Страница 75 из 76
Вскоре беседа перестала клеиться. Потекли долгие часы, проведенные нами в тревожном ожидании неприятностей, перемежаемом полузабытьем, в которое мы впадали по очереди. У меня не оказалось при себе наручных часов, собираясь впопыхах, я не надел их. У Триглистера, как выяснилось, часы были, но Извозюк специально их раздавил, наступив Мееру Ароновичу на кисть. Ему еще повезло, что рука уцелела. В итоге, нам оставалось лишь гадать, стоит ли снаружи день, или давно настала ночь. Наверное, в иных обстоятельствах, нашим советчиком могло бы сделаться чувство голода. Как и предрекал Триглистер, никто не собирался нас кормить.
— Делать им больше нечего, — усмехнулся он, когда я спросил его об этом. — Глупо пегеводить пгодукты на вгага, котогого ского пустят в гасход. Может, макагоны по-флотски пгикажете вам подать, чтобы было, чем обосгаться, когда к стенке поставят?
Впрочем, мне бы, так или иначе, кусок в горло не полез. Я утратил аппетит, снедаемый беспокойством за судьбу моего мальчика, оставшегося наверху в компании откровенных упырей. Страх за Генри нарастал час от часу, вскоре взяв мое сердце в тиски. Их жим был столь мучителен, что я почти не беспокоился о себе и не содрогался от малейшего шума за дверью. А ведь рано или поздно оттуда должны были явиться палачи, чтобы продолжить допрос с пристрастием. Но, они отчего-то не пришли.
Вообще говоря, звукоизоляция нашего узилища не оставляла желать лучшего, и, стоило нам с Триглистером умолкнуть, как наш железный мешок тонул в почти абсолютном безмолвии. Будто был глубоким подземельем какого-нибудь замка Иф из романа Дюма, каменным мешком, куда нас навеки заточили.
Вру, конечно. Кое-какие звуки к нам все же просачивались. Размеренный гул машин «Сверла», скорее, вибрации, нежели — шум. Сдается, турбины корабля работали ровно, без перебоев. Из чего можно было заключить: эсминец продолжает подниматься вверх по Амазонке, а то и по Мадейре, неутомимо сокращая расстояние до Колыбели.
Чтобы не свихнуться от вынужденной бездеятельности, я начал заполнять путевой дневник. Мне повезло, я сунул тетрадь в карман, покидая каюту. И чуть позже снова, когда отделавшие меня негодяи, не удосужились обыскать моих карманов. Им просто в голову этого не пришло, когда они оставили мое тело на полу в луже крови, отправившись обедать. Вооружившись огрызком химического карандаша, который был у Триглистера, я начал заполнять страницу за страницей. Благо, под потолком нашей темницы по-прежнему мерцала электрическая лампочка дежурного освещения. Что тебе сказать, Сара, я схватился за тетрадку, как за спасательный круг. Как будто протянул тебе руку из темноты. Глупо, конечно, ведь у меня не было ни малейшей уверенности, что ты когда-то прочтешь эти строки.
Смешно. Стоило мне развернуть тетрадь, как Триглистер, страшно переполошившись, потребовал вернуть ему карандаш, поскольку, арестантам, видите ли, строжайше возбраняется царапать бумагу. Ты не поверишь, это было сказано срывающимся от негодования голосом.
— Это пгеступление, Офсет! — предупредил меня он. — Поступая столь неблагогазумно, вы лишь усугубляете свою вину! Наша экспедиция — секгетная, напоминаю вам.
Я, не долго думая, послал его в задницу. Как ни странно, он довольно скоро отстал. Даже упомянул товарища Ленина, который, по его словам, написал многие из своих архигениальных трудов прямо в заточении, смастерив чернильницу из хлеба, и используя, вместо чернил, молоко.
— А дугачки-жандагмы — пгомоггали! — хихикнул он, а затем, посерьезнев, добавил, что в советской тюремной практике такие фокусы не пройдут, то есть, писать узникам позволят, но все написанное будет присовокуплено к материалам следствия. — Так что пишите, не стесняйтесь в выгажениях, Офсет. Давайте, выкладывайте, что о советской власти думаете. Вашу убогую писанину все гавно изымут, и Педегсу на стол…
— Так я спрячу, Меер Аронович…
— Вы, может, и спгячете, но я вас все гавно заложу, имейте это в виду.
— Вот и славно, — сказал я, больше не питая надежд перевести такого рода выходки в шутку. — Вас Шпырев за сознательность от расстрела избавит. Живьем скормит кайманам…
В один из дней размеренному шуму турбин «Сверла» пришел конец. Похоже, миноносец маневрировал. Эволюции, проделываемые судном, указывали на то, что мы, оставив позади широкое русло Мадейры, поднимаемся по Маморе, а эта река петляет, как серпантин на рождественской елке.
— Значит, ского все газгешится, — предрек комиссар, когда я поделился с ним своими соображениями. Я тоже предчувтвовал, как неумолимо надвигается финал. Время, до того, казалось, остановившее бег, теперь принялось сворачиваться в тугую пружину. Я спинным мозгом ощущал, как хрустят ее каленые кольца, сжимаясь все туже. Я ждал, когда разразится шторм. И — он грянул, не обманул…
Правду сказать, мы с Триглистером дружно проморгали момент, когда «Яков Сверло» отдал якоря. Хоть, по идее, звону вытравливаемой цепи, разнесшемуся по гулким отсекам, от шпилевого отделения до самой кормы, полагалось бы вывести нас из дремы. Так, в сущности и вышло. Но очухались мы не сразу.
— Я что-то пгопустил? — вяло осведомился Триглистер, ему довелось приложить немало усилий, чтобы оторвать голову от скомканной тряпки, служившей подушкой.
— Кажется, стоим, — растрескавшимися губами откликнулся я, мучительно прислушиваясь. Нас донимала жажда, пить хотелось невероятно.
— Стоим… — все так же сонно пробормотал Меер Аронович. Я не стал бы ручаться, но, сдается, моего уха достиг скрип талей. Значит, эсминец спустил на воду шлюпки. Те, что остались после перестрелки с неопознанными крейсерами у берегов Эспаньолы. Неужели мы были у цели?
Однако, как мы ни напрягали слух, больше ничего уловить не удалось, и постепенно, нас снова сморило. Поэтому, не скажу, сколько часов провалилось в песочную воронку, способную, играючи, полакомиться Сахарой, прежде чем мы снова встрепенулись. Издали захлопали выстрелы. Стреляли явно за пределами корабля, но звуки легко разносятся над рекой, им же ничего не мешает. Разобрав первые сухие щелчки, мы с Триглистером уставились друг на друга, а затем, попытались принять вертикальное положение. Это оказалось непросто, мышцы затекли, к ним долго не поступала кровь.
— Это канонада? — спросил комиссар.
— Похоже, — сказал я непослушным языком, помертвев от страха за Генри. Приложил палец к губам. — Т-с…
Звуки выстрелов явно сделались громче. К ним прибавились отчаянные крики.
— Где-то идет бой! — в сильнейшем волнении воскликнул Триглистер. — Кто-то на нас напал! Англичане?!!
Я сомневался. С другой стороны, памятуя о случившемся у Эспаньолы…
Мы обратились в слух. Пальба делалась все громче, вопли — вся яростнее. Я утер пот, кативший градом. Неожиданно «Яков Сверло» ожил. Палуба завибрировала, корабль пришел в движение. В следующую секунду проснулись крупнокалиберные пулеметы эсминца — судно вступило в бой.
Оттолкнувшись от меня, Триглистер проковылял к двери и завопил не своим голосом:
— Эй, вы, чегт бы вас побгал?! Сейчас же отопгите двегь!!
Продолжение трилогии:
https://www.xinxii.com/en/wowilonskaya-bashnya-novyi-vavilon-p-364376.html
Книги Трилогии «WOWилонская Башня» опубликованы на бумаге CreateSpace eStore:
https://www.createspace.com/5472675
ISBN: 9781512003765
Оригинальный текст на Smashwords, ISBN: 9781311064837:
https://www.smashwords.com/books/view/548106
Оригинальный текст на XinXii
https://www.xinxii.com/en/wowilonskaya-bashnya-novyi-vavilon-p-364376.html
ISBN: 9783959264174
Оригинальный текст на Kobo books:
https://store.kobobooks.com/en-US/ebook/new-babylon-1
Другие книги
Александр Зуев.
«Госпиталь. Per Aspera», роман, 2008
Ярослав Зуев.
Трилогия «WOWилонская Башня»:
«Пропавшая экспедиция» (2011).
«4891» (2014).
Детективно-приключенческая сага «Триста лет спустя»:
«Три рэкетира» (2003).