Земля мертвых душ

- Ох... - услышав, каким бесцветным, вылинявшим голосом это было сказано, я нешуточно испугалась. - Твоя жена?..

- Моя жена - жирная безмозглая гусыня, - теперь на бесцветном фоне проявились алые нотки гнева. - Я, дурак, понял это слишком поздно.

Вот оно что... Вот что означали его вчерашние слова про "двадцать пять лет кобыле под хвост". Расспрашивать о подробностях - жестоко. Четверть века просто так не скомкаешь и в мусор не бросишь, как использованную бумажку. Но он сам всё рассказал, без моих расспросов.

- ...слово за слово, я ей - скажи, разве мы столько лет жили не любя друг друга? А она мне: тебя, мол, не то, что любить - вообще с трудом терпеть можно. И она радуется, что наконец нашлась ...дурочка, готовая это делать вместо неё. Сказала, что все годы она мучилась и ждала, не могла дождаться, когда кто-нибудь из соседей меня пришибёт. Что довольна, считает себя свободной, уже обратилась к Гидемису с прошением о разводе, и что младших я не увижу, как собственных ушей... Ладно бы - просто сказала. Но она ведь так это говорила... с таким злорадством! Как будто я её все эти годы не на руках носил, а избивал и унижал... И Керен туда же, вырастил дурака на свою голову... Я и сорвался. Наговорил всякого. Сказал, что ей самой развода не видать, пока она мне пацанов не оставит. Потом ушёл и надрался... Думал: всё, жизнь насмарку... Помню, как три кувшина подряд вылакал. Четвёртый кувшин помню с трудом, вкус странный... В ушах звон, какие-то рожи рядом... И вдруг - ты...

Он с силой провёл ладонями по лицу, словно стирая невидимую паутинку. А когда открыл глаза, голос его был странно глухим и тихим.

- Знаешь, Стана, - сказал он, - иногда, чтобы по-настоящему узнать близкого тебе человека, нужно дать ему власть над тобой. Хоть на миг... Она, - кивок куда-то в абстрактную сторону, - решила, что сможет шантажировать меня сыновьями. Не на того нарвалась. А ты... Ты же вольна приказать мне что угодно, хоть сапоги тебе языком вылизывать. И я подчинюсь. Но ты ограничилась только запретом... близости. Правильно сделала, кстати. Мы с тобой друг от друга головы теряли, а это нам сейчас ни к чему... Я вот всё гадал, почему ты так поступила.

- Не хочу злоупотреблять властью, - слабо улыбнулась я. - Наверное, потому мне её никогда и не видать.

- Да понял я это, - ответил Дойлен. - Только сейчас понял. Сравнил... И так обидно стало - хоть волком вой. Полжизни отдать - и кому!..

- А дети?

- Ну, разве что дети... Об одном сейчас жалею - что не попалась ты сюда двадцать пять лет назад...

Двадцать пять лет назад я жила в другом городе, и была наивной дурочкой, ненамного лучше Ирки. Но моё воображение заработало, и перед глазами встала та, несбывшаяся жизнь... Шестнадцатилетняя девчонка со слабым колдовским Даром, в чужом мире. Учёба, серебряный медальон, средней руки владение, претенденты на руку свободной молоденькой ведьмы, среди которых Дойлен. Такой же молодой и глупый, как его сын сейчас. А что? В нём чувствуется какая-то первобытная жизненная сила. Недаром крестьянки на него гроздьями вешались, сами, без принуждения. Я бы в такого влюбилась, до беспамятства. И эти двадцать пять лет мы бы прожили вместе, детей бы родили, да не троих, а больше. И были бы среди них колдуны, это точно... Но не получила бы я ни жизненного опыта иного мира, ни образования, не стала бы программистом... и ехали бы мы сейчас вместе с детьми - на убой. Без малейшего шанса выжить.

- У нас поговорка есть: что ни делается, всё к лучшему, - тихо проговорила я. - Наверное, и то, что не делается, тоже.

- Хочешь сказать - всё, что с нами произошло, имеет глубокий смысл? - в голосе Дойлена послышалась горькая ирония.

- Ну, во всяком случае, всё, что с нами случилось, до сих пор помогало нам выжить. Чем не глубокий смысл? - я ответила своей иронией - ничуть не менее горькой. - Есть ещё одна поговорка: то, что нас не убивает, делает сильнее. Тебе сейчас больно, как никогда. Перетерпи и живи дальше. Ты сильный, ты сможешь.

На секунду представила себя на его месте ...и мороз по коже. Паша попросту не способен заявить - мол, я с тобой столько лет не жил, а мучился, и какое счастье, что нашёлся дурак, способный тебя терпеть. Он слишком умён и слишком честен, чтобы скрывать истинное отношение. Если бы я ему надоела, он бы просто поставил меня в известность. Да и в первом браке он так натерпелся от жены-истерички, что больше всего ценил тёплое спокойствие в нашем доме. Но если на секунду допустить такую возможность, то меня в том доме уже через час бы не было. Часа как раз хватило бы на сбор большого велобаула, а из совместно нажитого имущества забрала бы разве что велосипед и кота. Мне было куда идти - брат принял бы меня без разговоров.

Это действительно страшно. Но жизнь продолжается, дамы и господа. Что нас не убивает...

- Давай пока свернём эту тему, - предложила я. - Личное пусть остаётся личным, а тут вчера кое-что ещё случилось, помимо ...вечернего происшествия.

И я вкратце поведала историю о двух странных типах, крутившихся около нашего фургона. С каждым моим словом Дойлен, переместившийся из положения "лёжа" в положение "сидя", мрачнел всё больше и больше, а под конец категорично заявил, что отныне даже конец света не вынудит его оставить нас без охраны. Без его охраны - так будет точнее.

- Если мы им нужны для дела, - он прикинул ситуацию и сделал некие выводы, - то покрутятся, поймут, что силой ничего не вырвут, и пригласят по-хорошему. А если мы им нужны только как падаль, чтоб перешагнуть и дальше идти, то пусть приходят, - он хищно осклабился. - Прикончить-то они нас прикончат, да только я их прежде порву. Плохо они меня знают.

- Вчера вечером тебя даже я могла узлом завязать, защитник, - пришлось слегка щёлкнуть его по носу. Мужчины в некотором смысле до конца жизни остаются мальчишками. - Пообещай, что не будешь больше напиваться.

- Что, совсем вина не пить? - опешил Дойлен.

- Я же сказала - не напиваться. Не больше двух стаканов. Идёт?

- Ну... другое же дело. Обещаю.

- Тогда на вот, переоденься, - я сунула руку в короб с одеждой и достала чистую рубашку. - А то выглядишь, как... после лихой попойки.

Дойлен рассмеялся. Не слишком-то весело, но искренне.

Магическая преграда, видимая только нам двоим, тихо засветилась третьей сеточкой. На этот раз он ничего не сказал, но тут всё понятно было и без слов.

Что у трезвого на уме...

Хорошо, у Дойлена мозги работают, как надо. Иначе то, что у него на уме, стало бы для нас обоих большой проблемой. Хоть этот камень с сердца долой.

А после полудня к нам пришли.

Я сразу узнала тех типов, которые вчера тут крутились. На этот раз они не тянули вино из кружек и не грызли жирные круги колбасы. Более того - выглядели они не как боевики на задании, а как парламентёры: одёжки вычищены, оружие надраено, даже медные бляшки с вычеканенной головой медведя на груди болтаются. Чтобы все видели - служивые при исполнении. Дойлен, с самого утра не расстававшийся ни с мечом, ни с пистолетом, сделал хмурое лицо.

- Доброго дня добрым людям, - старший из двоих ...посланцев сдержанно поклонился.

- Чем обязаны, милейший? - разговор начался в рамках приличий, и Дойлен ответил, как аристократ, узревший в своём доме нежданных гостей.

- Наш господин, волостной маг Линерит, приглашает на обед вас, господин владетельный ведьмак ...и вас, госпожа владетельная ведьма, - теперь поклон был адресован мне. - Вот официальное приглашение, - он достал из поясного кошеля свиток, с которого свисала печать на шнурке, и с почтением передал Дойлену.

- Не имею чести знать достойнейшего мага Линерита, - сдержанно проговорил тот, прочитав бумагу.

- Наш господин велел передать, что так же не имеет чести лично знать владетельного ведьмака Дойлена из Куна, но много о нём наслышан, - последовал ответ.

Тонкий намёк. Тоньше просто некуда.

Мы переглянулись, и это переглядывание не укрылось от посланцев незнакомого мага.