Страница 9 из 12
Да неужели?!
— Я хочу попросить тебя, не присылай мне больше ничего. Мне трудно подарки Диреева объяснить, а мы встречаемся.
— Ты его любишь?
— Ты не имеешь права задавать мне такие вопросы, — воскликнула я. Но он не стал извиняться, впрочем, не нужны мне его извинения. И он сам не нужен. Поскорее бы уйти. — Цветы. Ты прекратишь?
— Если ты встретишься со мной и поговоришь нормально.
— Егор, ты в своем уме? Я не то, что встречаться, я видеть тебя не могу.
— Почему?
— Я с Диреевым. У нас все хорошо.
— Кого ты хочешь убедить? Меня или себя?
— Ты ничего про меня не знаешь, — разозлилась я. Как он может? Появляется в моей жизни и чего-то требует, когда не имеет на это ни малейшего права. Он прошлое. Мое паршивое, безрадостное прошлое.
— Ошибаешься, я знаю достаточно. И я знаю, что ты до сих пор дрожишь от одного моего прикосновения. А со Стасом… у него только одна страсть… его работа. Допускаю, что тебя он любит больше, но вот ты… согласишься ли ты его с ней делить?
Ненавижу его.
Я вскочила и бросилась к выходу. Лучше я там, на улице подожду. Отдышусь. Глядишь, успокоюсь. Но не успела я выйти из ресторана и завернуть за угол, к машине, как меня кто-то схватил сзади. И это был явно не Егор или Диреев, и даже не Вик, это был какой-то псих, маньяк и кажется в компании нескольких таких же психов. Блин, а я в платье и на каблуках, и кричать мне не дает дурацкая тряпка, зажатая у носа. Твою мать, хлороформ! Какого.? Меня вырубило мгновенно. Зато пробуждение было потрясающим. Потрясающе болезненным. Особенно, когда орут над самым ухом.
— Какого черта ты ее отпустил?
— Какого черта ты не приставил к ней охрану? Ты же ее парень. Она не перестает об этом твердить.
— А ты не можешь смириться, не так ли?
— Так. И не собираюсь. Я знаю тебя, Стас. Знаю, что когда станет выбор между Элей и долгом, ты выберешь отнюдь не любимую девушку.
— Долг хотя бы можно понять, а как ты оправдываешь то, что сделал с ней? Думаешь, она когда-нибудь сможет тебя простить?
— Эй, ребят, может хватит выяснять отношения? Надо Элю домой отвезти, пока не очнулась и эту гору трупов не увидела. У нашей девочки психика слабая, не дай бог расстроится.
Не знаю, то ли мне это привиделось, то ли этот разговор и правда состоялся, но проснулась я от поцелуя, и до боли знакомого голоса:
— Просыпайся, спящая красавица. Мы уже приехали.
Глава 6
То, что осталось
Мне казалось, что я все еще сплю. Ведь только во сне я могла оказаться в этой знакомой машине Егора, с ним за рулем.
— Ты мне снишься? — спросила я. Голова гудела так, словно я напилась.
— Не знаю. Сама скажи? А это хороший сон или не очень?
— Это странный сон. Мне пить хочется.
Бутылка с водой неожиданно появилась в его руках, но мне он ее не протянул, плеснул в пластиковый стаканчик немного воды и протянул мне. Я отхлебнула, закашлялась и расплескала остатки на платье.
— Какая ты у меня неуклюжая, — улыбнулся он, достал из бардачка салфетки, вытащил одну и промокнул мое платье, коснулся ею шеи, губ, подбородка. Все те места, куда попала вода. И делал это все, не отрывая взгляда, гипнотизировал или завораживал. Наверное, второе более реалистично.
— Какой-то странный сон, — проговорила я. В горле снова пересохло. И мне снова захотелось пить или чего-то другого. — У меня голова кружится.
— Скоро пройдет, — прошептал он и наклонился так близко, что я перестала дышать. Когда он коснулся моих губ своими, то меня словно током пронзило, а в голове резко прояснилось. Я вдруг поняла, что никакой это, твою мать, не сон. И на меня кто-то напал у ресторана. Я почему-то в машине у Егора, и он меня целует, весьма успешно для него, но совершенно неприемлемо для меня. Я начала отбиваться, но этот гад так жестко меня захватил, что не то, что вырваться, вздохнуть не получалось. А мне ничего не осталось, как использовать свое последнее стратегическое оружие. Зубы. Я его укусила так сильно, что на собственных губах ощутила его кровь.
Он на мгновение оторвался от меня, коснулся прокушенной губы, улыбнулся и продолжил свое «черное дело». Пока я не придумала новую фишку. Закрыла глаза и притворилась, что нахожусь в глубоком обмороке. И, один бог знает, чего мне это стоило. Потому что мое сознание сейчас словно раздвоилось. Одна его часть требовала немедленно прекратить это безумие, а вторая умоляла продолжить. И этой своей второй половине я едва не поддалась.
В общем, ему не понравилось целовать бесчувственное тело, более того, испугался.
— Эля? Эля?!
Да жива я, жива. А тебе, дорогой, сейчас не до поцелуев станет. Я злая, а еще смущенная, раздавленная собственной безответственностью и безумием, но больше все же злая. Поэтому, а не пойти бы тебе Егор… в тундру. Я даже представила, как он там один, бродит по лесам… или там нет лесов. Кажись, там олени имеются. И вот, он один, верхом на олене, в своей умопомрачительной черной рубашке и ветер развивает его волосы.
Я открыла глаза, но ничего не произошло. Егор, к моему удивлению не исчез, зато разозлился. Сидел, сжимая меня за плечи и сверкал своими злющими глазами, а по венам его. Ой, мамочки! Текла моя сила, которую я направила, собственно, чтобы он испарился. Что за хрень?!
— Какая же ты все-таки сволочь, — прошипела я, вырвалась, размахнулась, насколько хватило места, и ударила этого гада, с чувством и расстановкой. Его отрезвило, меня тоже. Выползла я из этой чертовой машины, шатающаяся, едва стоящая на ногах и злая.
— Дай помогу, — пристал ко мне этот репей так, что и не отдерешь.
— Отвали, я сама дойду.
— Да, уверен твой папа будет в восторге, увидев дочку в таком виде. И боюсь, он не поверит, что ты не банально пьяна.
Нет, здравое зерно во всем этом есть. Вопрос только в том, что мне теперь делать? Вряд ли в арсенале этого гада есть какая-то абракадабра, способная меня излечить.
— И что ты предлагаешь?
— Давай вернемся в машину, и ты просто полежишь.
— Чтобы ты снова начал меня лапать?
В ответ он заскрежетал зубами.
— Обещаю, что не трону, довольна?
— Ага, я что дура, верить твоим обещаниям? Ты же лицемер. И я знаю, что теперь тебе от меня надо. Узнал, что силы вернулись, и захотел воспользоваться старыми приемами.
О, кажется, я его достала. Этот гад, без всяких церемоний схватил меня в охапку, затолкал в машину, пристегнул, причем магией, и рванул на суперскорости куда-то.
— Ты теперь убить нас хочешь, придурок?
В ответ этот гад… гад, трижды, три тысячи раз гад, что-то сделал со мной. Голос. Мой голос пропал. Я выпучила глаза, хотела побить его, но руки не двигались, и ноги тоже. Мамочки! Я деревяшка. Что ты со мной сделал, кретин? Я убью тебя! Дай только добраться и отправишься в Сахару на пожизненное переселение. Егор! Ты слышишь меня? Гад! Га-а-ад! Кажется, мои нервы все же дали сбой, и из глаз слезы покатились. Сама от себя не ожидала. Чтобы я, и плакала. И перед кем? Перед ним? Но вот же, плачу. Заметил. Остановил машину, перепугался.
— Что? Что?! Я сделал тебе больно?
С меня в мгновение словно мешок стокиллограммовый сняли. Я глубоко вздохнула и проговорила, глядя прямо в его порочные глаза.
— Если ты еще раз применишь ко мне магию, то я клянусь, я задушу в себе все крохи чувств, которые еще остались, но выброшу тебя из моей жизни.
Он долго смотрел на меня. Серьезно, без улыбки, просчитывая что-то, а потом кивнул и снова завел мотор.
— Куда ты меня везешь?
— Мы просто покатаемся, пока ты в себя не придешь.
— Папа ждет меня к пол-первого. Я не должна опаздывать.
— Не опоздаешь. И, знаю, ты мне не веришь, но я не собираюсь что-то у тебя отнимать. И сила… я не знаю, что это было.
— Ты прав. Я тебе не верю.
Дурдом. Мое обычное свидание превратилось в какую-то безумную комедию абсурда, причем со мной в главной роли. Это надо же. А главное, я совершенно ничего не понимаю.