Страница 19 из 59
Начало работы Шебаршина в Индии, куда он прибыл в качестве заместителя резидента, совпало с периодом расцвета советско-индийских отношений. Именно в это время Индийский национальный конгресс во главе с Индирой Ганди одержал очередную убедительную победу на выборах. Но ещё с 1967 года, став премьер-министром и заняв ряд других важных государственных постов, Ганди стала проводить политику, направленную на ослабление американского влияния в регионе, и выступать за развитие всесторонних отношений с Советским Союзом. Она последовательно проводила в жизнь принципы своего отца — выдающегося политического деятеля Джавахарлала Неру, провозгласив неучастие Индии в военных блоках, её стремление к миру и международному сотрудничеству, развитие экономики страны на плановой основе. Так, в 1969–1970 годах в Индии, вопреки сопротивлению реакционных сил, была осуществлена приватизация четырнадцати крупнейших банков.
Всё это, безусловно, находило позитивные отклики в нашей стране, самым благоприятным образом сказывалось на позиции советского руководства. Но, как известно, работа разведки носит специфический характер, её всегда отличает прагматический подход к делу, очищенный от романтических наслоений и иллюзий. Именно так и воспринимал окружавшую его действительность Леонид Владимирович. Вот что он пишет в книге «Рука Москвы»:
«В цивилизованном западном мире многими десятилетиями создавался миф о каком-то особом миролюбивом, ненасильственном характере индийского общества и его культуры. „Люди там задумчивы и нежны, а с неба льётся золотая пыль“, „жрецы в белоснежных одеждах“, ахимса, Махатма Ганди, Рамакришна, мать Тереза, задумчиво бродящие по улицам Дели и Калькутты священные коровы и дымок благовоний, курящийся на алтарях храмов, джайны в марлевых повязках, чтобы ненароком не лишить жизни комара, вдохнув его с воздухом, размышляющие о божественных тайнах бытия садху и загадочные вечные отшельники в высокогорных пещерах у истоков Ганга, древние книги на санскрите — вся эта экзотическая, кружащая голову смесь неотразимо действует на… обывателя, страдающего от скучной благоустроенности своей жизни…
Миролюбие индийского народа (без различия национальности, веры, местной традиции, касты) становится общепризнанным штампом. Штамп кочует из брошюры в брошюру, из статьи в статью, из речи в речь, пробирается в официальные документы. Хитроумные индийцы умело подпитывают это мнение.
Первое же серьёзное соприкосновение с индийской действительностью развеивает этот миф. Индийцы ничуть не миролюбивее и не воинственнее любого другого народа, их отвращение к насилию представляет собой интеллигентскую выдумку. Жизнь в Индии жестока к тем, кого она не милует и в других странах, — к неимущим, к национальным меньшинствам, к чужакам, к слабым вообще.
Не питает отвращения к насилию индийская политика на всех уровнях и во всех проявлениях. Война для Индии такое же продолжение политики, как и для любого другого государства. Моральные устои, общечеловеческие ценности, философия ненасилия, идеи миролюбия и гуманизма и прочий пропагандистский ширпотреб никогда не фигурировали в реальных политических выкладках индийского руководства.
Трезвый расчёт, прагматизм с изрядной долей цинизма, строгий учёт государственных интересов — таков стальной стержень индийской политики, замаскированный гирляндами цветов, ворохами философских трактатов, фонтанами высокопарной риторики. Умение индийцев добиваться своих целей не может не вызывать уважения и даже зависти. За их плечами цивилизация, насчитывающая пять тысяч лет».
К сказанному следует добавить, что у Индии — глобальные внешнеполитические интересы и огромный международный авторитет. Она ощущает себя великой державой, добивается признания своей доминирующей роли на субконтиненте и в регионе Индийского океана, требует должного места в мировых делах. Однако остаётся много нерешённых проблем с Китаем, большого мужества требует проведение твёрдой линии, вокруг которой выстраиваются отношения с США, ещё более обострившиеся в результате конфликта с Пакистаном. Успешная кампания в Восточной Бенгалии, создание государства Бангладеш, внезапно превратившегося из союзника в противника, унижение исторического противника — Пакистана только усложнили характер внешнеполитических проблем страны.
Находясь в Центре, Шебаршин почти три года вникал в индийские дела. Естественно, интересовался он ими ещё в период работы в Пакистане, изучал эту страну в институте, несколько раз проездом бывал в Дели. И тем не менее очень многое оказалось для него неожиданным.
Круг людей, в котором приходилось вращаться, жил политикой, в первую очередь — внутренней. На первых порах казалось, что не хватит жизни, чтобы освоиться с многоцветной палитрой десятков крупных партий и организаций, которые делились на фракции и группы. И все они взаимодействовали, образовывали блоки, соперничали друг с другом. И у каждой партии и группы был свой взгляд на международную политику, на отношения с Советским Союзом, США, Китаем. Сходились они, за незначительными исключениями, лишь в одном — неприязненном отношении к Пакистану.
В стране периодически вспыхивают кровавые столкновения между индусами и мусульманами, острой остаётся проблема безработицы, безудержно, на 15 миллионов в год, растёт население. Редкий день проходит без того, чтобы полиция не стреляла в бунтующих по разным поводам людей.
Личные и групповые разногласия преследуют индийское руководство, и лишь железная воля Индиры Ганди сплачивает соперничающих политиков. Как в то время остроумно заметил один публицист, среди индийских конгрессменов есть только один мужчина — Индира Ганди.
Когда 27 марта 1971 года Восточный Пакистан провозгласил образование независимого от Пакистана государства Бангладеш, Индира Ганди сразу же выступила в его поддержку: Индия была заинтересована в ослаблении Пакистана, своего давнего недруга.
Напряжение между двумя странами нарастало, а индийские войска подтягивались к границе. Несмотря на многочисленные заверения политиков о решимости предотвратить братоубийственную войну, сведения, получаемые нашей разведкой, ясно указывали на неизбежность крупномасштабного вооружённого конфликта. Предгрозовая атмосфера не давала Шебаршину времени для постепенного вхождения в дела — события развивались стремительно, а Центр требовал свежей и достоверной информации.
Леонид Владимирович хорошо помнил, как начинались боевые действия.
В начале декабря 1971 года посол H. М. Пегов устроил приём в честь первого заместителя министра иностранных дел СССР В. В. Кузнецова, который прибыл в Дели, чтобы вместе с индийской стороной изыскать возможность предотвратить надвигавшуюся войну с Пакистаном.
Приём в посольстве проходил в чрезвычайно тёплой обстановке. Присутствующие на нём индийские гости мило улыбались любезным хозяевам, говорили много приятных слов и озабоченно хмурили брови, упоминая о пакистанской угрозе. С обеих сторон высказывалась надежда, что здравый смысл восторжествует и кровопролития удастся избежать.
Всё шло прекрасно, как вдруг в зале приёмов погас свет. Оказалось, что свет погас не только в посольстве, но и во всём городе. Это могло означать только одно — началась война.
Шебаршин через своего хорошо осведомлённого знакомого выяснил, что два неизвестных, предположительно пакистанских, самолёта нанесли удар по базе индийских ВВС под Агрой, повредив взлётно-посадочную полосу. Индийские самолёты немедленно нанесли ответный удар, а сухопутные силы пошли в наступление на западной границе и одновременно начали марш на Дакку на восточном направлении.
«Было в этой истории с налётом на Агру, — считал Шебаршин, — нечто шитое белыми нитками. Какой военачальник пошлёт всего два самолёта для того, чтобы бомбить крупную авиабазу в момент наивысшей опасности для своей страны? Почему самолёты прилетели в сумерках, а не на рассвете, как это делается всегда, если нападающая сторона развязывает войну и стремится получить преимущество внезапности? Почему пакистанская сторона не предприняла вслед за налётом других действий?
Ничего загадочного не произошло. Индия изготовилась к войне, провела массированную пропагандистскую подготовку, тщательно прозондировала политическую ситуацию, сконцентрировала силы на главных направлениях. Нужен был повод, но напуганный, затравленный противник его не давал. Так и появились самолёты над Агрой…»[10]
10
Объективности ради заметим, что превентивный удар, осуществлённый ВВС Пакистана (так называемая операция «Чингисхан»), проводился вечером 3 декабря довольно слаженно, в три этапа. Атакам подверглись 11 баз ВВС Индии и две радарные установки.