Страница 48 из 97
Он хотел повернуться к Итачи и Какаши, спеша сообщить о своем открытии, но те и так обо всем догадались. Ветви зашелестели, и все пятеро устремили взгляд на шевелящиеся кусты. Акамару припал к земле и угрожающе зарычал. Но в следующую секунду из кустов вывалился человек.
Это был никто иной, как один из шиноби АНБУ Конохи, которые обычно патрулировали границу. Какаши первым бросился к валяющемуся на земле человеку, преодолев до него расстояние в один прыжок. Хатаке обнажил кунай на случай, если это ловушка, но потом, увидев тяжелые раны и лицо АНБУ, покрытое смесью пота и крови, убрал его.
— Акацуки... — прохрипел шиноби, приоткрывая глаза. В глазницах уже терял цвет бьякуган — признак благородных кровей Хьюга. Киба понял, что произошло, еще до того, как Хьюга договорил. Еще со дня нападения этой группировки на деревню Инузука запомнил запахи преступников, и сейчас как раз двое из них были уже совсем близко, — Они убили Югао, Хаяте и остальных... Очень сильны... Бегите.
Какаши с ужасом смотрел на шиноби, затем схватил его за плечи и сильно тряхнул. Киба даже с расстояния в несколько шагов слышал биение его сердца и видел ярость в его глазах. Инузука понял, что его сердце тоже бешено колотится при воспоминании о шиноби, которых он едва ли знал. Но все равно... Они были его соотечественниками, его товарищами.
- Кто?
АНБУ внезапно дернулся, будто у него что-то взорвалось внутри, а затем неподвижно растянулся на земле, навсегда закрыв глаза.
Итачи и Саске разом испустили тяжелый вздох. Киба ухмыльнулся, глядя, как сын Белого Клыка Конохи поднимается на ноги.
— Какаши-сенсей, я почувствовал их. Это человек-акула с зубастым мечом и отступник из клана Учиха с большим носом.
Краем глаза Инузука заметил, как лицо стоявшего рядом Итачи напряглось, морщины, идущие под глазами от переносицы, стали еще более глубокими. Саске тоже преобразился — в его глазах зажглось непонятное Кибе пламя ненависти и злобы. Он даже слышал, как скрипят его зубы друг о друга.
— Стало быть, Кисаме и Шисуи... — промолвил Учиха-старший, устремляя тяжелый взгляд на погибшего АНБУ, словно раздумывая, через сколько времени взорвется его тело.
Он переглянулся с Хатаке. Тот едва заметно кивнул и отошел от тела к группе.
— От погони нам уже не уйти, и я не хочу вновь вести их в Коноху. Пока мы на приличном расстоянии от деревни, примем бой, как и подобает ниндзя, — объявил он, снимая край маски со скрытого ею глаза. Когда Какаши показал миру свое второе око, Инузука увидел шаринган с тремя томоэ, который Хатаке, даже будучи их руководителем на миссиях, не пускал в ход. Это заставило его задуматься о важности сего момента.
Кибе ничего не оставалось делать, кроме как кивнуть, поскольку он единственный не разделял решимости его команды. Зачем биться здесь, в невыгодной местности, если можно запросить помощи у деревни? Не обязательно же вести врагов прямо туда!
Какаши повернулся к Кибе, чувствуя его настроение и почти читая мысли.
— Они сильны, разделались за считанные минуты с нашими товарищами АНБУ. Но идти в деревню за помощью будет неразумно. Пятый сейчас отсутствует, поэтому я сомневаюсь, что деревня сможет дать отпор такой силе.
Новые шорохи с той же стороны, откуда прибыл погибший Хьюга, заставили всех четверых повернуть взгляды. Какаши замолк. Прямо перед телом Хьюги, всего в десятке метров от шиноби, там, где расступились густые заросли, уже стояли две фигуры в черных плащах и терпеливо слушали их разговор.
Киба вздрогнул. И как это он только не вычислил по запаху, что УЖЕ так близко?! Воспоминаний с прошлой встречи с Акацуки хватило, чтобы найти ответ на этот вопрос и понять разницу в силах между собой и этими двоими. Даже спустя столько лет Киба понимал, что не стал сильным настолько, чтобы в одиночку уничтожить кого-то из Акацуки.
Одежды Акацуки — два плаща с фирменными узорами в виде красных облаков — шуршали на ветру, свистящему между деревьев. Их фигуры вызывали у всех четверых ужасные воспоминания (особенно, у Саске) и сдавливающий дыхание ужас.
Шисуи ничуть не изменился за эти три года. Ничуть не постарел и не ослаб на вид. Его лицо было того же бледноватого оттенка, прическа, быть может, чуть длиннее, чем прежде, в виде тех же растрепанных кудрей. И те же глаза, в которых горел красный проклятый огонь. Учиха демонстративным движением руки поправил высокий воротник плаща и одарил всех четверых многообещающим взглядом.
Кисаме, которого трудно было не узнать, тоже широко улыбнулся, обнажая ряды маленьких острых зубов, как у акулы. Его синяя кожа выглядела на солнце, пробивающемся через листву деревьев, еще более невероятной. А маленькие глазки, бегающие туда-сюда, — еще безумнее.
Акамару, вновь увидев это чудовище, громко залаял. И на сей раз Киба даже не стал его успокаивать.
— Какая встреча! — воскликнул Учиха с искренне радостным тоном. К сожалению, никто из остальных его настроения не разделял. Шисуи развел руки в стороны, — Саске-кун, эээ... собачник, вы выросли с последней встречи.
Киба стиснул зубы. Его взбесило то, что давний противник не смог запомнить его имени. Шисуи поднял взгляд на Какаши и Итачи, стоявших в шаге за более молодыми членами отряда.
— Вам я тоже очень рад. Приятно видеть старых знакомых, — пробормотал мужчина.
Какаши ухмыльнулся.
— Не могу сказать того же о тебе!
<b>Флешбек. </b>
Темная ночь сгустилась над этой почти незнакомой шиноби местностью. Небо мигало небольшими редкими звездочками, будто оплакивая погибших в этот день. Нередко жители Конохи посещали Деревню Скрытой Травы, но сейчас она была для них полем боя. Широкие густые леса простирались по обе стороны иссохшего устья реки. Река эта прекратила течь столь давно, что сейчас уже никто не помнил об этом. Через этот глубокий каньон был перекинул огромный мост, позже названный мостом Каннаби, на котором ежедневно сходились отряды шиноби и обагряли его своей кровью.
Шла Третья Мировая Война, третий глобальный конфликт в мире Ниндзя. У всех деревень между собой были очень напряженные отношения, а в настоящее время Коноха и Ивагакуре уже в течение нескольких недель сражались на территории промежуточной между ними страны, проливая как свою кровь, так и кровь коренных жителей, не знающих, на какую сторону им вставать.
Все кончилось тем, что войска Ивы, успешно пробравшиеся на территорию Страны Огня, были отброшены назад подкреплением, прибывшим из Конохи. За неимением достаточного количества шиноби, Коноха, ровно как и Ива посылала на смерть совсем еще юных подростков.
Так, например, в эту горячую точку были высланы Какаши Хатаке, Обито Учиха и Нохара Рин под командованием своего наставника. Желтая Молния Конохи, появившийся на поле боя, вселил надежду в тех, кто давно отчаялся. Этот шиноби был всемирно известен своими пространственными техниками и исключительным мастерством в ближнем бою. Кто-то поговаривал о том, что Минато Намикадзе непременно должен стать Четвертым Хокаге, но всего лишь несколько дней назад этот пост занял другой человек.
Сейчас группа из четырех человек сидела вокруг костра, готовя пищу. Не первую ночь команда Минато проводила здесь, и такие ночи, надо сказать, скрашивали ужасные дни войны, когда еще совсем юные Какаши, Рин и Обито видели сотни смертей, которые навеки запечатлеются в памяти.
Желтая Молния полулежал на растянутом на земле коврике-пенке и задумчиво смотрел в пламя. Сейчас никто из учеников не мог предположить, о чем же думает сенсей, и поэтому те вели разговор. Он будто отключился от реального мира и задремал, оставаясь при этом настороже. А в это время его ученики вели оживленную беседу. Им было около четырнадцати. Молодые и наивные дети, из которых война с раннего возраста создавала настоящих убийц, приспособленных для выживания в любых условиях.
Какаши, очень гордый сразу от двух событий в жизни, был бодр и весел. Даже война не могла ничего сделать с его настроением. Обито, робкий и осторожный, все время озирался, ожидая нападения в любую секунду. И Рин, чья улыбка разжигала тепло и надежду в сердцах остальных членов команды, помешивающая похлебку в котелке.