Тяжелые звезды

Хорошо, что нам удалось предугадать события. Потрепанные, побитые, но не утратившие боевой дух наши части уходили из города. Уходили, чтобы через самое короткое время вернуться в Москву — вооруженными, экипированными, на грозной броне боевых машин. Но пока, без оружия, они представляли из себя легкую добычу, и в этот сложный момент их вплоть до шоссе Энтузиастов сопровождали бойцы спецназа из отряда «Витязь» под командованием полковника Сергея Лысюка.

Генерал Романов, впервые сообщивший мне о том, что боевики Макашова рванули к телецентру, выводил в Балашиху именно ОМСДОН. Примерно в 16.05, зная, что на шоссе Энтузиастов и Горьковском шоссе наши безоружные бойцы скорее всего уже находятся в безопасности, я дал команду Анатолию Александровичу: «Дальше давай самостоятельно. «Витязь» пусть разворачивается и прямиком в Останкино». Успели.

На проспекте Мира Лысюк догнал 11 большегрузных машин и автобусов с людьми, среди которых были и вооруженные автоматами: «Я их вижу… Что делать? Можно ли применить оружие?» Но такую возможность я даже не обсуждал, дав команду идти на обгон и организовать оборону телецентра. В воскресный день на столичном проспекте не могло быть и речи о боестолкновении. Могли пострадать невинные люди. К тому же еще оставалась надежда, что, увидев надежно охраняемый телецентр, Макашов откажется от его штурма. Все же генерал… Одно дело — бить безоружных милиционеров и солдат и совершенно другое — по-настоящему схватиться с боевым подразделением специального назначения, прошедшим Фергану, Баку, Ереван, Нагорный Карабах. Бойцы спецназа были надлежащим образом обучены и не дрогнули бы перед куда более грозным противником.

БТРы «Витязя», с ходу взломав ограждение, заняли первый студийный комплекс (АСК-1). Потом, когда в телецентр прибыл генерал Павел Голубец, мой заместитель, стало ясно, что объектом штурма скорее всего станет другой студийный комплекс (АСК-3), откуда ведется прямое телевещание. Поэтому Павел с частью спецназовцев перешел по подземному переходу именно в эфирный корпус и подготовил круговую оборону.

500 человек, которых Макашов собирался бросить на штурм «Останкина», предварительно «разогревали» речи Виктора Анпилова и Ильи Константинова. Было у них оружие, включая гранатометы. Был и кураж, мешающий реалистично оценить истинное положение вещей. Не сомневаюсь, что главный расчет Макашова строился на применении массы безоружных людей, прикрываясь которыми в здание телецентра должны были ворваться боевики-чистильщики. Поэтому первым делом нападавшие стали сбиваться в толпу, блокировать дороги и останавливать троллейбусы, высаживая из них людей. Казалось, власть дрогнула: гуляющая молодежь, опьяненная первыми победами в районе Белого дома, ревела от восторга и лупила отнятыми дубинками по отнятым щитам. На совести радикальных политиков их революционный задор, вот только военный человек Макашов не мог не понимать, что для полноценного штурма, когда разница в потерях между обороняющимися и атакующими составляет, как правило, один к трем, ему потребуется кинуть на алтарь этой сомнительной победы около пятисот жизней своих сторонников и более чем полторы сотни жизней военнослужащих и сотрудников МВД. Кажется, это и была та «любая цена», которую готовы были заплатить оппозиционеры за несколько минут прямого эфира.

То, что наши бойцы будут оборонять стратегический объект до последнего человека — уж в этом у него не должно было быть никаких сомнений.

Примерно в 18.30 к Макашову вышел командир взвода, начальник караула по охране телецентра и у дверей АСК-3 предупредил, что для охраны телецентра прибыл отряд специального назначения. Спецназовцы заняли оборону и будут выполнять приказ. «Поэтому я, — сказал старший лейтенант, — вас официально предупреждаю. Прошу увести людей и не предпринимать никаких мер для штурма. Если будет штурм, будет ответный огонь».

Макашов проигнорировал предупреждение. Более того, стал убеждать окружающих, что все внутренние войска уже перешли на сторону Белого дома, а тут засели «остатки».

Твердо знаю, не мог генерал Макашов не отдавать себе отчета — на что шел сам и гнал вперед своих людей. Тем не менее он дал команду проделывать проходы к АСК-3. Проходы пробивались тяжелыми грузовиками под прикрытием вооруженных людей. Видеооператор отряда «Витязь» снимал это с внутренней стороны. Когда впоследствии мы сопоставили его съемку с тем материалом, который отснял французский телеоператор, мы увидели все тех же людей с оружием в руках.

Мне по рации был слышен доклад командира отряда генералу Голубцу: «Вижу изготовившегося гранатометчика!» Генерал доложил об этом на командный пункт. В 19.10 оборвалась жизнь рядового Николая Ситникова, бойца отряда «Витязь», погибшего от гранатометного выстрела.

Свидетельства тех дней подробно описаны во множестве изданий. Но одно из них, опубликованное в газете «Московские новости» 10 октября 1993 года, очень живо передает обстановку, которая складывалась у стен телецентра: «…У здания «Останкино» собралось более 10 тысяч человек. В две шеренги выстроились баркашовцы — боевики Русского национального единства. По их осанке и оснащению видно — непрофессионалы. Но вооружены не только стрелковым оружием, но и гранатометами.

Несколько бутылок с горючей смесью полетели из толпы во входные двери телецентра. Внутри стал разгораться пожар. Прорезав толпу, два «Урала» (На самом деле, ЗИЛ-131. — Авт.) стали попеременно таранить стеклянный холл здания. Со звоном рушились стекла… Генерал Макашов, руководивший нападавшими на телецентр боевиками, обратился к защитникам «Останкино» с предложением сдаться без пролития крови. На принятие решения Макашов великодушно дал 15 минут.

Первая очередь — трассерами — прошла над головами атакующих. Люди, давя друг друга, отхлынули от здания. «Всем отойти от стекол!» — раздался громкий голос от дверей. Одетый в камуфляж спецназовец выскочил из здания телецентра, в одиночку пошел на толпу. Автомат он держал за ствол. «Вам что, обязательно все ломать нужно?» И толпа расступалась перед ним, образуя естественный коридор. Неспешно развернувшись, спецназовец так же спокойно вошел в здание. В задних рядах атакующих Анпилов гневно выговаривал оробевшим: «Что, увидели автомат и испугались? А вы как думали — они там без оружия сидят?»

Через несколько минут два оглушительных взрыва прогремели возле самых дверей, и сразу же с обеих сторон заговорили автоматы. Толпа в ужасе рванула в рощу. Многие спрятались за ближайшим гаражом».

Еще раз подчеркну: команда стрелять на поражение была дана только после того, как погиб наш товарищ — рядовой Николай Ситников. И, конечно, без промедления в район телецентра стали убывать на помощь другие подразделения внутренних войск. Уже в 23 часа Макашов доложил в Белом доме, что «Останкино» взять не удалось. И это после победных реляций… Поэтому и шок, испытанный организаторами смуты, был так велик, и остаток ночи — мы знаем — в Белом доме был похож на агонию.

Теперь инициатива уже находилась не в руках вооруженной оппозиции, а принадлежала нам. И вовсе не безоблачной казалась действительность.

Тут время вспомнить о том докладе генерала Анатолия Романова, когда он сообщил мне о якобы имевшем место предательстве командира Софринской бригады. Все это тем более важно, что факт предательства подтвердился, а сам Васильев, уволенный из внутренних войск, еще долго пытался рядиться в одежды «защитника закона» и человека, «пострадавшего за справедливость».

Можно было бы махнуть рукой: мало ли встречается на пути людей, которым можно дать короткую характеристику: «Склонен к измене»? Но в том и заключаются уроки октября 1993 года, чтобы внутренние войска не поддавались на заманчивую перспективу растить внутри своей системы политически удобных офицеров. Есть воинский долг, закон и приказ. Любой солдат, сержант, офицер должны руководствоваться только этими понятиями.

Васильев командовал в тот день своей бригадой — прославленной, боевой бригадой из подмосковного города Софрино. Именно в ней служил в свое время замполитом погибший в Нагорном Карабахе Олег Бабак, которому одному из последних в нашей стране было присвоено звание Героя Советского Союза.