Страница 23 из 61
— Номер сорок семь — мой охранник, — сказала девочка.
Номер 47 тявкнул в ответ.
— ПОЭТОМУ ТЕБЯ НЕ БЫЛО ЗДЕСЬ НОЧЬЮ? ТАК, БРАТЕЦ? — спросили шестеро.
— Зато он будет с вами утром и днём вместе в клетке. Я возвращаю номер сорок семь. Он будет играть и учиться вместе с вами. Запомнили? Не смейте обижать сорок седьмого. А то растопчу вас всех. Раздавлю. Я серьёзно. Потому что он моя охрана, — сказала девочка и обернулась к номеру 47: — Ты станешь лучшим псом. Я сделаю из тебя настоящего пса. Понимаешь меня, номер сорок семь? Когда ты вместе с псами, ты и сам пёс. Обычная псина и должен жить соответственно. Так и живи, — сказала девочка.
Затем девочка вернула щенка в клетку.
К нему навстречу по очереди вышли шестеро братьев и сестёр и обнюхали его.
Этим утром номер 47, как и обычно, ел собачий корм. Девочка ела завтрак, приготовленный старухой. Номер 47 жадно съел «русский корм для собак», который принесли Тётка Первая и Тётка Вторая, а девочка съела ржаной хлеб и запила каким-то кисловатым напитком. А затем начался новый распорядок дня. Девочка за столом вела себя решительно. «Я ни за кем не наблюдаю, и никто не наблюдает за мной. Если хотите, пожалуйста. Я не обязана отвечать на вопросы остальных, сидящих за тем же столом».
Всё утро номер 47, как и обычно, резвился вместе со двоими братьями и сёстрами. Они дрались понарошку. Играли в догонялки. Катались по земле взад-вперёд.
Девочка, как обычно, наблюдала за ними по ту сторону клетки. Так оно лучше, решила она.
Обед.
Вторая половина дня. Девочка, не скрываясь, присутствовала на дрессировке. Это основная часть её нового распорядка. Время экзамена фактически подошло к концу, и четырёхмесячные щенки проходили первоначальный этап тренировок. Они старательно выполняли базовые задания. На учебной площадке находились Дед, девочка и Опера. Она не мешала тренировкам. Однако заставляла номер 47 повторять задания. Чтобы он не отлынивал, чтобы его внимание не рассеивалось, она говорила ему: «Хорошо», «Нельзя», «Налево», «Направо».
Давала ему команды по-русски.
Девочка начала осознанно запоминать команды на русском языке.
Щенки тренировались недолго.
Через час-другой они возвращались в клетку.
«Вероятно, Дед не хочет, чтобы они утомились», — думала девочка.
— Ты устал? — спросила она у номера 47.
По нему было видно, что учёба даётся ему легко. Однако девочка дала ему передохнуть. Так же, как давали отдых остальным братьям и сёстрам.
Интуитивно она понимала: так правильно.
Вечером того же дня девочка вновь забрала номер 47 из клетки. Чтобы спать с ним в одной комнате. Согревая друг друга, человек и собака должны стать ближе друг другу. «Ты устал?» — ещё раз спросила девочка. Пёс показал всем своим видом: «ДА, Я СИЛЬНО УСТАЛ» — и уткнулся в толстое, рыхлое тело девочки.
Ночью пёс не просто пёс.
Ночью девочка не просто человеческий детёныш.
Пёс и девочка в этом мёртвом городе существуют как некая третья форма жизни.
До самого утра.
А затем наступает утро. Вновь повторяется тот же распорядок с небольшими изменениями. Однако его содержание остаётся неизменным. Основные пункты не меняются. Девочка сама составила это расписание. В первый день, в самое первое утро она уже так всё себе и представила. Теперь день проходит гладко, как по маслу. А потом наступает ночь. Наступает утро. Наступает ночь. Наступает утро. Девочка возраста X проводит дни, которые не может сосчитать.
Днём номер 47 признаёт девочку за свою хозяйку. Он чётко отвечает именно на её команды. Девочка научилась контролировать состояния возбуждения и спокойствия пса. С помощью слов. С помощью русского языка для команд, в котором она всё больше совершенствуется. Она не планировала этого, но и остальные шестеро братьев и сестёр номера 47 на площадке стали отвечать на её команды. Они уже подросли, поэтому их можно было называть уже не щенками, а маленькими псами, а вскоре и молодыми псами. Как-то раз старик пристально посмотрел на девочку, которая умело управляла номером 47 и его братьями и сёстрами.
— Что ещё? — спросила девочка.
— Здорово, — сказал старик.
— Только посмей отобрать у меня номер сорок семь, — сказала девочка.
— Эй, девчонка, так ты же уже настоящий дрессировщик, — сказал старик.
— Вот только попробуй — убью! — сказала девочка.
— А может быть, ты и сама собака? — спросил старик.
— И вообще, вы сами виноваты, ты и Бабка. Вы в меня стреляли, так ведь? Чтобы припугнуть. Поэтому мне и понадобилась личная охрана. Понимаешь, идиот? Поэтому номер сорок семь будет моим телохранителем. Только ещё попробуйте что-нибудь выкинуть. Мой пёс сразу же на вас нападёт.
— А может, ты и сама собака? — второй раз по-русски спросил старик. А затем наклонил голову набок: — А может, ты… та самая?
Самооборона. Пёс нужен ей для охраны. Пёс будет служить ей. А затем наступает ночь. Наступает утро. Наступает ночь. Наступает утро. Молодой пёс — номер 47 приобретает навыки, как бесшумно атаковать человека, без лая вылететь с другой стороны здания, а потом молниеносно и беззвучно убить человека. Однако он усвоил пока лишь основы основ. Ещё нужно увеличить скорость, нужно развить все пять чувств, необходимые для нападения. Этот молодой пёс видит перед собой практический пример, наблюдает на площадке за репетицией операции зачистки, в которой участвуют взрослые псы. Постоянно. Затем наступает ночь. Затем наступает утро. В распорядке дня девочки и номера 47 появляются незначительные корректировки. После окончания совместных тренировок молодых псов во второй половине дня она больше не отпускает номер 47 обратно в клетку, к братьям и сёстрам. Человек и собака, у них «свободное время» вроде дополнения к ночным часам. Вместе с номером 47 девочка бродит по мёртвому городу, ставшему учебным полигоном для уличного боя. Они вместе вбегают в белое четырёхэтажное здание. Забираются по лестнице. Спускаются по лестнице. Забираются. Спускаются. Они поднимаются на высокую наблюдательную вышку. Там человек и собака осматривают мёртвый город с высоты птичьего полёта. Смотря вниз, девочка говорит:
— Слушай, номер сорок семь. Когда-нибудь мы с тобой будем убивать людей.
Номер 47 внимательно вслушивается в голос девочки. Он слышит не русские команды, а японское бормотание. Они спускаются на землю. Номер 47 запрыгивает на крыши остовов машин на дороге. Пока он не может прыгнуть на движущуюся машину. Он не может ни прыгнуть на приближающуюся машину, ни перепрыгнуть через неё. Однако этот пёс чему-то подражает. Он подражает тренировкам, которые видел у взрослых псов.
Так воспитывается молодой пёс.
Так растёт номер 47.
В «свободное время» девочка вошла в ту комнату. Вошла в ту самую комнату того самого здания. Она и раньше знала, что кроме дома, в котором она живёт, где расположены её спальня, кухня и столовая, есть и другие здания. Но её это не интересовало. Она считала, что это просто помещения для инвентаря, используемого в дрессировке собак. На самом деле так это и было, но комнаты в зданиях… не были одинаковыми.
Первым интерес проявил номер 47. Он унюхал что-то и приблизился к входу в здание. Внутри кто-то напевал.
Отражаясь от бетонных стен, голосу вторило эхо. Это пел Опера. Очень бодрый ритм. Но для девочки он, как и прежде, был неприятен. Ру-у, ру-у-у! Ру-у-у-у! Однако номер 47 не отреагировал на пение. Он вынюхивал следы.
— Он что там, не просто прибирается? — спросила девочка. — Эй, сорок седьмой, здесь что, были собаки?
Девочка спросила про собак по-японски.
Услышав японское слово «собака», пёс ответил: «КАКАЯ-ТО СОБАКА ЗДЕСЬ БЫЛА».
Входя в здание, девочка пробормотала:
— Здесь веет чем-то странным, словно бы на Гавайях во время отпуска кого-то укокошили. Ну, это же Россия, здесь могут убить в любое время. А ещё здесь запах раздевалки. — Девочка вспомнила своё детство. — Чёрт. — А ещё она подумала о бедности. — Чёрт. Чёрт.