Страница 11 из 22
29 Ни рескрипт о терпимости, который Грациан издал сразу после получения известия о смерти дяди, ни эдикт от 25 сентября 378 г. не дает и намека на дату, когда новость достигла императора. Эдикт был издан от имени Валента, Грациана и Валентиниана, но это вовсе не означает, что Валент был еще жив. Действуя в соответствии с рескриптом о терпимости, македонцы встретились в синоде Антиохии в Карии еще до конца 378 г. (Duchesne, 1924. 2, 343. № 1). Но невозможно точно установить, когда они о рескрипте узнали. Зеек, датировавший его между 18 августа и 25 сентября (1919. 250), не указал, какими причинами руководствовался. Насколько я могу видеть, их нет.
теологических споров и письменных доказательств единосущности Отца, Сына и Святого Духа есть отрывок, требующий самого пристального внимания. «Разве мы не слышали, – писал Амвросий, – по всей границе от Фракии через Дакию, Мёзию и всю Валерию проповедующих богохульников (то есть ариан) и галдящих варваров?» Амвросий пропустил Паннонию Секунду, где, очевидно, стояли главные силы Грациана. А то, что он подчеркнул вторжение в Валерию, – всю, – чрезвычайно важно.
В De fide готы все еще оставались единственными врагами. Однако вскоре Амвросий получил более точные и тревожные новости. «Гунны, – теперь писал он, – напали на аланов, аланы на готов, а готы на тайфалов и сарматов. Готы, вытесненные из своей собственной страны, и это еще не конец». Расплывчатая картина, представлявшаяся римлянам о событиях за Дунаем, стала яснее: вестготы Атанариха, не присоединившиеся к Фритигерну, напали на тайфалов в Олтении, а потом на сарматов в Каукаланде. По всему варварскому миру, «до маркоманов и квадов», люди пришли в волнение. У нас нет информации относительно сопротивления, которое сарматы в Каукланде, Банате оказывали готам. Оно должно было быть упорным (аргараганты известны своей храбростью и предприимчивостью). Но сопротивление было сломлено, что, очевидно, вынудило большую группу сарматов переправиться через Дунай в Валерию. В декабре 378 г. отставной генерал Феодосий, поспешно вызванный из Испании, разгромил захватчиков[30]. Хотя рассказ о сраже30 Пакат едва коснулся военной деятельности Феодосия до его возвышения на трон. Синезий, судя по всему, упоминает о победах Феодосия в 374, а не в 378 г. Рассказ Феодорита долго подвергался сомнению. Тиллемону пришлось защищать его от Барония; Витерсхейм-Дан II назвал его ein albernes Märchen (нелепой сказкой). Аутентичность рассказа теперь является общепризнанной. Феодорит ошибочно определил место сражения – во Фракии. Оно произошло на нии церковного историка Феодорита изрядно приукрашен, по сути он правдив. Один фрагмент даже проливает свет на состав вторгшихся орд. «Многие варвары, – писал Феодорит, – были убиты собственными соотечественниками». Очевидно, сарматы-лимиганты, рабы аргарагантов, восстали против своих господ и убили их, используя оружие, которое должны были обратить против римлян.
Победа Феодосия, вероятно, слегка ослабила давление на одном участке фронта. Но это был всего лишь эпизод в масштабной борьбе. В январе 379 г., когда Грациан объявил Феодосия императором, сложилась уже практически безнадежная ситуация: «Города опустошены, мириады людей убиты, земля пропиталась кровью, а чужеземцы ходят по этой земле, словно она принадлежит им». Грациан больше не мог из своего штаба в Сирмиуме влиять на ситуацию на фронте, протянувшемся от Западной Венгрии до Черного моря. Восточная часть Иллирика[31], включавшая диоцезы Дакия и Македония, была добавлена к преторианской префектуре востока, в которой Феодосий должен был стать преемником Валента[32]. Раззначительном расстоянии от Сирмиума. Сарматы не осмелились бы напасть на войска Грациана в Паннонии Секунде. Дружба Феодосия с Майорианом, которого он взял с собой в качестве maagister utriusque militia, когда принял командование на востоке, датирована после 378 г., когда генерал уже был командиром в Аквинкуме. Все это указывает на Валерию.
31 Иллирик – римская провинция, Иллирия – историческая область, западная часть Балканского полуострова.
32 Широко обсуждаемая административная история Иллирика интересна нам, только поскольку она затрагивает военную историю 379–395 гг. С ликвидацией готской угрозы отдельная иллирийская префектура стала лишней. Осенью 380 г. Македония и Дакия стали западными и оставались таковыми до 387 г., когда Максим изгнал Валентиниана II из Италии. С тех пор восточная часть Иллирика стала принадлежать не востоку и не западу, а Феодосию. Есть основания полагать, что бразды правления перешли к Феодосию еще в 383 г. В следующем году он вернул префектуру Валентиниану П. Это был просто вежливый жест. деление провинции Иллирик на восточную и западную части было обусловлено чисто военными причинами. Грациан взял на себя борьбу против захватчиков Паннонии.
Духовные историки Сократ и Созомен туманно упоминают о племенах с берегов Истра – варварах. Римский оратор Симмах (340–402) также ссылается на победы двух императоров, но не называет их врагов. Поэты, к счастью, более конкретны. От Паката и Авсония мы узнаем, что люди, которые теснили сарматов к западу от Дуная, теперь атакуют укрепленную границу и уже перешли ее во многих местах. Феодосий все еще был в Испании, когда готы, гунны и аланы ворвались в Валерию. «Все, что гот разорит, гунн разграбит, а алан унесет, Аркадий позднее захочет [вернуть]» («Quidquid atterit Gothus, quidquid rapit Chunus, quidquid aufert Halanus, id olim desiderabit Arcadius»). «Увы, я утратил Паннонию», – жалуется res publica[33], заклиная Феодосия прийти на помощь. Пакат явно преувеличивал. Паннония еще не была утрачена, но пребывала в опасности. В конце 378 г. Авсоний, друг и учитель Грациана, консул 379 г., получил в Трире хорошие новости:
«Все враги теперь побеждены (где смешанные орды франков и свевов спешат подчиниться, желая служить в римских армиях; и где кочевые банды гуннов установили союз с сарматами; и где геты со своими друзьями аланами нападали на Дунае – поКаким бы ни являлся административный и церковный статус Иллирика в 383–395 гг., префектура принадлежала по множеству военных и практических причин к востоку. От Дрины до Черного моря армиям Феодосия противостояли гунны.
33 Общее дело (лат.). (Примеч. пер.)
беда принесла мне на быстрых крыльях новость об этом), и теперь император удостоит меня высокими почестями…»
Возможно, неправильно придавать слишком большое значение дифференциации между савроматами и аланами и предполагаемому союзу между варварами, хотя сарматы, подвергшись нападению готов, действительно могли обратиться к гуннам за помощью. Победы не могли быть такими убедительными, какими они выглядели из далекого Трира, – война продолжалась.
Грациан оставался в Сиримиуме весь февраль и первую половину марта. 5 апреля он был в Трикиане (современный Сагвар), в городе на пути из Сопианы в Аррабону, в 10 милях к югу от северо-западного побережья озера Балатон. Чем он занимался в Северной Паннонии, мы узнаем из нескольких фрагментов Авсония. Галльский ритор, возможно, несколько преувеличил подвиги императора, но он, по крайней мере, их не придумал, что доказал исход борьбы. В благодарность за консульство, обращаясь к Грациану в Трире в конце 379 г., Авсоний восхваляет молодого правителя за «восстановление мира всего за один год на дунайских и рейнских границах». Он называет императора Sarmaticus, «потому что он завоевал и простил этот народ»[34]. В эпиграмме Авсоний хвалит Грациана, который «средь бряцанья оружия, свирепых гуннов и опасных, украдкой подкрадывающихся савроматов, каждую минуту отдыха, которую имел, посвя34 Аланы, которых Грациан завоевал «дорогой ценой» (Epit. De caes. XLVII. 6; Zosimus, IV. 35, 2), вероятно, были среди тех, кого он «простил». Грациану так нравились аланы, что он иногда даже носил их платья. Когда он бежал из Парижа в Лион, с ним были не более 300 всадников. Армия почти до последнего человека перешла к Максиму. Преданные всадники, наверное, были его любимыми аланами.