Страница 22 из 35
Спустя многие годы Александр услышал наиболее достоверную версию событий от бывшего мичмана, а ныне вице-адмирала Лихачева. Пожалуй это единственный вариант заслуживающий внимания, бывший мичман не просто свидетель это события, а главный герой или виновник - это с какой стороны посмотреть...
По прошествии первого года стало ясно, что в севастопольскую бухту союзный флот прорываться не намерен. Романов снова оказался прав - морское командование коалиции решило свалить осаду крепости на сухопутных, солдаты стоят дешевле линейных кораблей. Встал вопрос, что делать с большим запасом мин заграждения на складах. Поначалу даже хотели разрядить их и использовать порох для нужд артиллерии и саперов. С большим трудом мичману Лихачеву удалось предотвратить это головотяпство, санкционированное было самим адмиралом Нахимовым. В итоге он сумел добиться, чтобы разрешили использовать мины "по собственному усмотрению". Первоначально план был простой и незамысловатый - ночью выставить заграждение на излюбленных маршрутах движения "шакалов" - так прозвали в Севастополе пароходофрегаты британцев, непосредственно осуществлявшие блокаду. Но эффект от такой акции ожидался небольшой, максимум два устаревших пароходофрегата, неважная добыча. Вряд ли получиться бы повторить, после успеха враг обязательно усилит бдительность, и чего доброго устроит охоту за "Аргонавтом". Надо сказать, что основные силы коалиции у входа в севастопольскую бухту появлялись редко, в основном дежурство несла всякая мелочь - старые пароходы и пароходофрегаты. Сергей Лихачев прикидывал и так и эдак, выходило плохо, и тут случайно вспомнил рассказы своей Сашеньки о войне, до которой еще добрых 50 лет. Броненосец "Петропавловск" заведенный японцами на мины, и ответная акция возмездия "Амура" - тезка Александра весьма интересовалась историей и выпытала у него эти подробности, благо кое-что Сашка почерпнул в свое время из произведений Пикуля и популярного журнала "Техника молодежи". Но силами одного "Аргонавта" такую аферу не провернуть, нужны соратники и помощники, и мичман обратился за содействием к капитану первого ранга Бутакову, командовавшему отдельным отрядом пароходофрегатов. Григорий Иванович Бутаков уже успел прославится ранее захватом турецкого парохода "Перваз-Бахри" и лихими рейдами на Балаклаву, основную базу сил коалиции, его суденышки нередко смело обстреливали и позиции союзников на суше. Но тем не менее предложение Сергея он принял не сразу, посудите сами, в случае неудачи весь его отряд будет уничтожен, пан или пропал, победа или поражение. Так что пришлось мичману долго уламывать Григория Ивановича, прежде чем тот согласился пойти ва-банк. План Лихачева выглядел так: используя в качестве приманки один из пароходофрегатов заставить силы коалиции пройтись по минному полю. Надо сказать были у Лихачева еще прожекты, например использовать паровую шлюпку, вооруженную шестовой миной, но после тщательного рассмотрения все они были отвергнуты, как сомнительные. Отправлять людей на верную смерть никто не собирался, не было такой сомнительной традиции в российском императорском флоте и никто ее вводить не собирался. К операции готовились долго и тщательно, разработали специальную систему условных сигналов, штабс-капитан Романов изготовил для будущей "приманки" в артиллерийской лаборатории дымовые шашки. "Аргонавт" замаскировали под вооруженное судно, на палубе установили макеты пушек, распустили слухи среди экипажей, что минный заградитель переоборудован в обычный военный пароход для участия в набегах на Балаклаву и возможно крейсирования у берегов Турции с целью перехвата каботажа. Наконец были применены чрезвычайные меры секретности, боялись не столько вражеских шпионов, сколько собственного начальства. Увы на помощь и одобрение последнего тут рассчитывать было нельзя, адмирал Нахимов без санкции Петербурга такую акцию бы не решился.
Наступил долгожданный день, ранее на неделе отряд Бутакова в составе пароходофрегатов "Владимир", "Бессарабии", "Крым", "Херсонес", "Одесса" и "Громоносец" совершил несколько дерзких налетов на Балаклаву и сегодня были все основания полагать, что союзники попытаются с ним рассчитаться. Так и получилось, в погоню были брошены крупные силы, целая небольшая эскадра. В условленном месте, немного отстав, "Бессарабия" имитировала потерю хода и пожар с помощью пиротехнических средств, остальные суда отряда кинулись ее защищать. Расчет оправдался, британцы не удержались от соблазна, и разделили свои силы, часть бросили на добивание, а другая группа должна была отрезать наглого противника от спасительной севастопольской бухты, отогнать в море и затем уничтожить. Вот этот британский отряд влетевший прямо на мины поставленные полчаса назад "Аргонавтом" и порадовал необычным зрелищем уставший от долгой осады гарнизон Севастополя. Первым подорвался винтовой корабль "Агамемнон", но затонул не сразу, за ним винтовой фрегат "ХайФлай" и последней жертвой стал пароходофрегат "Фуриос", попытавшийся прийти на помощь гибнущему линкору. Меньше всего повезло "Высокому полету" - он точно оправдал свое название, взлетев на воздух вместе со всем экипажем. Спасенных не было, не иначе одна из двух мин, на которые наткнулся фрегат, достала до крюйткамеры. К сожалению у нас тоже без потерь не обошлось, на "Бессарабии" были раненые и убитые среди матросов, но тем не менее весь отряд Бутакова сумел вернутся после акции в Севастополь.
К великому сожалению адмирал Нахимов никак не мог воспользоваться неожиданным успехом, даже если бы захотел. Основная ударная сила черноморского флота - парусные линкоры к тому времени была уже частично разоружена, а экипажи давно воевали на суше. Но все равно радость была большая, утерли нос гордым бриттам, пусть не в эскадренном сражении, как велит морская наука, но утерли... приятно, что и говорить. К сожалению в Петербурге не разделяли радость севастопольцев, европейская пресса подняла вой, обвинив адмирала Нахимова в варварском нарушении законов и обычаев морской войны, никаких правил в отношении минного оружия еще не существовало, поэтому происшествие трактовали кто как хотел. В Питере не без основания опасались ответных акций коалиции на Балтике, грозная с виду система обороны побережья на самом деле имела массу существенных изъянов. Полковник Тотлебен еще до войны при инспекционной проверке обнаружил, что пушки некоторых фортов могли поражать только соседние форты, а не вражеские корабли, очередная причуда отечественной фортификации и коррупции. Боеспособность балтийского флота тоже вызывала сильные сомнения, плавали там мало, стреляли еще меньше и суда строились из плохого дерева. Морские мины системы Якоби прикрывавшие доступ к Кронштадту оказались "сырыми" в прямом смысле, корпуса протекали и порох отсырел. У Нобеля мины были получше, но со смехотворным зарядом, хитрый шведско-подданный выторговал себе в контракте имущество с потопленных кораблей и видимо не хотел его серьезно разрушать. Жаль не догадались чиновники морского ведомства штраф прописать в договоре за неустойку, или это опять был очередной гешефт, какими богата история правления Николая Первого - пусть историки последующих поколений разбираются.
Всю оставшуюся осаду адмирал Нахимов был вынужден оправдываться перед Петербургом: "Не виноватая я, он сам пришел" - комедия одно слово, если бы это не было так печально. Главного виновника - мичмана Лихачева побыстрее отправили с глаз долой в Николаев для оказания технической помощи тамошним водолазам. Позднее про него все-таки вспомнили - потребовалось найти и перерезать подводный кабель проложенный силами коалиции до Варны. Минный заградитель "Аргонавт" на совести которого три вражеских корабля, рекорд для того времени, больше в море не выходил и при сдаче города был затоплен вместе с остальными судами в севастопольской бухте. Планы минных постановок у Балаклавы и в других интересных местах остались на бумаге, а жаль была реальная возможность если не сорвать совсем, то хотя бы создать проблемы со снабжением для англо-французов.