Страница 16 из 88
9. Сказ о том, как Тариэль написал послание и отправил человека к кхатавам
Человека в Кхатаэти я послал, и строки этиНачертал я: «В ярком свете царь индийский вознесен.Власть дана ему от бога. Верный — сыт с ним. А дорогаНепокорных — знать, как строго покарать умеет он.Брат и царь, внемли веленье. Да не знаем огорченья.Приходи без промедленья. Не придешь, так мы придем.И прибудем не украдкой. Тот удел не будет сладкийДля тебя. Вот зов наш краткий. В теле кровь щади своем».Вестник отбыл. Я душою снова с радостью живою.Нестерпимою струею уж не жег огонь меня.Еще радостей немало мне тогда судьба давала.А теперь тоска опала. Глянет зверь, уйдет, кляня.В мыслях было дерзновенье. Применял я мощь смиренья.Но великой жажды тленье отравляло радость мне.Я с друзьями веселился. Но не раз тоской затмился.Против рока возмутился не однажды в тишине.Как-то под вечер сижу я. Мысль о ней, меня волнуя,Нежно жжет меня. Не сплю я. Ночь в любви светлее дня.Вдруг привратник шепчет что-то. В нем и радость и забота.Возвещает — раб там. Кто-то с тайной вестью до меня.Раб Асмат. Она писала, что прийти повелевалаТа владычица, чье жало жгло мне сердце лезвием.Вмиг сняла с меня оковы. Свет ниспал во мрак суровый.И объятый жизнью новой я пошел своим путем.В сад вхожу. Уединенье. В сердце чувствую стесненье.И Асмат мне в утешенье, улыбаясь, говорит:«Вот, смягчила я угрозу. В сердце вынула занозу.Подойди, увидишь розу. Не увядшая горит».Под волшебным балдахином, где огонь шел по рубинам,С ликом прелести единым, восседала там она.Словно вышнее светило. Очи черны, как чернила.На меня свой взор стремила, лучезарна, как весна.Зачарованный, стоял я. Слова ласкового ждал я.И увы, не услыхал я от прекрасной ничего.Вот к Асмат она блеснула. Та мне на ухо шепнула:«Уходи!». Душа вздохнула. Пламя было вновь мертво.За Асмат иду, вздыхая. Скрыла все завеса злая.И судьбу я обвиняя, молвил: «Вспыхнул в сердце свет.Было нежное стремленье. И вдвойне опустошеньеВ этой муке разлученья. Больше радости мне нет».Через сад идем мы двое. Слово мне Асмат такое:«Не печалься, будь в покое. Для тревоги дверь закрой.И открой для ликованья. Застыдилась, и молчаньеБыло скрытое признанье. Оттого была такой».Я сказал: «Сестра, мятежен мрак души. Бальзам твой нежен.Чтоб я не был безнадежен, часто вести посылай.И не делай перерыва. Сердце будет тем счастливо.Лишь водой живится ива. Влагу жизни не скрывай».На коня вскочил, и еду. Скорбь — за мной, как бы по следу.Слезы празднуют победу. Я в постель, и нет мне сна.Был как цвет я на долине. Был в кристалле и рубине.Стали щеки густо-сини. Ночь — желанна лишь она.Вот пришли из Кхатаэти. Я уж думал об ответе.Были дерзки люди эти. Принесли ответ такой:«Не трусливы мы сердцами. Мы за крепкими стенами.Царь твой вздумал править нами? Иль он властен надо мной?»