Страница 8 из 9
– Ступайте! – хмуро ответил царь и обернулся к губернатору. – Да, постойте! Чуть не забыл… Распорядитесь, Михаил Андреевич, чтобы узников Петропавловской крепости временно вывели из казематов на кронверки! А то досужие языки опять приплетут нам какую-нибудь княжну Тараканову!
Когда Репнин и генерал-губернатор вышли из кабинета, Александр Павлович снова подошел к окну и взглянул на бушующую стихию. Брызги волн достигали верхних этажей дворца.
– Это Божий знак… – прошептал он. – Господи, прости и помилуй… Я исполню волю Твою!
Нева яростно бросилась на город. Деревянные мосты были снесены, устояли только каменные. Улицы превратились в бушующие реки, по которым неслись сорванные с причалов большие и малые суда, а также и всё то, что могла увлечь с собой вода: сломанные деревья, домашний скарб. Вот пронеслась полосатая сторожевая будка, на перекрестке крутился обитый черным шелком гроб с серебряными позументами, о его края билась детская деревянная лошадка. Люди искали спасения на крышах домов, стоя вплотную друг к другу, чтобы сохранить тепло. Раздавались залпы пушек из Петропавловской крепости, Адмиралтейства, Галерной гавани.
12-весельный катер Милорадовича, сражаясь с волнами, пристал возле казарм Гвардейского морского экипажа. Навстречу ему, прыгая по высоким ступеням, бежал смуглый темноглазый дежурный офицер. Запыхавшись, доложил:
– Ваше высокопревосходительство! Капитан-лейтенант 8-го экипажа Николай Бестужев!
Николай был старшим братом известного писателя Александра Бестужева-Марлинского. О вольнолюбии братьев Бестужевых Милорадовичу давно было известно из многочисленных доносов «тайных доброжелателей», но генерал-губернатор неизменно бросал в огонь подобный компромат.
Кивнув офицеру, Милорадович приказал готовить всё необходимое для спасения жертв наводнения. Оказалось, что и без его распоряжения были приготовлены шлюпки и сформированы команды для спасения людей. Губернатор развернул карту города и по-военному четко дал указания: сначала обследовать центральную часть, в том числе Петропавловскую крепость, а потом направиться к окраинам.
– Осмелюсь заметить, ваше превосходительство, что основной удар стихии обрушился на северо-западную часть города, – почтительно возразил Бестужев.
– Попрошу не обсуждать мои приказы! – сурово ответил Милорадович и, перехватив взгляд Репнина, пояснил ему, смягчив тон:
– Поймите, князь, я хочу вернуться на центральные улицы вовсе не для того, чтобы продефилировать на катере мимо дворцов и богатых особняков. Вы сами слышали приказ государя. Как же я, старый солдат, могу его ослушаться?
Репнин с невольным сожалением отметил, что Милорадович постарел и осунулся. Он помнил его другим: бодрым, веселым и простым. При Бородине, увидев, что ряды русской пехоты дрогнули, генерал выбежал вперед под ядра французских пушек и, усевшись на траву, озорно крикнул адъютанту: «Я буду здесь завтракать!» Это была не показная храбрость, не жажда славы. В то время все были охвачены одним общим порывом – спасти Россию от нашествия врага.
– Давайте сделаем так, господин генерал, – дипломатично предложил Репнин. – Вы возьмете несколько шлюпок и отправитесь в Петропавловскую крепость, а мы с капитан-лейтенантом будем снимать бедняков с крыш.
Милорадовичу понравилась эта идея. Он тут же велел Бестужеву собрать спасательную команду, и вскоре его катер отчалил в сопровождении пяти шлюпок. Стоя на корме, генерал лично командовал гребцами:
– Раз-два! Навались, ребята!
Преодолевая волны, маленькая флотилия Милорадовича отправилась выполнять свою миссию, а Репнин, стоя на продуваемых студеным ветром каменных ступенях заставы, обратился к Бестужеву:
– Ну что ж… Дело за нами! Командуйте, капитан-лейтенант!
– Слушаюсь, господин полковник! – козырнул Бестужев и побежал распоряжаться.
Сквозь порывы ветра слышались его четкие приказы:
– Лейтенант Караваев! Три четверки – на Выборгскую сторону! Воронин, Андреев! Четыре двойки – на Петербургскую!
Офицеры рассаживали матросов. Шлюпки одна за другой отчаливали – к городским окраинам шла помощь.
– Я отправлюсь с вами, капитан-лейтенант! – заявил Репнин.
Бестужев радостно кивнул.
– Пожалуйте в вельбот, ваше высокоблагородие!
Репнин сел в шестивесельную шлюпку, которая отправилась к обитателям четвертой Адмиралтейской части, больше известной горожанам под названием Коломна.
– Ну слава Богу! – непонятно откуда раздался женский голос. – Наконец-то вы очнулись!
Натали скользнула глазами по лепному потолку с живописным плафоном, на котором была изображена обнаженная нимфа, убегающая от юного амура. Амур целился стрелой прямо в пухлый зад нимфы.
С трудом повернув голову, княжна увидела рядом с собой красивую даму неопределенного возраста, чем-то похожую на нимфу с плафона, но одетую в дорогое нарядное платье.
– Где я? – едва слышно спросила Натали. – Что случилось?
– Сначала выпейте эту настойку, она взбодрит вас… – участливо промолвила дама и протянула ей фарфоровую чашку с питьем. – Уму непостижимо, как вам удалось остаться в живых! Ваша карета ударилась о парапет набережной и разбилась. Но Бог послал вам ангела-хранителя в образе блестящего офицера. Он подобрал вас на мостовой и привез ко мне.
– Невероятно! Кто же мой спаситель?
– Вы скоро его увидите. Как вас зовут, милая?
Натали невольно покоробило слово «милая», с которым обычно обращались к горничным, и она пристально взглянула на свою собеседницу. Это была яркая брюнетка с карими дерзкими глазами. Ее красота почему-то не располагала к себе, казалась вульгарной. Поколебавшись, Натали назвала себя.
– Боже мой! – ахнула дама. – Дочь покойного князя Алексея Порфирьевича? Какая честь…
– Может быть, теперь вы назовете себя, сударыня? – прервала ее Натали.
– Охотно, княжна! Александра Черноухова, к вашим услугам.
– Черноухова? Боюсь, что…
Дама усмехнулась.
– Не напрягайте память! Я и сама иногда забываю свою невзрачную фамилию. Меня больше знают под актерским псевдонимом Сандра Блекки!
Тут пришла очередь изумиться Натали.
– Неужели? Вы – знаменитая Сандра? Я видела вас в «Женитьбе Фигаро».
– А в «Ромео и Джульетте»?
– К сожалению, нет. Вы играете Джульетту?
– Ну не кормилицу же! – передернула плечами Сандра.
Натали скрыла улыбку и вновь с интересом взглянула на знаменитую актрису. Потом, приподнявшись на локте, огляделась.
– Это ваш дом?
– Как вам сказать… Его снимает для меня поклонник моего таланта – тот самый отважный рыцарь, который пришел к вам на помощь. Если вы в состоянии подняться, я провожу вас в гостиную, дабы вы могли выразить ему свою благодарность.
– Так он здесь?! – воскликнула Натали. – Конечно, я поблагодарю его! Но мое платье…
– Безнадежно испорчено, – вздохнула Сандра. – Ну ничего… Я принесла вам свое. Оно очень милое и должно быть вам впору.
Продолжая щебетать, актриса помогла ей переодеться.
– Вы настоящая красавица!
– Слишком глубокое декольте, – покачала головой княжна.
– Вовсе нет! Впрочем, вы можете набросить на плечи свой прелестный муслиновый шарфик. К счастью, он ничуть не пострадал.
– Его подарил мне брат, – улыбнулась Натали и, накинув дымчато-розовый шарф, оглядела себя в зеркало. – Да, вы правы, теперь хорошо!
Проводив Натали в богато обставленную, хотя и несколько мрачную комнату, Сандра усадила ее в глубокое кресло и, извинившись, быстро удалилась, словно растаяла, скрывшись в одной из боковых дверей.
Натали вскоре поняла, почему комната показалась ей мрачной. Тяжелые портьеры закрывали окна, не пропуская солнечный свет, и всюду царил полумрак. Необъяснимое волнение незаметно подкралось к Натали. Кем окажется ее таинственный спаситель? Она ждала, приложив руку к груди, словно пытаясь унять тревожный стук сердца. Время шло… Вдруг она услыхала еле слышный звук шагов и скрип двери. Натали в смятении зажмурилась, а когда открыла глаза, перед ней стоял высокий черноволосый офицер в сверкающем позументом мундире кавалергарда. Крупные, острые черты лица придавали ему сходство с хищной птицей. Слегка запавшие желтые глаза глядели сумрачно и внимательно, словно хотели проникнуть в ее мысли.