Страница 7 из 20
Я лег на крышу и внимательно осмотрел шов именно передней стенки. Мне это было удобнее тем, что у передней стенки не так дуло - большой наклонный козырек-обтекатель, укрепленный на крыше водительской кабины, надежно защищал от холодного встречного ветра. Это во-первых. А во-вторых, подумал я, если мне и суждено сорваться с крыши фургона на ходу, так между кабиной и передней стенкой будет хоть за что зацепиться...
Свесив голову вниз, я увидел, что по вертикальному шву тросик затянут не очень сильно, и там нет такого плотного прилегания одной стороны брезента к другой. И в любой из этих "стежков" нормальный Кот может вполне пролезть внутрь фургона. Мне же для этого было необходимо спуститься метра на полтора вниз, к наиболее ослабленному "стежку". Ибо я не только ПРЕКРАСНЫЙ, но и очень КРУПНЫЙ ЭКЗЕМПЛЯР. И там, где пролезет обычный кот, я просто могу застрять...
И я стал спускаться вниз по отвесной стенке фургона, отчаянно цепляясь когтями всех четырех лап. После того, что я только что пережил и совершил, сорваться под колеса мчащегося грузовика было бы просто глупо!
Без какого бы то ни было бесшабашного героизма и безоглядной решительности, достаточно осторожно и расчетливо, с той необходимой долей естественной боязни, которая зачастую сохраняет нам жизнь, я все-таки добрался до "моего стежка", просунул туда голову и передние лапы, и через секунду был уже внутри фургона.
Здесь было тепло и сухо. От передней стенки фургона до задней было по меньшей мере метров пятнадцать, а в ширину - метра три.
Хотя тут я могу и ошибиться. В измерении расстояний я, честно говоря, не силен. Все мои познания в этой области ограничены нашей с Шурой квартирой. У нас, я точно знаю, сколько метров в одной комнате, сколько метров в другой. Шура об этом говорил при мне много раз - я и запомнил.
Ну, а высота фургона совершенно точно соответствовала высоте потолков нашей квартиры - два метра пятьдесят сантиметров. Это я уже знал досконально. Три года тому назад, когда Шура был в состоянии еще что-то купить, он приобрел книжные стеллажи у одной семьи, уезжавшей в Израиль. И когда Шура перевез эти стеллажи к нам, выяснилось, что они в высоту два метра семьдесят пять сантиметров. А у нас потолок всего - два пятьдесят!
Целую неделю Шура сам укорачивал эти стеллажи под наш размер, нескончаемые матюги и перманентные восклицания:
- Свободы им, видишь ли, мало!.. На "землю предков" потянуло! Да у вас все предки из Жмеринки! Ну, как же можно было так ничего не понять в собственной стране, где прожита вся жизнь?! Поразительно! Да у нас "свободы" сейчас - хоть жопой ешь! Что хочешь - то и говоришь, что хочешь то и пишешь!.. В кого хочешь - в того и стреляешь!!! Нет в мире сейчас более свободного государства, чем наше... Ни законов, ни обязательств, ни уголовного кодекса, ни хрена! Живи и радуйся!.. Какого черта уезжать? Здесь ты можешь стать "Новым русским", "Новым евреем", "Новым узбеком" или "Новым чеченцем", что в сущности - одно и то же, и поехать отдыхать на Канарские острова... А уезжать совсем - полнейший идиотизм!..
Поэтому я очень хорошо усвоил, что такое высота в два метра пятьдесят сантиметров, как пахнет столярный клей, чем воняют лаки, и какой запах имеет фанера.
Так вот, утверждаю безошибочно - весь фургон был забит фанерой. На первый взгляд это были просто огромные квадратные кипы, упакованные в толстый непрозрачный полиэтилен, а сверху еще и перетянутые крест-накрест стальными лентами. И все-таки это была фанера. Со времени переделки тех стеллажей, я ее запах запомнил навсегда.
Когда же я осмотрелся и слегка освоился в этом фургоне, то сквозь довольно мерзкий запах полиэтилена, металла, брезента и подавляющего запаха фанеры, я почувствовал присутствие еще одного запаха - почти неуловимого, странного, кажется, когда-то встречавшегося, таинственно-манящего, навевающего неясные мысли и желания.
В этом запахе было что-то сладострастно-запретное... А что - я никак не мог взять в толк. Не скрою, у меня даже немножко "крыша поехала", как говорит Шура Плоткин. В некотором ошалении я забегал по фанерным кипам в поисках источника этого дивного запаха. Черт побери, откуда я его знаю?! Что это?! Когда это было? Где?..
Через десять минут мои поиски увенчались успехом! Одна из кип, стоявших у левого борта фургона, почти у самой передней стенки, источала такую концентрацию этого запаха, что я чуть не потерял сознание!
Однако, здоровое начало во мне возобладало, в обморок я не хлопнулся, а наоборот, (до сих пор не могу понять почему?!) вдруг с неожиданной для самого себя яростью стал срывать когтями полиэтилен с этой кипы. Что со мной происходило - понятия не имею! Помню только - слепая злоба, безотчетное желание в клочья разодрать эту кипу фанеры и добраться до ЭТОГО, которое пахнет ЭТИМ, а потом...
...а потом в меня стало тихо вливаться какое-то успокоение...
ЭТОТ запах стал улетучиваться, исчезать, в тело мое просочилась блаженная усталость, в голову вползло какое-то сладостное безразличие...
Слабенькие, еле ощутимые остатки ТОГО запаха заставили меня прилечь, и в моей тяжелой отуманенной голове стали громоздиться неясные обрывки видений, голоса... Будто бы вернулся я на пять лет назад и увидел своего Шуру Плоткина...
...его молоденькую приятельницу тех лет - актрису детского театра...
Они о чем-то спорили, и Шура беззвучно кричал на свою подругу, а она рыдала и тоже кричала на него...
Все это я только видел. Слов было не разобрать, все звуки дробились на маленькие отдельные кусочки, а потом...
...я увидел, как Шура вырвал у нее из рук какой-то небольшой пакетик, бросил его на пол и стал топтать ногами...
Из-под его башмаков взлетело облачко белого порошка...
ТАК ВОТ, ЧТО ЭТО БЫЛ ЗА ЗАПАХ!!!
Это был запах того порошка, который Шура Плоткин отобрал тогда у своей подружки и растоптал на моих глазах!
Я отчетливо вспомнил, как мне тогда стало худо, когда я самую малость, ну буквально чуть-чуть, понюхал этот порошок! Молодой был еще, глупый, совал нос черт-те куда. Помню, как меня рвало, как я убежал из дому и не возвращался к Шуре двое суток.
С тех пор я больше никогда не видел в нашем доме эту маленькую актрису из детского театра...
* * *
Исчезли куда-то кипы фанеры. Фургон перестало бросать на рытвинах и выбоинах...
* * *
Тихо и плавно я поплыл над своим родным пустырем, над нашим домом и, совершенно не удивляясь ничему, сверху увидел СЕБЯ и ШУРУ. Мы с Шурой чинно гуляли. Шура мне что-то рассказывал, видимо интересное, потому что я все время поднимал голову, чтобы заглянуть ему в лицо...
Увидел я и своего приятеля бесхвостого Кота-Бродягу, который вел на двух поводках Пилипенко и Ваську. И Васька, и Пилипенко, оба на четвереньках, грызлись между собой и тянули в разные стороны так, что Бродяга еле справлялся с ними обоими...
Я увидел, как за мной и Шурой на брюхе ползла та самая рыжая Кошка, которую я все-таки дотрахал тогда в клетке. Она жалобно стонала и умоляла о прощении, и я понимал, что в конце концов она не так уж виновата... Что независимо от ее желания эти два мерзопакостных существа - Пилипенко и Васька, использовали ее в своих гнусных целях. Это сейчас, в моих странных видениях, они неопасны и тупо рвутся со своих поводков, а раньше, в той жизни, встреча с ними не обещала ничего хорошего...
Видел я сверху, как Фоксик, Шпиц и Большой Пес мирно выгулизают своих "Хозяев" по нашему пустырю.
Мы с Шурой смотрели на них и ужасно веселились - мы-то знали что "Хозяева" считают, будто это ОНИ выгуливают Шпица, Пса и Фоксика!