Страница 6 из 10
Окабаневшего Джекса Клэй, пожалуй, еще мог бы так-сяк стерпеть… но Пайни становится проблемой.
– Ну, сталбыть, коротенько и без напряга, – сказал Клэй. – Джекс?
Вице-президент обвел взглядом сидящих за столом.
– Все уже слышали это по частям. Мы с Рыжим возвращались из хижины. «Хаммерюга» долбанул нас сзади. Грузовик запер нас, заставив съехать с дороги. Достаточно глянуть на машину Рыжего, чтобы понять, как все шло.
– Ты еще дышишь, Джеки, – заметил Пыр. – Считай, повезло.
– Коли жив – горе не беда и все такое, верно? – подкинул Козик.
Тиг навалился на стол, прищурив глаза.
– Мы говорим о русских, ага? Хотят поквитаться с нами за мочилово Путлова с его подружками?
– Так мы подумали, – кивнул Рыжий. – Однако они хотели оставить нас в живых. Во всяком случае, достаточно долго, чтобы отвезти к тому, кто отдал им приказ.
– Мы их не уважили, – подхватил Джекс. – Началась пальба, а затем объявились другие русские.
– Какие еще другие русские? – прохрипел Пайни, хмурившийся с того самого момента, как грохнул молоток, но на сей раз Клэй на него зуб за это не держал. Может, Рыжий и может постоять за себя, но какому же отцу хочется слышать, что русская мафия шмаляет по его сыну?
Джекс с Рыжим досказали историю до конца, дополняя друг друга – да, собственно, и рассказывать там было почти нечего. Пару минут спустя все за столом погрузились в молчание на несколько секунд, пока Джекс не обратил на Клэя вопросительный взгляд. Именно этого и дожидался Морроу – момента, когда Джекс признает, что молоток в руках у него.
– Всё останется в этих стенах, – изрек президент. – Я знаю, все думали, что мы разрулили нашу русскую проблему на какое-то время. Как и я. Теперь же смахивает на то, что русские затевают терки за территорию.
– Галиндо просветим? – поинтересовался Джекс, задумчиво почесывая белокурую щетку своей бороденки.
– О чем? – отрезал Клэй, обшаривая взглядом сидящих, чтобы убедиться, что его ответ дошел до каждого. – На данный момент мы ни хера не знаем. Пыр, если это по поводу оружейного бизнеса, может, наши друзья в Белфасте что-нибудь слыхали…
Пыр родился в Шотландии, но вырос в Белфасте и оттрубил в британской армии и ПИРА, пока из-за какой-то бодяги не вынужден был покинуть Белфаст. У него до сих есть враги в Ирландии, но старые связи никуда не делись – как бы неприятны они ни были.
– Попробую переговорить с Коннором Мэлоуном, – откликнулся Пыр. – Поглядим, что ему известно.
– Надо и с Лином потолковать, – подсказал Бобби все с тем же непрестанно встревоженным выражением лица. – Если русские затевают новую игру, Лин со своим кланом может уже знать.
– Я звякну Лину, – кивнул Джекс.
– Валяй, – распорядился Клэй. – И доложись.
И окинул комнату взглядом. Капелла – это святая святых, все, что обсуждается за столом, считается не подлежащим огласке, если только не проголосовали за обратное.
– Может, и нечего ссать из-за этих говнюков, – произнес он. – Свора псов «Братвы» дерется из-за объедков в надежде, что их московские хозяева заметят и отрежут им кус побольше. Вот и пускай шмаляют друг по дружке – это отвлечет их от раздумий, кто уложил Путлова в землю. И все равно держите глаза нараспашку, прикрывайте друг другу спины, пока мы не раскумекаем, кто отдает приказы с той и с другой стороны.
Клэй снова оглядел их лица, убеждаясь, что больше никто не хочет попереть на рожон.
– Ну, тогда лады, – подытожил он, ударив молотком. – Заседание закрыто.
Покинув остальных в клубе, Джекс вышел на улицу, хлопнув за собой тяжелой дверью. Когда они были в Капелле, набитые в комнату для собраний, дух пошел тяжеловатый. Теперь тут уйма парней, и это хорошо. Это делает клуб сильнее.
Шагая к своему байку, Джекс нашарил в кармане и выудил свой сотовый телефон. Звонок Лину может оказаться пустой тратой времени – если бы русские затевали гражданскую войну, то уж у китайцев разрешения спрашивать не стали бы, но может статься, до Лина дошли какие-нибудь слухи. Если бы русские поубивали друг друга, это было бы к лучшему, но Джекса тревожил сопутствующий урон.
Он вышел на связь с Лином.
На стоянке у него за спиной зашаркали шаги, и Джекс обернулся, все еще мандражируя после утреннего нападения. Должно быть, вид у него был хоть сейчас в драку, потому что Чаки вскинул обе руки – вернее, то, что от них осталось, – в знак безоговорочной капитуляции, только бы Джекс понял, что он не представляет угрозы.
Будто Чаки Марстейн хоть когда мог представлять угрозу.
– Тпру, Джекс! Это только Чаки.
– Думаешь, я бы тебя не узнал?
Вечно психующий лысый недомерок с эспаньолкой казался более взбудораженным, чем обычно.
– Нет-нет. Я думал, вдруг ты ушел, типа, обозленный или чего.
Джекс спрятал телефон в ладонь.
– Ты вышел сюда не просто так.
– Извиняй, ага. – Чаки закатил глаза, сетуя на свою забывчивость. – Тебе звонок в конторе. Голос у дамочки совсем расстроенный. По ходу, чё-то срочное.
Нахмурив брови, Джекс зашагал к конторе.
– Имя спросил?
– Нет, – сообщил Чаки, нагоняя его, – но ежли это поможет, у нее, типа, акцент. По-моему, английский. А может, ирландский.
Джекс сунул телефон во внутренний карман жилета, тут же напрочь забыв о Чаки. Ступил в тень конторы и увидел на столе телефон с дико перекрученным старинным спиральным шнуром. Долю его отца в «Теллер-Морроу» унаследовала мать Джекса – Джемма, и большинство дней ее можно застать в конторе. Джекс порадовался, что сейчас ее здесь не оказалось, иначе на звонок ответила бы она. Во время своего пребывания в Белфасте много лет назад Джей-Ти закрутил с бабенкой по имени Морин Эшби. В результате у Джекса появилась единокровная сестра, о существовании которой он узнал, лишь когда сам посетил Белфаст. Любую женщина с ирландским акцентом, позвонившую в контору «Теллер-Морроу» и наткнувшуюся на Джемму, ждал бы не самый теплый прием.
Джекс снял трубку:
– Алло?
– Можешь говорить, Джекс? Я просто не знаю, кому еще позвонить.
Морин – женщина ершистая, но, пребывая в Белфасте, Джекс ладил с ней не так уж плохо. Она напоминает ему собственную мать, хотя скажи он такое вслух, Джемма распяла бы его на кресте.
В голосе Морин звучали такое отчаяние и страх, что Джексу стало очень не по себе.
– В чем дело? – Он оглянулся на Чаки. В голове его вдруг пронзительно затрезвонил сигнал тревоги. Заставить Морин Эшби потерять самообладание могло только одно. – Что-то стряслось с Тринити?
– Девчонка пропала, – сообщила Морин. – Скрылась с радара. Я оставила ей двадцать сообщений. От нее никаких вестей вот уж больше двух недель, а теперь…
– Как это две недели? Она же живет с тобой.
– Нет, уже несколько месяцев не живет.
– Погоди! – Тревога Джекса мало-помалу сменялась раздражением. Обернувшись, он знаками прогнал Чаки из конторы и, когда недомерок удалился, снова уселся за стол. – Начни с начала.
– Да не было начала, Джекс. Она смылась с этими русскими, и мне кажется, коли кто и сможет ее найти, то это ты.
Джекс запустил пятерню в густую копну своих белокурых волос.
– С какими еще русскими?
В свете сегодняшних событий от одного лишь этого вопроса его замутило.
– Это было пять месяцев назад, вот. Является целая русская делегация, мафиозные ублюдки, и хотят замутить дела с Броганом, Дули и Рорком…
– Без приглашения русские в Белфаст не ездят, – перебил ее Джекс.
– А мне не один хрен, приглашали их или нет? – огрызнулась Морин. – Мне только и ведомо, что они здесь были по делу. У Рорка есть друзья промеж них, насколько у Рорка вообще могут быть друзья.
На Джекса снизошло ужасающее спокойствие – чувство, неизменно охватывающее его всякий раз, когда дело принимает паршивый оборот. Будто тебя засасывают зыбучие пески, и остается лишь просто опустить руки, позволяя им увлечь себя вниз, понимая, что, как только они поглотят тебя, дело пойдет только хуже.