Страница 32 из 82
За олимпийское золото Федерация решила отплатить мне сполна. Щедро растранжиривая казну, губернатор Петербурга раскошелился на квартиру в роскошной новостройке в центре города. В душу закрались легкие подозрения… ведь губернатору мои друзья не совсем чужие. Я дежурно поулыбалась, вытерпела все поцелуи руководства города, получила ключи и направилась оценивать приобретения. Однако, буквально у самого выхода из здания, я наткнулась на Алекса и Колю. Последний озаботился тем, чтобы меня поздравить. А я очень сильно постаралась даже не смотреть в сторону Елисеева.
— Сегодня было награждение? Поздравляю, — улыбнулся Коля.
— Ммм… да, — выдала я гениальный ответ. За спиной защелкали фотоаппараты. Я вздрогнула. Ну что за невезение?
— Квартира?
— Угу. На Заневском. Красота, — кивнула я. Снова неловкое молчание.
— Кстати, поздравляю, — выдавил Коля.
— Спасибо.
— Уверен, Алекс присоединится к поздравлениям.
— Я передавал через Женю, — сухо сказал он, не глядя на меня. Ого как. А до меня они, естественно, не дошли.
— Ладно, передам через нее свое спасибо, — демонстративно равнодушно пожала я плечами, и, кажется, Алекс едва заметно улыбнулся. — Мне пора.
И с тяжелым сердцем я чуть не бегом бросилась в сторону метро. Ночью мама опять слышала, что я плачу.
Гонорар за олимпиаду родители оставили за мной. И вкупе с деньгами, доставшимися мне от Алекса, я начала с завидным воодушевлением обставлять новую жилплощадь. С головой ушла в обустройство, не жалея избавлялась от миллионов Алекса. Их я ненавидела не меньше, чем его.
Сначала сделали проводку, потом паркет. Я радовалась, как ребенок, наблюдая изменения в своем будущем доме. А потом настал черед красок, обоев и так далее. Но вдруг однажды мне в голову что-то стукнуло и жизненно необходим стал дизайнер. Его нашел опять же Коля. Максим Громов был молод, находился в поисках опыта, а, главное, у него было время, чтобы мне помогать. Также его не ужаснула идея покрасить квартиру во все цвета радуги!
Мы договорились встретиться в кафе около моего дома, где я не побывала еще ни разу. Я, как порядочный клиент, пришла раньше. Неожиданно передо мной вынырнула девушка, и я обомлела.
— Линда… — удивилась я.
— Ой, я тебя помню, — пробормотала она. — Правда, имени не знаю.
— Карина, — она с удовольствием пожала мне руку. — Я и не думала, что ты работаешь официанткой, ты больше на модель похожа…
— Но и я не думала, что ты олимпийская чемпионка по художественной гимнастике, — усмехнулась она. — А моделью я подрабатываю. Правда… не очень успешно, — скорчила она забавную гримаску. Внезапно ее лицо потемнело. — Как там Алекс?
— Без понятия, — улыбнулась я и впервые почувствовала, что чуть-чуть отпустило. Она удивленно на меня посмотрела, но я не собиралась вдаваться в подробности. Моя страшная история совсем недавно закончилась, и я медленно, но верно, успокаивалась. Не хотелось бередить раны. Пока еще больно, но выбора нет. Зачем тратить нервы на истерики, когда легче принять как должное ту часть моей жизни.
Я заметила, как в кафе вошел высокий парень, и стал осматриваться.
— К тебе? — спросила Линда.
— Может быть.
— Инет? — понимающе спросила Линда, видимо мир электронный знакомств не оставил красавицу в стороне.
— Неа, это дизайнер, мне же выделили квартиру, — немного смутилась я. — Здесь рядом, буду частым гостем. — А потом я помахала рукой Максиму (да, это был он). Парень подошел ко мне и присел.
— Карина Орлова?
— Она самая, — я протянула ему руку для пожатия. — Заказывайте.
— Чай, черный, с сахаром и лимоном, — Линда улыбнулась и кивнула.
— Двойной капучино.
— А в двух чашках пойдет? — опешила официантка.
— Главное, чтобы он был, — закивала я.
Она улыбнулась мне и убежала. Невольно я задалась вопросом, а сколько Линде лет?
— Знакомая?
— Скорее да, чем нет.
— Итак, Карина, какие у тебя пожелания? — спросил Макс.
— Ну, во-первых мне нужен скорее консультант. Во-вторых, так получилось, что у меня не слишком много времени, — вздохнула я.
— Ну, зато у меня его достаточно, — успокоил Максим. — Сейчас не сезон, да и я пока не так знаменит, как хотелось бы. — Мы понимающе улыбнулись друг другу. И принялись за обсуждение. Максим остался доволен моими идеями, хоть и удивлен. Последние две недели лета мы пробегали по магазинам, подбирая то, что устраивало нас обоих.
Мама не могла на меня нарадоваться, ведь теперь я не грустила, не сидела в углу с плеером в ушах. Радость ее была преждевременной, ведь я собиралась съехать так быстро, как удастся. Некоторые мои знакомые достаточно наглы и могут заявиться домой без приглашения. Например Константин… А значит выход только один: пусть приходят в другой дом, где вредить кроме меня некому.
Школа стала самой страшной каторгой. Я была совершенно одна, про меня говорили только шепотом, но так дружно! То есть все знают, но никто не скажет в лицо. Из-за трусости.
Одиночество напрягало неимоверно. Теперь я была не только отверженной, но и знаменитой. Мне даже не с кем было поговорить. Я чувствовала себя призраком, на меня не поднимали глаза ученики и, по возможности, — учителя. Уж и не знаю что с ними Алекс сделал. Но даже мама отчего-то сделала вид, что ничего не происходит, хотя не могла не заметить, что мои подруги бесследно испарились. Я хотела бы думать, что родители меня не раскусили и сдались, но они не дураки, скорее всего сами догадались.
Если я не бывала на тренировке или в школе, не спала и не отделывала квартиру, то сидела за компьютером. Часами. Меня это нисколько не напрягало, что только подтвердило мою идею: я хочу работать с компьютером. Не на компьютере, а именно с ним.
Правда, будущая профессиональная деятельность выражалась только в том, что я пошла на курсы подготовки к поступлению, чем уничтожила жалкие остатки свободного времени. Там было всего три девушки: я, Настя и Оля. Они были знакомы раньше, обе из Питера, обе клубные девочки, все из себя. Меня, однако, приняли за свою. У них были богатые папы и любящие большие семьи. А я послушала их и предпочла просто не рассказывать о себе. Про гимнастику упомянула вскользь, такие люди не интересуются спортивными обзорами.
Школа. Конец урока. Я от нечего делать сидела в наушниках и просто теребила волосы. Жалостливый взгляд Светы. Но как только она поняла, что я заметила его, сразу же отвернулась. Теперь с Леной сидела она, и наша штатная блондинка выносила мозг ей. Кто кому еще должен сочувствовать. Однако, вокруг меня образовалась самая настоящая санитарная зона, что тоже настроению не способствовало.
Как только прозвенел звонок, я вышла на улицу и встретила Максима, с которым мы собирались продолжить шопинг-терапию.
— А прошлый-то был подонок, но получше, — бросила громко Лена Свете, та снова грустно на меня взглянула и промолчала.
— Они думают, что я твой парень? — поинтересовался Макс. — А кто был прошлый?
— Не обращай внимания, — улыбнулась я безмятежно. — У меня мало времени, тренировка через два с половиной часа.
Пока мы ехали в его машине, он старательно пытался выяснить кто я такая и откуда знаю Колю, но сам не рассказывал, какими судьбами подвязался с этими людьми. Когда я спросила о нем у Коршуна, тот сделал такие глаза, будто Максим имел отношение только к планете Марс.
Я приехала чуть-чуть загодя, чтобы потренироваться, с собой приперла тучу пакетов. А мыслями уже переезжала.
— Что это ты такая счастливая? — подозрительно спросила тренер, не привыкшая к тому, чтобы я веселилась.
— Скоро перееду, — обрадовала ее я.
Однако, мой ответ убил ее интерес на корню. Она пожала плечами и оставила меня разминаться в гордом одиночестве.
Но мое настроение быстро испортилось, когда мама сказала, что раз теперь не за горами перебор квадратных метров на одну меня, то ко мне приедет пожить Надя — моя двоюродная сестра, которая только-только поступила в университет Петербурга и живет, бедная, в общаге. Я не любила маминых родственников, а точнее тетю Дину с дочерью Надей. Сестра моей мамы была дамой на редкость стервозной, иногда мне казалось, что ее основная цель — изжить родню. Благо, обитали они в другом городе, но, ура, кузина приехала учиться именно к нам, и вся моя радость от переезда померкла. В последний раз я видела Надю воочию, когда мне было девять, и на радостях от встречи, кузина бесцеремонно толкнула меня на косяк. Я неделю сверкала здоровенной шишкой на лбу. Мама разумеется, все простила. А я оказалась более злопамятной. Иногда мне казалось, что мама чувствует себя за что-то виноватой перед ними, и Дина с радостью этим пользуется. Иными словами, моя родительница родственников любила, а я ненавидела за двоих.