Страница 152 из 172
В разное время его и называли по разному, вкладывая особый смысл в произношение слов «Государь», «Хозяин» и «Вождь».
Другое дело, что наша страна станет совершенно иной, если девиз «Служу своему государю!» наконец сменится и в чести станут гордые слова — «Служу своему государству!»
Эти мои отвлеченные размышления следует понимать так, что, на мой взгляд, правительство Черномырдина было сложено из разных людей. Были в нем сильные профессионалы, были и те, кого пропихивали в исполнительную власть всевозможные группы и группировки, обосновавшиеся в коридорах Кремля и администрации президента на Старой площади.
Я всегда удивлялся умению Черномырдина маневрировать среди этих разнонаправленных течений. Иногда мне казалось, что ему не хватает жесткости при отстаивании собственных позиций. Что его мягкость и деликатность можно приберечь для другого случая.
Приход в правительство Анатолия Чубайса, Бориса Немцова и Альфреда Коха ознаменовался тем, что еженедельные заседания в кабинете премьер-министра, которые проводились Черномырдиным по понедельникам в половине десятого утра, стали начинаться на четверть часа позже обычного.
Такого раньше никто себе не позволял. Заседание обычно начиналось минута в минуту. Но эта молодая команда просто опаздывала к началу и появлялась, как правило, одновременно, демонстрируя остальным членам правительства свою независимость.
Думаю, что эти нарочитые опоздания и улыбки должны были символизировать особую степень свободы, которую давал Чубайсу, Немцову и Коху карт-бланш президента действовать в правительстве по своему усмотрению, и то, что они считают Черномырдина отыгранной картой.
Ребята они были неглупые и хорошо понимали, что политическая смерть Черномырдина, которого они держали, видимо, за сказочного Кащея, таится вовсе не в игле, а в праве распределять трансферты — денежные суммы, отправляемые в регионы для покрытия многочисленных расходов.
В стране, где большинство регионов в силу экономической несостоятельности дотируются из государственной казны — настоящим председателем правительства является тот, кто наделен правом подписи этих финансовых документов.
Только к нему выстраивается очередь из республиканских президентов и губернаторов. Только он обладает подлинным влиянием и властными рычагами. От его решения зависит — дать или не дать денег большим и малым регионам, которые полностью зависят от трансфертов. Их, по заведенному правилу, ежемесячно, 26 числа, лично распределял председатель правительства В.С. Черномырдин.
Схема, придуманная командой А. Чубайса, была по-своему остроумна и в то же время незамысловата.
Накануне заседания правительства, поздним вечером, часов в десять, из Министерства финансов приходил проект постановления, который, в силу своего позднего появления, автоматически ставился в самом конце будущей повестки дня и заявлялся в ней как дополнительный.
Документ, внешне совершенно безобидный, тем не менее, содержал 2–3 ударных строки или пункт, которые на самом деле и должны были изменить существующий порядок вещей.
Расчет делался на то, что к обеду измотанные обсуждением нескольких «основных» вопросов повестки дня члены правительства проголосуют за что угодно, даже не вникая в суть документа.
У кого-то дела, у кого-то обед… Никто и глазом не успеет моргнуть, как решение, принятое мимоходом, обретет силу решения правительства РФ со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Документ, который должен был пройти на следующий день именно по этой схеме, наделял А.Б. Чубайса, министра финансов и первого вице-премьера, правом распределять трансферты без участия Черномырдина.
В секретариате вице-премьера работали очень добросовестные сотрудники. Установившаяся практика позволяла к началу рабочего дня подготовить для меня экспертную оценку любого документа, даже если он поступил глубокой ночью. Так было и на этот раз.
Всесторонняя экспертная оценка свидетельствовала, что я оказался прав.
Поэтому на следующий день, во время десятиминутного перерыва в заседании правительства, когда Черномырдин вызвал меня по какому-то стороннему делу, я прежде всего спросил, читал ли он проект постановления, который будет обсуждаться в самом конце заседания. «Нет, не читал, — признался Виктор Степанович. — А что там такое?» «А вы почитайте, — ответил я и протянул ему лист бумаги. — Вот здесь написано, что министр финансов распределяет 26 числа каждого месяца деньги по каждому субъекту Федерации. В нашей ситуации это означает, что это не вы, а Чубайс берет управление страной в свои руки, так как трансферты — это донорская кровь, без которой многим регионам просто не выжить».
На Черномырдина это известие произвело должное впечатление. «Хорошо, — согласился он, — я обязательно скажу, что распределение трансфертов остается за мной».
Когда же очередь дошла до этого злополучного документа, а я высказал свое мнение, Анатолий Борисович Чубайс просто побагровел.
Знаю, что, вернувшись к себе, он даже затеял расследование и сетовал на то, что в его окружении появился предатель, питающий Куликова важной информацией. Но в этом не было и доли правды. Главным во всей этой истории для меня оставалось то, что рычаги управления страной оставались все-таки в руках Черномырдина.
Превентивные Удары
Мой официальный визит в Израиль шел строго по заранее согласованному протоколу. После встречи с премьер-министром Биньямином Нетаньяху предстояла аудиенция у президента этого государства, который по существующим здесь правилам выполняет, скорее, представительские функции. Поэтому президентами Израиля становятся люди заслуженные, известные, олицетворяющие собой живую историю этого небольшого ближневосточного государства, появившегося на карте лишь после окончания Второй Мировой войны.
Как мне было известно, президент Израиля Эйзер Вейцман во время этой войны сражался в рядах антигитлеровской коалиции: был офицером, летчиком в военно-воздушных силах Великобритании.
Оказавшись лицом к лицу с Вейцманом, я сразу же почувствовал добрую человеческую симпатию, которую излучал этот пожилой, крепкий человек, представляющий, помимо Израиля, еще и поколение моего отца.
Я заметил, что во время беседы президент как-то странно поглядывал на меня, будто хотел задать не протокольный, а интересующий только его одного вопрос. В конце концов он нашел удобную паузу и очень вежливо поинтересовался: «Скажите, господин генерал, а на каком фронте в годы Второй Мировой войны вам пришлось воевать?..»
Поначалу я опешил. «То ли я так неважно выгляжу, — подумал я, — то ли президент, мягко говоря, принимает меня за другого человека…» Но потом, сообразив, что заблуждение Вейцмана основано исключительно на уважении к моему высокому воинскому званию генерала армии (он просто не мог поверить, что мне чуть больше пятидесяти лет), громко рассмеялся: «Я, — говорю, — господин президент, всего лишь 46-го года рождения… Воевать мне пришлось на другой войне. Но мой отец, он, действительно, штурмовал Берлин, служил в артиллерийской батарее».
Эйзер Вейцман несколько смутился, но мы быстро сгладили возникшую неловкость. Расстались по-дружески. Как два офицера, которым есть, что рассказать друг другу.
На обратном пути, в самолете, я еще раз вспомнил об этом разговоре и даже не улыбнулся. Скоротечное историческое время, на стремнине которого оказались я и мои ровесники в России, на самом деле вместило в себя столько событий, предательств, смертей и тревог, что их без преувеличения хватило бы на несколько человеческих жизней…
Вечером 18 декабря 1997 года в здание Главного управления по борьбе с организованной преступностью МВД России (Сокращенно — ГУБОП МВД РФ. — Авт.) прибыл некто Балауди Сайдулаевич Текилов, представившийся полномочным представителем Государственной комиссии при президенте России по розыску. Пояснил, что занимается проблемой обмена находящихся в Чечне заложников и предъявил удостоверение данной комиссии № 007 на свое имя. Этот же документ наделял обладателя удостоверения правом на хранение и ношение пистолета «BERETTA» № G69 451Z. Собственноручная подпись секретаря Совета безопасности РФ Ивана Петровича Рыбкина под разрешением на оружие не оставляла сомнений в том, что вышеозначенный Текилов — человек серьезный. Что дело, которым он занят в Москве, является важным и, возможно, сопряжено со смертельной опасностью.