Страница 84 из 84
— Если вы, как Генеральный инквизитор веры, утверждаете этот приказ, заключенная будет освобождена.
В ответе содержался тонкий намек, что король превысил свои королевские, строго мирские полномочия. Кардинал Кирога — напротив — был очень признателен королю за проявленную самонадеянность. Он продиктовал подтверждение приказа секретарю, подписал его и протянул инквизитору, чтобы тот приобщил документ к королевскому посланию.
Потом он перевел взгляд на Джерваса.
— Заключенная поступает в ваше распоряжение. Кто вы, сеньор?
Сэр Джервас поднялся и представился.
— Англичанин? — Его высокопреосвященство поднял брови.
Еще один еретик, подумал он, пожав плечами. Впрочем, не все ли равно, дело с плеч долой, и это очень хорошо. У него не было оснований испытывать что-либо, кроме благодарности, к измученному гонцу.
Кардинал предложил ему подкрепиться — гонцу это явно требовалось — пока пленницу доставят из монастыря в замок. Когда инквизиторский долг позволял проявить любезность, во всей Испании не было человека любезнее кардинала-архиепископа Толедо. Джервас с благодарностью принял предложение. Он слышал приказание кардинала немедленно доставить пленницу в замок и ответ Фрея Хуана, что это займет не менее часа, поскольку необходимо выполнить некоторые формальности и внести в дело королевский приказ об освобождении подсудимой.
Два стража инквизиции явились в темницу за Маргарет. Она решила, что ей предстоит очередное изматывающее душу заседание трибунала, пародия на правосудие. Однако ее провели через просторный зал к огромным двойным дверям, выходящим на улицу. Один из стражей отворил боковую дверцу, и второй, следовавший за ней, махнул рукой в сторону улицы.
Возле двери стояла повозка, запряженная мулами, и страж подал ей знак сесть туда. Маргарет огляделась в нерешительности. Аутодафе завершилось, и улица перед монастырем, как и другие, была переполнена людьми, возвращающимися домой. Маргарет хотелось узнать, куда ее повезут. Перемены в судебной процедуре вызвали у нее новый прилив беспокойства. Но она не знала испанского и не могла ничего выяснить. Одинокая, беспомощная, слабая, она и не пыталась сопротивляться. Сначала нужно, набравшись терпения, узнать, что ей уготовила судьба.
Маргарет забралась в повозку, кожаные занавески задернули, и мулы резво побежали вперед за человеком, ехавшим впереди. Сбоку повозку сопровождал эскорт, и теперь она слышала цоканье копыт.
Наконец маленькая кавалькада остановилась, кожаные занавески раздвинули, и ей предложили спуститься. Маргарет оказалась перед величественным зданием на большой площади. Солнце шло к закату, густая тень падала от высокого собора на площадь.
В тени было прохладно, и Маргарет пробирала дрожь. Затем стражи провели ее через двойные чугунные ворота. На них красовались позолоченные гербовые щиты с витым орнаментом и кардинальской шапкой. Они прошли под аркой во внутренний дворик, выложенный мозаикой, с фонтаном посредине, пересекли его и оказались у двери, охранявшейся двумя красавцами-стражниками в стальных шлемах и красных мундирах. Потом стражи подвели Маргарет к камергеру в черном с цепью на шее и жезлом.
Таинственность усиливалась. Может быть, она заснула в своей темнице, и все это ей пригрезилось?
Вылощенный камергер сделал ей знак следовать за ним, и стражи инквизиции остались позади. Они поднялись по широкой мраморной лестнице с массивной баллюстрадой. Холл был увешан дорогими гобеленами, несомненно награбленными Испанией во Фландрии. Они миновали еще двух стражей, застывших, точно изваяния, на верхней площадке лестницы, и прошли по коридору. Наконец камергер остановился у двери, открыл ее и, сделав ей знак войти, откланялся.
Растерянная Маргарет оказалась в простой маленькой комнате. Ее окна выходили во внутренний дворик, выложенный мозаикой. Белая стена напротив переливалась красками заката. У стола, покрытого красным бархатом, стоял стул с высокой спинкой. С него поднялся человек, и Маргарет невольно вздрогнула.
Он повернулся к ней лицом, и невероятное стало невозможным. Даже когда он сдавленным голосом произнес ее имя и неверной походкой пошел к ней, раскрыв объятия, Маргарет все еще не верила своим глазам. А потом он обнял ее, и тот, кого она приняла за призрак, неопрятный, грязный, небритый, целовал ее волосы, глаза, губы. Нет, это не призрак, это был человек из плоти и крови. Сама мысль повергла ее в ужас. Она отпрянула, насколько могла, в тесном кольце его рук.
— Джервас! Что ты здесь делаешь, Джервас?
— Я приехал за тобой, — просто ответил он.
— Приехал за мной? — повторила она, будто не улавливая смысла сказанного.
Улыбка скользнула по его усталому лицу. Он сунул руку в нагрудный карман камзола.
— Я получил твою записку, — пояснил он.
— Мою записку?
— Записку, которую ты прислала мне в Арвенак с приглашением в гости. Посмотри, вот она. — Джервас протянул ей грязный помятый листок. — Когда я приехал в Тревеньон, ты ушла. И тогда… я последовал за тобой. И вот я здесь, чтобы отвезти тебя домой.
— Отвезти меня домой? Домой? — Маргарет казалось, что она уже вдыхает запах вереска.
— Да, я обо всем договорился. Здешний кардинал — очень славный человек… Эскорт ждет. Мы поедем… в Сантандер, там нас ждет Трессилиан на своем корабле… Я договорился.
У Джерваса все плыло перед глазами, он пошатнулся и, вероятно, упал бы, если бы не держал Маргарет в своих объятиях. И тогда она произнесла слова, влившие в него силу жизни, поднявшие его дух сильнее кардинальского вина.
— Джервас! Чудесный, бесподобный Джервас! — Она обвила руками его шею, будто хотела задушить в объятиях.
— Я знал, что ты когда-нибудь это поймешь, — едва слышно молвил он.