Страница 4 из 23
Рекорд, поставленный при одевании, его не волновал совершенно. Наспех прихватив какое-то оружие – все же ночью небезопасно, он схватил камешки и рванулся на улицу, подгоняемый практически кричащим чутьем – он должен ее найти!
Должен!
Пока еще не поздно!
Куда его несли ноги, охотник не думал. Камни, казалось, жгли даже сквозь ткань.
Они его вели.
Они его подгоняли.
Шептали: «Быстрей! Быстрей!» – но маг этот шепот воспринимал криком. Никогда ему не слышались эти голоса так ясно. Сошел он с ума или нет – станет ясно позже, сейчас главное – успеть!
Успеть!
Несколько раз он проскакивал мимо каких-то криминальных разборок, но ему было наплевать, кого там убивают или грабят. Время не засекалось, он бежал вечность… И все же пути пришел конец. Ноги сами остановились на пороге разрушенного дома. Голоса камней стихли, как стих и назойливый звон в ушах. Осталась только тревога. Адальберт толкнул остатки двери и решительно переступил порог. Ветер бросил ему в лицо пыль и труху, но на большее не хватило. Кто-то боялся его, Адальбертова, присутствия. В самом дальнем углу зиял открытый люк в подвал. Маг подошел и присел – вниз уходила крутая лестница, залитая темнотой. Как спускаться?
– Ну посмотрим! – И Аль уверенно ступил на первую ступень.
Ничего не случилось. Камни ткнулись в бок, мол, не бойся, иди, и снова затихли. Кинжал лег в руку, и охотнику стало спокойнее.
Лестницу он преодолел, и за первым же поворотом забрезжил тусклый свет.
Охотник осторожно открыл почти целую дверь и… увидел Безымянку. Она сидела возле костра, обхватив колени, и медленно раскачивалась, словно находясь в трансе.
– Айша.
Нищенка вздрогнула, вскинулась:
– Не называй! Больно!
– Ты же ничего не помнишь.
Безымянка уперто склонила голову:
– Больно!
– Ты забыла, – Аль подошел и протянул мешочек.
– Оставила. Тебе.
– Не глупи. Я их не слышу!
– Слышишь. Ты же нашел меня.
– Айша!
– Не кричи! – нищенка вскочила на ноги. – Не кричи!
Аль глубоко вздохнул, успокаиваясь:
– Прости, – и уперто повторил: – Камешки забери. Я их не слышу.
– Слышишь. Мне они не нужны.
– Почему?
– Больно.
– Айша, мне нужна твоя помощь, – маг не знал, как уговорить взять камни, но чувствовал, что это важно.
– Что может сделать нищенка? – никогда еще Безымянка так не разговаривала.
– Все. И даже больше.
Она смолчала, опустив голову.
– Айша, пожалуйста. Возьми камни и помоги мне.
– Больно.
Он вздохнул:
– Но мне очень нужна твоя помощь!
– Зачем?
– Одному тяжело.
– Ты не будешь один. У тебя есть камешки. Они помогут.
– Айша, мне нужна твоя помощь. И твое знание.
Тишина…
– Айша. – Он повторял ее имя на все лады, понимая, что этим причиняет боль, но только так ее можно было удержать.
– Я не Айша.
– Айша! Предсказательница. Ты Айша Кел-ле!
– Нет.
– Да.
– Не надо, Аль. Мне больно!
– Айша! – Адальберт не выдержал, вскинул руку, чтобы сдернуть капюшон с ее головы, но… рука мага оказалась перехвачена. Он изумленно смотрел на неухоженную женскую руку, сейчас крепко державшую его за запястье. Она успела… как, почему? Ведь раньше… мысли разбил шорох четок, скользнувших от узкого запястья к локтю следом за широким рукавом балахона.
– Айша?
Безымянка подняла голову, ловя взгляд охотника, и все-таки отпустила его руку. Синие глаза смотрели на редкость ясно.
– Камешки твои. Возьми, – повторил он.
Секунда промедления, но… она взяла. Подержала мешочек в руках, слушая старых друзей, и спрятала в рукав.
– Спасибо.
Адальберта отпустило. Ему показалось, что камень с души упал. Даже грохот послышался.
– Айша…
– Молчи. – Нищенка тряхнула головой, совсем как когда-то, и тяжело вздохнула. – Очень больно. Тебе не нужна моя помощь.
– Нужна, Айша. Очень нужна.
Безымянка… хотя теперь уже не Безымянка, просто предсказательница вновь посмотрела в его глаза, и Адальберт неожиданно подумал, что если он и ошибается и это возвращение к рассудку всего лишь иллюзия, то скоро он об этом узнает.
Все узнают…
2. Охотники и их дичь
Паук повис над столом на длинной паутинке. Тонкие лапки осторожно перебирали ниточку, крошечный путешественник неспешно покачивался на сквозняке, веющем из всех щелей. Впрочем, при царящей жаре эти дуновения были спасением.
– А я говорю, не больше полтинника! – рявкнул коротышка-гном, не отрывая злого взгляда от своего собеседника. Да еще и кулаком по столу пристукнул, чудом не пришибив паука.
– Поимей совесть, Мур! – не остался в долгу Адальберт, флегматично потягивая дешевое молодое вино. – Ты посмотри, какие рога! Да за такие рожки и полторы сотни не жалко.
Впрочем, доставать из-под стола сумку, дабы собеседник мог полюбоваться на эти самые рога, продавец не стал: мало ли кто еще может заинтересоваться товаром.
Разговор велся в небольшом трактирчике, носившем гордое наименование «Дракон, рыцарь и дева». По семейному преданию, которое так любил рассказывать всем встречным-поперечным хозяин «Дракона», название появилось, когда его прапрапрапрабабушку похитили, а потом спасли. Тут восторженный слушатель обычно вопрошал: «И как же звали благородного рыцаря, спасшего вашу родственницу?» В ответ трактирщик Бри Леон Маас (обычно его запросто называли дядюшка Бри) недовольно кривился и спрашивал: «А кто вам сказал, что ее похитил именно дракон?»
В любом случае Адальберт Крей на эту удочку попался еще лет пять назад и повторять сей подвиг не спешил. Заняв столик в дальнем углу общего зала еще с утра, он вел неспешный разговор с покупателем, не обращая никакого внимания на молодую разносчицу, уже успевшую трижды поменять блюда на их столе, – все равно расплачиваться будет покупатель, огненно-рыжий гном по имени Мур.
– А может, тебе еще и бороду мою отрезать? – фыркнул тот, но уже на полтона тише.
Адальберт, оставивший старый полинялый балахон мага на вешалке у входа, мгновенно вцепился в бороду гному, оценивающе взвесил ее на ладони:
– Три медных, больше не дам. И то на такой товар еще покупателя найти надо.
На несколько мгновений в комнатушке повисла потрясенная тишина, а затем покупатель дернулся в сторону, разъяренно взвыв:
– Да издеваешься ты, что ли?! Какой гном тебе бороду продаст?
– Четыре медных. Учти, ты даже на черном рынке больше не получишь! – предостерегающе потряс пальцем его собеседник.
– Да ты…
– Пять, и это мое последнее слово!
– Пять с половиной!
– Пять с четвертью.
– Не больше пряди!
– По рукам!
Гном так не понял, когда в руках Адальберта блеснул тяжелый, чуть изогнутый нож. Короткий взмах, и в рыжей бороде стало на одну тоненькую косичку меньше. Мур терпеливо дождался, пока его собеседник осторожно подцепит волоски чистым лоскутом ткани, сложит их в отдельный кошель, отсчитает обговоренную сумму, и лишь потом позволил себе горестно взвыть:
– Говорила мне мама: «Не общайся с человеческими колдунами! Обчистят, как старую штольню, и ты еще должен останешься!»
– Умная была женщина, пусть алмазы будут ее гробницей, – по всем канонам гномьего этикета склонил голову в печальном поклоне молодой маг.
– Ты мне зубы не заговаривай! – злобно скривился его собеседник, механически поглаживая рукоять тяжелой секиры, стоявшей неподалеку у стены. – Говори, сколько хочешь?
Адальберт словно и не заметил этого:
– А я разве не назвал сумму?
Сторговались они на семидесяти пяти. Причем гном не прекращал ворчать, что он заплатил слишком уж много.
Получив товар, Мур из рода Мряу уже подхватил торбу, готовясь закинуть ее на плечо, но был остановлен грозным:
– Эй, ты куда?!
– В смысле???
– Сумку верни! Ты за нее не платил.
Несколько секунд гном осмысливал услышанное…
– Ты издеваешься?! – Скинутая на пол торба развязалась, и на гладко отшлифованные доски пола выкатилась огромная рогатая голова. Явно не козлиная. – Как я вот это по городу пронесу?