмешки брата, но в это время они вышли из леса на гору, и девушка остановилась при виде открывшейся картины. Перед ними быстро неслась, сверкая на солнце, горная река; по ее берегам высились красивые здания, утопавшие в зелени. Вдали виднелись горы, покрытые темным хвойным лесом. На переднем плане стоял, отражаясь в воде, живописный старинный замок. Но, несмотря на свой величественный вид, замок все-таки уступал в красоте другому зданию, расположенному на горе, как раз напротив него. Все, что только могла придумать фантазия настоящего художника, воплотилось в этом здании, за которым тянулся большой, роскошный сад. Центром ландшафта был белый монастырь бенедиктинцев, ослепительно блестевший под лучами солнца.
Люси, пораженная открывшейся перед ней картиной, невольно вскрикнула и затем замерла в немом восторге.
— Ну, Люси, будешь ли ты здесь жалеть о том, что оставила свою столицу с ее узкими улицами, высокими стенами и чахлым пансионским садом? — спросил Бернгард, наклоняясь к сестре. — Я думаю, что нет.
Молодая девушка охватила руками шею брата и радостно воскликнула:
— О, я даже представить себе не могла, что мир так прекрасен!
— Ты еще, в сущности, ничего не видела! — улыбаясь, отозвался Бернгард. — Посмотри в ту сторону! Там твой будущий дом. Однако нам нужно торопиться, не то мы никогда не доберемся до него.
Бернгард посадил сестру в экипаж, сел рядом с ней, дернул вожжи, и застоявшиеся лошади быстро понеслись вдоль долины по направлению к синеющим горам.
Глава 2
— Отец Бенедикт уже вернулся?
— Нет еще, ваше высокопреподобие!
— Как только он придет, скажите ему, что я желаю его видеть и что граф Ранек тоже здесь!
— Слушаюсь!
Камердинер закрыл дверь кабинета настоятеля монастыря и пошел исполнять отданное ему приказание.
Граф Ранек остался вместе с хозяином дома в его кабинете. Это была большая, с царской роскошью обставленная комната. Тяжелые красные шелковые занавеси прикрывали высокие сводчатые окна. На письменном столе стоял редкой красоты письменный прибор, лежали бумага и всевозможные приспособления для письма. В бархатном кресле с золотыми украшениями сидел настоятель, напротив него — граф Ранек. Как только камердинер закрыл дверь, граф вскочил со своего места и начал ходить взад и вперед по комнате.