Страница 3 из 6
Вновь я повёз Демира в аэропорт, решил уже его до конца проводить, убедиться, что он улетел. Демир прошёл через таможню, и, помахав мне рукой, скрылся в глубинах. Я, радуясь, что избавился от турка, съел банан и поехал домой, где меня уже ждали вечерние гости. Демир обещался позвонить мне по прилёту — а лететь до Стамбула часа два или три. Часа через четыре он-таки позвонил, но тут оказалось, что он не в Стамбуле, а почему-то в Москве на Казанском вокзале, с улётом обломался, и мечтает с горя уехать в Красноярск обратно к жене.
— Я Казанский вокзал! Виза проблем! Стамбул проблем! Красноярск проблем! — страдал он: забери меня отсюда!
Я ему посоветовал приехать на метро "Речной вокзал", где и намерился его ждать. Демир тем временем обзавёлся другим хелпером, который и повёз его на Речной, но в назначенный момент ни Демира, ни хелпера я на Речном не нашёл. Поискав с полчаса, я вернулся домой, и Демир позвонил вторично. Оказалось, что он стоит мёрзнет не под землёй, а на улице, у таблички «Стоматология». Стоит с чемоданом и с другим хелпером, который и передал мне расстроенного Демира, как говорится, "с рук на руки".
Оказалось, что с просроченной визой Демира не захотели выпускать из России, и с горя он хотел поехать вновь в Красноярск к жене (ещё дольше просрачиваться), но ж.д. билетов на сегодня не было и он впал в ещё большее расстройство. Тем более что авиабилет протух и девяносто почти последних $ никто ему не вернул.
Последующий день (13 декабря) турок провёл у меня дома, перезваниваясь со своей красноярской женой и с иным турком, Абдуллой. Сей Абдулла — преподаватель Корана на мусульманских курсах, куда я ходил — оказался единственно полезным для Демира человеком. Назавтра он забил нам стрелку в мечети в 10.30 утра.
Абдулла, преподаватель арабского, оказался очень деловым и полезным человеком. На его машине мы отправились в турецкое посольство. Правда, посольщики не помогли соотечественнику, холодно посмотрели на него сквозь двойное стекло и послали вон. "Вы делали визу через фирму? в эту фирму и обращайтесь!"
И тут, повезло, один случай из сотни, — Абдулла тоже делал визу через эту же фирму и даже знал её офис в Москве. Приехали туда; в офисе две молодые девушки, и три пустых кресла, садимся мы втроём: я, знающий русский язык; турок Абдулла, немного знающий русский, и Демир, русским не владеющий. Все речи мы друг другу переводим: девушки говорят мне, я Абдулле, Абдулла Демиру, и так же наоборот.
Оказалось, большая проблема: ведь фирма, оформляя приглашение, как бы берёт на себя ответственность, и если приглашённые турки (они считаются, официально, "коммерческими партнёрами" фирмы) просрачивают визы, у фирмы могут отозвать лицензию. Месячная виза уже была просрочена на 27 дней, почти вдвое. Нужно продлить как можно скорее, и срочно отправить Демира домой.
— Сколько будет стоить? — нетерпеливо интересуется Абдулла, — я хочу платить!
— Это всё непросто, вас теперь любой милиционер может остановить, виза просрочена… — объясняют девушки, — не показывайте им паспорт, скажите им… скажите им…
— Милиционер нет проблема, — перебивает Абдулла, — можно просто: сто рубл!
Выяснилось, что для продления нам нужно сделать фотографии, регистрацию, ещё что-то, и сто сорок долларов. Девушки сказали, что нужно всё сделать сегодня или, максимум, завтра, и… Итак, мы побежали по Москве: фотографировать турка, делать какие-то справки у нотариуса, ещё куда-то и ещё потом за чемоданом. Чемодан без ручки был огромный, чуть ни в метр! Колесо не едет, чемодан в охапку — ничего перед собой не видишь! Привязал какую-то верёвку и потащил чемодан; турок, красно-запыхавшийся, бежал за мной. (Несмотря на цветущий возраст — 25 лет, Демир имел плохие самоходные свойства, курил, запыхивался и мёрз даже в куртке и шапке «Баск», что были ему мной выделены. Кроме того, священный месяц Рамадан, пост, и турок был не кормленный до вечера, как впрочем и я.)
Итого для турка сплошной кошмар: визу просрочил, денег нет, с самолёта завернули, холодно, голодно, чемодан неподъёмный, ручка оторвалась, одежда климату не соответствует, каждый мент может "сто рубл" потребовать, нужна какая-то регистрация, справки, фотографии, языка не понимает, да ещё и ходить надо быстро, чему в Анталии он не учился. Сплошные бедствия! И вот мы едем на метро «Бауманская», в мусульманский фонд «Ихлас» — сегодня последний день Рамадана, и уже знакомый читателю Абдулла, не только приглашал на праздничный ужин, но и выражал желание забрать Демира к себе (на снимаемую квартиру) и позаботиться о нём. И вот бедный несчастный турок Демир, голодный, запыхавшийся, и во всех прочих печалях, указанных выше, и мы с ним поднимаемся на 4-й этаж, заходим, а там:
Бум! Такие столы! Всякая снедь! Всякие люди, пир такой, и кругом азербайджанцы и турки ему: о, саляму алейкум, наш бедный брат! Иди к нам (по-турецки ему говорят), мы тебя накормим, продлим и спасём, и на самолёте домой отправим чисто-быстро! И мужик как в рай попал моментально. Оставил я его там, чемодан поставил к стенке и смылся быстро: мне ещё на день рождения к сестрице надо было идти, а о турке турецкие друзья позаботятся.
И так оно и вышло. Действительно, Демиру повезло. Редким образом повезло: во-первых, что я ему в поезде попался и принял участие в его судьбе (это уже, наверное, один шанс из тысячи), и второе, что я другого турка Абдуллу знал, который знал эту визовую фирму, а иначе никогда ни Демир, ни я не нашли бы эту фирму, и турок стал бы жертвой холода, голода и ментов в первую же ночь, попал бы в какую-нибудь тюрьму, а через пару месяцев был бы депортирован с "приятными воспоминаниями о России" и вечной отметкой никогда больше не появляться здесь и свою жену не навещать.
Так что Демира продлили (на деньги турка Абдуллы), и он благополучно улетел (за те же деньги). С ним улетела шапка фирмы «Баск», так что если вы, будучи в Турции, на курорте Анталия, увидите странного небритого человека с чемоданом без ручки и в синей пуховой шапке фирмы «Баск» — не удивляйтесь: это Демир Неджати. Он ностальгирует по России. Передавайте ему привет.
5. Новые святыни
В октябре 2003 года Илья Алигожин и автор этих строк оказались в далёком эфиопском городе Жижига. Приехали на автобусе с сомалийской границы (мы хотели попасть в Сомали, но сомалийцы нас не пустили без визы и завернули). Вечереет; рядом с трассой обнаружилась мечеть.
Вокруг мечети, в ожидании вечерней молитвы, уже скопилось около ста человек. Мы оставили рюкзаки во дворе; я совершил омовение, а Илья в это время общался с эфиопами. Захожу в мечеть, смотрю краем глаза — четверо эфиопов тащат куда-то наши рюкзаки за лямки. Но куда несут, неясно. Тут началась молитва, и я за рюкзаками не уследил.
После молитвы хожу ищу наши рюкзаки, фотоаппараты и ботинки; их нет. Эфиопы показывают: там они, в мечети. Никак не найду. Куда же их положили? И вдруг вижу их! Эфиопы, опасаясь, что имущество белых людей потеряется или будет кем-то украдено, — сложили наши вещи в михраб — нишу в стене мечети, указывающую направление на Мекку! Таким образом, не меньше трёхсот человек совершали свои молитвы в сторону наших святых рюкзаков, возможно предполагая, что это непременная принадлежность мечети.
Поблагодарив заботливых эфиопов, мы с Ильёй забрали рюкзаки, ботинки и фотоаппараты и направились к выходу.
А в 2000 году, в Танзании, мы (я + Андрей Мамонов) целиком стали объектом поклонения: мы попросились ночевать в церковь, поставили палатку перед алтарём, и только разделись и залегли в неё — пришли прихожане и началось вечернее богослужение! Мы лежали в палатке, не шевелясь, часа два, тихо хихикая.
6. Назойливый глухонемой
Ко мне порой приходят странные гости. Вот в феврале 2003 г. пришёл глухонемой автостопщик. Настоящий глухонемой. Сначала он, правда, позвонил. Через переводчика. Хотел узнать мой адрес. Я сказал, но добавил, что приходить в гости можно только в вечернее время, предварительно позвонив. Переводчик, наверное, плохо перевёл.