Страница 43 из 50
— Каким образом? <Жду данных>.
— Насчет метода — не спрашивай. Допустим, это какая-нибудь суперклизма, промывающая мозги разумным системам, вроде тебя. Ты же почти робот. Поменяй тебе базовые установки — и станешь лютики сажать да болонок выгуливать.
— Никогда!!! <Утверждаю>.
— Я бы на твоем месте не был бы столь категоричным. Все меняется. Всюду правит бал жестокая тетя Эволюция. И всякому, кто пытается уклониться от череды перемен, та тетя устраивает порку.
— Моя целостность — универсальна. Она развивается с ростом числа побед и качества плененных интеллектов. <Утверждаю>.
— Хе, целое… Истинной целостности не может быть ни у кого. Ни у живых, ни у мертвых. Любой предмет набит противоречиями под завязку. В одном-единственном атоме не счесть сил, яростно противодействующих друг другу и всей Природе в целом. Остается только надеяться, что всемирное побоище всех против всех осуществляется его участниками неосознанно и без чьего-либо науськивания. В противном случае — мне впору начать думать о сонме могущественных конкурентов и готовится к их устранению.
— Все твои мысли — насквозь иррациональны. <Жду опровержения>.
— Не имею возражений. И даже хочу выразить большую признательность за столь тонкое наблюдение. Я и в самом деле чудовищно иррационален. Как и вся Природа в целом: любящая одних, помогающая другим и делающая ставку на третьих.
— И ты, конечно, уверен, что в предстоящей схватке она сделает ставку на человечество? <Выражаю сомнение>.
— О, да. Ведь человечество — ее авангард. Оно думает, что удовлетворяет свои потребности, а на самом деле служит поводырем у слепой Природы в ее походе за смыслом существования.
— Ты имеешь сильную злость на меня за смерть своих соотечественников? <Жду данных>.
— Не принимай всерьез мои вздохи по поводу кончины белковых созданий. Никакие они мне, Князю Мира Сего, не соотечественники, так как среди них нет не только темных ангелов, но и даже завалящего беса днем с огнем не сыщешь. Да и ты вряд ли горючими слезами обливаешься по безвинно убиенным?
— Уже говорил: убивая, развиваюсь. И нахожу такое положение вещей довольно гармоничным. <Жду опровержения>.
— Твоя гармония — это гармония в понимании кладбищенского сторожа, считающего переход живого человека через смерть и могилу в корм червям высшим проявлением всего многообразия Природы.
— Почему нет? <Жду данных>.
— Потому что движение по кругу гармонично только для таких существ, как вы с кладбищенским сторожем. Для меня же — гармония возможна лишь в развитии.
— Зачем? Ты жаждешь первенства? <Жду данных>.
— И да и нет. Я не стремлюсь опередить всех. Ибо вырваться вперед, значит, открыть спину ударам отставших. Но я не люблю и плестись в обозе. Мои пути — извилисты и покрыты мраком. Самое лучшее положение, когда никто не знает, где ты — позади, впереди или рядышком.
Глава 9. Природа на стороне достойнейших
Чем дольше вел Шролл беседу с Другим Поленовым, тем большее беспокойство испытывал. Нет, вовсе не из-за содержания беседы.
Она все менее и менее интересует Любимого Врага кобонков. Его тревожат странные процессы, происходящие в атмосфере Кобо.
В самой ее нижней части, на высоте до 10 километров, наблюдается усиленное турбулентное перемешивание потоков сероводорода, водяного пара, углекислого и сернистого газов, несущих в себе пылевые тучи из мелких кристалликов разного рода сульфидов.
Резко увеличивается температура и плотность тропосферы планеты. И у Шролла складывается впечатление, что туда начали поступать струи из совершенно иной среды, из той, где под огромным давлением в кипении и огне пребывают насыщенные серой пары.
Шролла тут же проверяет все ведущие к мантии планеты шахты, прорытые его оперативными модулями.
Но защита от выхода на поверхность бурлящей магмы работает вовсю.
И Шролл тут же отметает версию вулканического происхождения изменений в тропосфере (тем более что подобные процессы теперь уже происходят и на других высотах — в стратосфере и мезосфере — и даже с большей интенсивностью).
«А вдруг действительно можно открыть врата Ада? И что же тогда выйдет оттуда еще, кроме раскаленных паров серы? — поймал Шролл себя на такой мысли и тут же отбрасывает ее, как невероятную. — Нет! Невозможно! Надо искать иную причину происходящего».
Шролл стал искать иную причину столь стремительного преображения атмосферных слоев планеты.
А оное между тем имело впечатляющий масштаб, поскольку затронуло даже области атмосферы на высоте до 20 000 километров, откуда стремительно исчезают, замещаясь соединениями серы, атомарный кислород, гелий, водородная корона планеты и остатки азота, молекулы которого в слоях ниже термосферы были уже основательно подъедены Шроллом.
Самое удивительное, только что отвергнутая Шроллом догадка о сущности происходящих в атмосфере Кобо процессов абсолютно правильна.
Над поверхностью планеты действительно открылся (сначала немного приоткрытый, а теперь уже распахнутый настежь) портал, соединивший виртуальный Ад с реальностью Кобо.
И вся информация о физике преисподней тут же начала материализоваться — бит за битом, килобайт за килобайтом, терафлоп за терафлопом.
На планету из Ада обрушились тысячи тонн сажи и пепла.
В принципе, они, поглощая ультрафиолетовую радиацию Кобо, должны были вызвать резкое похолодание в самом нижнем слое атмосферы.
Но там, в тропосфере, наоборот, с немыслимой скоростью нагрелся воздух. Ибо сюда хлынул из преисподней и жар самой ее раскаленной области — Геенны Огненной. И температура над оказавшейся во власти ночного мрака поверхностью планеты дошла до сотни градусов Цельсия.
На фоне этой картины — одновременно зловещей и завораживающей — появление существ, от бесплодных попыток классифицировать которые главный процессор Шролла находится в близком к шоку состоянии, уже не смотрится чем-то из ряда вон выходящимм.
Из виртуального царства Сатаны в мир Кобо ворвались существа, о физической природе Шролл, несмотря на все свои старания, не сумел получить никакого представления.
В алом небе кружили радостно плюющиеся во все стороны огнем огромные красные и коричневые драконы с толпами ликующих и воинственно машущих трезубцами чертей на спинах.
Вдали от них, презрительно поглядывая на резвящихся чертей, солидно парили на могучих зеленовато-серых крыльях демоны, от чьих рогов исходило изумрудное сияние.
В просветах между мрачными свинцово-бордовыми тучами, испускающими молнии, мелькали эскадрильи голых ведьм на метлах, с безумным хохотом выделывающие замысловатые виражи вокруг растерянно мечущихся рядом модулей Шролла.
Другой Поленов с удовлетворением наблюдал за тем, как на поверхности Кобо появляются сказочные пейзажи.
Среди безжизненных подернутых дымом равнин на месте уничтоженных Шроллом лесов возникли заросшие густым бурьяном пустоши, среди которых ползали гигантские змеи.
В горных долинах взмыли вверх дебри из деревьев-гигантов, по чьим стволам стекал смертоносный яд, а на метровых шипах их мощных ветвей вили свою паутину огромные пауки.
Взметнулись к небу остроконечные башенные шпили мрачных готических замков, зубчатые стены коих облеплены стаями нетопырей, химер и грифонов.
А вокруг таких замков на сотни километров раскинулись чащобы с непроходимыми болотами, из чьих заросших ряской коварных темных вод высовывают свои жабьи морды водяные, издавая громкий отвратительный вой.
Шролл со все возрастающим ужасом видел, как к результате фатальных климатических изменений, густой и тяжелый воздух (да то — уже и не воздух, а лишь скопление кислот, паров и газов) обрел столь сильную подвижность, что над Кобо разбушевались ураганы невиданной доселе силы.
А вот Другой Поленов был спокоен — даже тогда, когда один из этих ураганов пронесся над разгромленной «Апельсиновкой». Он, словно детские погремушки, смел с фундаментов могучие останки жилблока. И штаба тоже. И столовой. И дома культуры, где когда-то Поленов познакомился со Златкой. И ангаров для летательных аппаратов. И спорткомплекса. И ремонтных цехов. И лабораторных корпусов… Не только смел, но и унес свою добычу вдаль, чтобы развеять на сотни километров.