Страница 17 из 73
Они забрались в шлюпку. Блестела темная водная гладь; впереди угадывался чернеющий остров. Эбби гребла, осторожно разворачивая весла, чтобы уменьшить всплески. Лодка с шуршанием накатила на песок, и они торопливо выбрались из нее. Свет от дома едва проглядывал сквозь деревья.
— И что теперь? — шепотом спросила Джекки.
— За мной. — Эбби направилась вперед по компасу — пересекла берег и, продравшись сквозь прибрежные розовые кусты, вошла в лес. Сзади доносилось дыхание Джекки. В лесу казалось темно, как в пещере. Эбби включила фонарик и, прикрывая его рукой, двинулась сквозь мшистые заросли, направляя луч то вправо, то влево в поисках кратера. Время от времени подруги останавливались, чтобы свериться с компасом.
Прошло минут десять, но они ничего не обнаружили. Продолжая свой путь через остров, они оказались в болоте, и им по грудь в воде пришлось преодолевать вброд какую-то вялотекущую водную преграду; Эбби держала рюкзак над головой. За болотом открылось поле. Прячась в деревьях, Эбби осмотрела его в бинокль, пока Джекки выливала из обуви болотную воду.
— Я околеваю.
Уходившее вверх по склону поле сменялось ухоженным лугом с теннисным кортом, за которым возвышался огромный дом. В одном из окон она увидела движение: мелькнула чья-то тень.
— Нам надо перебраться через поле, — прошептала Эбби. — Кратер может быть там.
— А не лучше обойти?
— Нет! Все как наметили.
Они замерли.
— Страшно? — Эбби слегка толкнула подружку.
— Да. И мокро.
Она вытащила из чехла флягу и протянула Джекки; та, глотнув, вернула ее назад, и Эбби тоже сделала глоток.
— Порядок?
— Нет.
— Давай-ка побыстрее покончим с этим. — Эбби ощутила разлившееся внутри тепло и двинулась вперед.
Падавшего от дома света вполне хватало, и она убрала фонарик в рюкзак. Медленно, на четвереньках, да еще и пригнувшись, они стали пробираться в густой жухлой траве.
Девушки были где-то посередине, когда вдалеке залаяла собака. Они инстинктивно припали к земле. Из дома слабо донесся и стих голос Фрэнка Синатры — кто-то открыл и закрыл дверь. Они подождали.
Вдалеке вновь раздалось тявканье. Эбби почувствовала, как по спине струйками стекает ледяная вода, и задрожала.
— Эбби, прошу тебя, давай сматываться отсюда.
— Тсс.
Уже готовая подняться, Эбби вдруг заметила две метнувшиеся из-за угла дома тени; устремившись на лужайку, они стали носиться по ней, принюхиваясь к земле.
— Собаки.
— Еще не хватало.
— Сваливаем отсюда. На «три» бежим к воде.
Джекки заскулила.
— Раз, два, три. — Эбби вскочила и рванула через поле; Джекки — за ней. Позади раздался свирепый лай. Они прыгнули в воду; медленным, но мощным течением их увлекло в сторону леса. Погрузившись всем телом, Эбби, высунув лицо, старалась дышать ртом. Лай приближался, и вскоре она увидела прыгающие на склоне лучики фонариков: в их сторону по полю бежали двое мужчин.
Теперь лай доносился сверху по течению, где они, видимо, вошли в воду. Раздались крики подоспевших мужчин, прогремел выстрел.
Течением ее унесло в лес, и чернота сомкнулась вокруг. Она пыталась высмотреть Джекки, но было слишком темно. Бег воды становился быстрее, омывая отшлифованные булыжники и толстые корни хвойных деревьев. Она различила звук — шум воды — на фоне все ускорявшегося потока.
«Водопад». Она дернулась к берегу, попыталась ухватиться за булыжник, но тот оказался скользким от тины, и ее потащило дальше. Шум усиливался. Бросив взгляд вниз по течению, она различила в темноте тонкую белую линию. Метнулась к очередному булыжнику и на мгновение сумела зацепиться, однако стремнина, закрутив ее, заставила выпустить камень.
— Джекки! — захлебываясь, прохрипела она и почувствовала неодолимо влекущую ее силу, неожиданную невесомость, рев белой пены вокруг и стремительное погружение в темноту холодного водоворота. На мгновение потеряв ощущение верха и низа, она яростно бултыхалась, пытаясь достичь хоть какого-то равновесия, и наконец вырвалась на поверхность. Задыхаясь, отчаянно размахивая руками и стараясь удержать голову над бурлящим потоком, она озиралась вокруг в стремлении выдраться из этого водоворота и вскоре оказалась в тихой заводи. Ночное небо, океан — она была недалеко от берега. Ее вынесло течением к гравийным отмелям, и она, пытаясь нащупать дно, почувствовала под ногами рыхлую гальку. Откашливаясь и выплевывая воду, Эбби выбралась на отмель и стала вглядываться в темноту, но вокруг царила тишина. Не было слышно ни людей, ни собак.
— Джекки! — прошипела она.
Через мгновение та показалась из воды, поднимаясь на колени и отплевываясь.
— Джекки, ты жива?
— Твою мать… да, — послышался хриплый ответ после некоторой паузы.
Придерживаясь кромки деревьев, подруги вдоль берега дошли до шлюпки, подтащили ее к воде и отчалили. Вскоре они уже были на катере и, с минуту помолчав, дружно расхохотались.
— Ладно, — отдышавшись, сказала Эбби, — давай сниматься с якоря и валить отсюда на фиг, а то они еще пустятся за нами на своей здоровенной яхте.
Они сняли мокрую одежду, развесили ее на поручнях и, оставшись нагишом, развернули катер в темноту ночного океана, поочередно передавая друг дружке бутылку «Джим Бим».
ГЛАВА 20
Форд всегда считал себя неплохим ходоком, но этот буддийский монах в своих шлепанцах и развевающемся, точно крылья, шафрановом облачении несся по лесу с проворством летучей мыши. Они молча шли без отдыха несколько часов, пока не оказались возле валуна, за которым открывалась крутая ложбина. Внезапно остановившись, он уселся, тряхнув своими одеяниями, и склонил голову в молитве.
Немного погодя он поднял глаза и указал на ущелье.
— Четыре мили. Дойдете по основному каньону до горы и подниметесь. Окажетесь над шахтой — увидите ее в долине. Будьте осторожны: по горе ходят патрули.
Сложив руки, Хон поклоном выразил свою признательность.
— По пути поблагодарите Будду, — ответил монах. — А теперь идите.
Хон вновь поклонился.
Он остался сидеть на скале, склонив голову в медитации. Форд двинулся вперед по склону, обходя огромные валуны, отшлифованные и оказавшиеся здесь с незапамятных времен в результате наводнений. По мере того как каньон, сужаясь, превращался в теснину, растущие на крутых склонах деревья, смыкаясь над ними, образовывали тоннель. В тяжелом воздухе гудели насекомые и пахло сладкокорнем.
— Невероятно тихо, — отдуваясь, заметил Форд.
В ответ Хон покачал своей круглой головой.
Форду то и дело попадались на глаза выбитые на валунах буддийские молитвы; кое-где они почти стерлись от времени. В одном месте они увидели лежащего Будду длиной около сорока футов, высеченного на естественном выступе стены каньона. Остановившись, Хон возложил к нему цветы.
Теснина заканчивалась тропой, круто уходящей в гору. На подступах к вершине из-за деревьев показалось солнце. Гору венчала разрушенная стена, за которой Форд увидел развалины опутанного стеблями небольшого храма. С одной стороны стояла обгоревшая и изуродованная зенитка времен вьетнамской войны, с другой — вторая огневая точка.
Подав Хону знак задержаться, Форд пробрался сквозь листву и перелез через разрушенную стену. Услышав шорох, он резко развернулся, выхватывая свой «вальтер», однако это оказался всего лишь варан, зарывшийся в опавшие листья. Не убирая пистолет, Форд вышел на площадку и, оглядевшись, махнул Хону. Они пробрались по тропе ко второй огневой позиции, оборудованной на верхнем уступе горы, откуда просматривалась уходящая вниз долина.
Форд подполз к краю и посмотрел вниз.
Открывшаяся его взору картина была столь неожиданной, что он поначалу ничего не понял. Деревья в центре долины казались придавленными и расходились в некоем радиальном узоре от центра в стороны, словно спицы гигантского колеса. Над непрекращавшейся внизу деятельностью висело облако дыма. Вереницы истерзанных людей с налобными повязками двигались от центрального кратера и назад к нему; на спинах они таскали полные камней корзины. Высыпав синеватые камни в возвышавшуюся ярдах в пятидесяти огромную кучу, они, сгорбленные, с трудом передвигая ноги, возвращались за новой порцией. На горе камней роились изможденные дети и старухи; разбивая молотками глыбы, они просматривали осколки в поисках драгоценных вкраплений.