Страница 36 из 91
— Дана? — прошептала я.
— И Дана, и то, что я не сумел противостоять отцу, я не сумел уберечь тебя. И все отношения, которые были в моей жизни ограничивались несколькими неделями. Я даже с тобой не могу не ругаться…
— Погоди-ка, Алекс. Ты мне что пытаешься сказать, что чтобы построить отношения со мной тебе нужно сначала другое испытательное поле? Какого лешего?! А потом что будет? Испытательный брак? Испытательные дети? Это как вообще?
— Карина, не думаю, что я отношусь к числу парней, которые женятся.
Приплыли.
— Очень жаль, Алекс. Потому что я определенно отношусь к числу девушек, которые замуж выходят!
Юра стоял посреди комнаты, засунув руки в карманы брюк, и уничтожающе смотрел на меня.
— Ты была с ним, — сказал он.
— Я не обещала, что перестану с ним видеться. И если ты планируешь стать частью моей жизни, то с некоторыми ее аспектами мириться придется, — скрестила я руки на груди. — В первую очередь он мой друг, он человек, который заботится о моем благополучии. Почему я должна от него отказаться? — спросила я, сверля глазами левый верхний угол комнаты. — Я не могу оставить Алекса, только потому что ты этого хочешь. У меня есть множество причин, по которым я не могу этого сделать.
— Только одна — ты его любишь, — усмехнулся Юра.
— Послушай. Мы познакомились с ним, когда я была еще совсем ребенком. Он вырастил меня, не в том же смысле, что родители, но все-таки. Он научил меня как стать лучше. Да, он не идеальный, да, его досье выглядит жутковато, но я знаю о нем намного больше, то, что о нем говорят другие для меня — всего лишь слова. Потому что он друг. Он тот, кто обычно не оставляет меня в беде. Как можно разбрасываться подобными подарками?
Я замолчала и вдруг поняла, что у меня настоящие неприятности, потому что я всех мужчин и всегда буду сравнивать с ним. Потому что если посчитать, сколько сделал для меня он, все остальные отвалятся, как ненужная шелуха. Что для меня сделал тот же Немаляев? Ничего. Вообще. И теперь он мне говорит, что я должна ради него пожертвовать тем, кто меня определил как личность?
— Тебе лучше подумать, Юра, может ли с таким раскладом у нас что-либо получиться, потому что я своего решения не изменю.
Глава 10
«Виктор, простите, я так и не узнала Вашего отчества. Мне жаль рвать переписку с человеком, который помог мне в трудной ситуации, но, думаю, Вы согласитесь, что ни для одного из нас добром она не закончится. Признаться, я удивлена, что о ней до сих пор еще не прознали Елисеевы.
Напоследок я бы хотела выразить вам свою искреннюю признательность. Я безумно рада знать, что Дэнни не одинок, что на свете есть человек, который о нем помнит. Обещаю сообщить Вам, если будет что-то важное, или ему что-то понадобится… Мне кажется, фотографии, которые я переслала, изображают этого мальчугана именно таким, какой он есть на самом деле.
До свидания, мне были приятны Ваши письма, признаться, о Вас я раньше думала хуже. И… желаю полного выздоровления после случившегося.
Искренне Ваша, Карина Орлова».
«Дорогая Карина!
Ничуть не удивлен выбором Александра Елисеева. Для нашего мира вы на редкость хороший человек. И прошлое противостояние нас с Вами искренне меня огорчает.
Ничуть не сомневаюсь в ваших словах по поводу Данила. Моему сыну нет ни прощения, ни оправдания за его жестокость по отношению к собственному ребенку, но он упрям и нетерпим. Думаю, не мне вам об этом рассказывать.
О переписке никто не узнает, не волнуйтесь, но если Вам так будет спокойнее, я, разумеется, не стану настаивать.
И благодарю за заботу о моем здоровье, я уже вполне окреп.
Еще раз мои соболезнования по поводу смерти Алексея Орлова.
Искренне Ваш, Виктор Граданский»
Да, мы с ним не прекратили переписку. С тех пор как я отправила фото Дэнни, Виктор стал меня о нем расспрашивать. Я охотно рассказала о нем, о его характере и увлечениях. И хотя поначалу мне казалось, что я не смогу описать ребенка, которого видела считанное количество раз, это оказалось неправдой. Дэнни странным образом был мне родным. Оглядываясь назад, я иногда задаюсь вопросом: а не он ли стал причиной, но которой наши с Лизой пути не разошлись в разные стороны?
— ЕСТЬ! — завопил Андрей, и мы все как по команде вскочили с мест и уставились в монитор. Ждали, да, конечно, ждали.
Каждый год Манфред Монацелли вывешивал список ста лучших программистов современности. Попасть туда было нереально сложно, и, глядя на первую строчку, я вдруг почувствовала, что стены вокруг меня сужаются. Шон Картер. Шон. Картер.
Мой Шон, мужчина, с которым мы прожили вместе два с лишним года, тот, кого я оставила и уехала… Только я это сделала, он выбился в мировые лидеры кибернетики. Что это значило для меня? Должна ли я это была воспринимать как то, что тормозила его раньше? Или, может быть, напротив, зря уехала, а стоило цепляться зубами? И да, профессиональная ревность, конечно. Кто он, кто я.
— Будто ему мало того, что он в двадцать лет стал Бабочкой Монацелли, а чуть позже — ректором одного из лучших киберуниверситетов мира, — раздраженно буркнул Слава. Отдел грустно заржал. На самом деле во всех нас было маловато пороху. Но не в Шоне.
Манфред Монацелли был известен миру программирования своей профессиональной жесткостью. Если ты пришел к Манфреду, но не показал достаточного уровня, тебя клеймили все программистские компании. Считай, карьера загублена. Если же ты приходил и делал все как надо, тебя ждала вечная слава и почет. Список ста лучших программистов современности, работа твоей мечты: когда не ты мечешься в поисках рабочего места, когда тебя приглашают как профи, специалиста в своей области, когда за тобой охотятся весь мир, да еще и предлагает баснословные деньги. На первом месте списка стоял Шон. На втором — Такаши Мияки. На третьем — сын Манфреда — Марко Монацелли. Я тогда еще не знала, насколько судьбоносными окажутся для меня их имена. Тогда мне оставалось только грызть локти и заниматься тестировкой программ.
Но у Жанны на мой досуг оказалось собственное мнение.
— Слушай, так ты спишь с Елисеевым или Лиурманом?
— Что? — удивилась я.
— То! — И начала читать вслух:
«Жена Бориса Лиурмана, более известного в криминальном мире как Лиур, после своего неожиданного появления на вечеринке встретила своего мужа в компании другой женщины — небезызвестной Карины Орловой, которой приписывают роман скорее с Алексом Елисеевым, нежели с Лиурманом. Закончилось все грандиозным скандалом, в результате которого Алекс увез свою возлюбленную, а стены казино еще долго гудели от криков Марины Лиурман».
И пока я не выяснила о себе кучу гадких подробностей, прервала ее.
— С Немаляевым!
У Жанны из пальцев вылетела газета. А мужчины опасливо вытаращились… только вот не на меня, а на дверь.
— Карина Алексеевна, потрудитесь объясниться! — рявкнул стоящий в проеме Немаляев.
Не знаю что после этого подумали коллеги, но я откинулась на спинку кресла, закрыла лицо руками и начала истерически хохотать.
— Как я тебе? — выскочила из примерочной Лариса. — Я Карина Орлова, — заявила она, а у меня глаза на лоб полезли. На ней была фиолетовая кофта, оранжевые шорты, зеленые сапоги и красные перчатки без пальцев.
Глядя на мое выражение лица, Лара загнулась от хохота.
— Ты всегда так выглядишь! Да-да!
— Нет!
— Да!
— Я одеваюсь со вкусом.
— С попугайским вкусом!
— Я нормально подбираю вещи, просто они разных цветов.
— Нельзя нормально подбирать вещи разных цветов. Это противоречит концепции мироздания. По-твоему это подобрано ненормально?
— Перчатки без пальцев, Лар? Серьезно?
— Нет, погоди-погоди, мне нужна еще сигарета и вопиюще рыжий парик.
— Я не вопиюще рыжая! У меня вполне скромный оттенок волос.
— Рыжий оттенок волос скромным не бывает…
В таком режиме покинули магазин и добрались до ближайшего кафе. Лариса с облегчением застонала и откинулась на спинку стула, массируя почему-то голову, будто это ее она засунула в десятисантиметровые шпильки.