Страница 40 из 73
— О, если б вы знали, Занудин, как я несчастен! Как я беспредельно, всеобъемлюще, тотально несча-а-а-астен!.. О боже, едрить-переедрить — я нес-час-тен… Ы-ы-ы-ы! И вы… вы увидели это во мне… распознали…
— Встаньте, встаньте, будет вам, — ухватив сверху за шею, попытался оторвать Поэта от своих ног Занудин. — Пусти-ите, говорю!
Только навалившись коленом на хилое Поэтовское плечо и придавив сумасброда к полу, Занудину удалось освободиться.
— Вы совершенно не держите себя в руках! — Занудин нервно закурил.
Поэт поднялся на ноги и сладко потянулся, словно воспрянул ото сна. Его лицо не выражало абсолютно никакой неловкости за произошедшее.
— Вопрос-то, милый мой Занудин, иного порядка: зачем распыляться? — как ни в чем не бывало продолжил разглагольствовать Поэт. — Сделайте уж милость, предоставьте стихи писать мне. Музыкант, вон, пускай хоть обпоется и обпляшется, Женщина хвостом вертит, Виртуал по клавишам стучит — и так далее. А вы подыщите себе дело нетронутое.
Занудин мелкими нервозными тычками затушил сигарету в пепельнице.
— Ах вот, к чему вы… Смешно! Но не переживайте. И разговор, который состоялся у меня с Виртуалом, возобновлять смысла не вижу.
— Я не понимаю, о чем вы.
— Не вы первый упрекаете меня в лености, в бездействии. Вот о чем.
— О, я вас ни в чем не упрекаю, друг мой.
Занудин вымученно усмехнулся.
— А что же тогда? Вы испугались, что я, вооружившись своим стихом-недоразумением, стану открытием литературных вечеров в «Ковчеге»?
— Просто это не ваше, — смутившись, со всей серьезностью ответил Поэт.
Занудин снова чему-то усмехнулся. Взгляд сделался мягким, масленым, словно мысль ненароком набрела на недурственную идею. «Раз все равно некуда себя деть…» — подумал он и продолжил в голос:
— Может, выпьем для крепкого сна?
— Не посмею отказаться, — вытянув шею и потирая свои маленькие ладошки, отозвался Поэт на неожиданное предложение Занудина.
* * *
— Компиляторы, — изрядно захмелев, продолжал рассказывать Поэт, — все мы тут, милый мой Занудин, компиляторы…
— Но… что это значит? — Занудин испытывал волнение и все-таки старался не выдать себя. Ему по-прежнему не верилось, что Поэт даже в подпоенном состоянии решится на такой прямой разговор.
— Что ж, постараюсь объяснить, — Поэт прочистил горло и поправил на носу очки. — В разное время, в разных местах на Земле рождались гении. То, что они оставляли после себя, было изысканно, колоритно, мощно. Многие наталкивались на идеи, от которых лихорадило мир. Делая его, примитивно выражаясь, и лучше и хуже, и таким и сяким-разэдаким — не ради мифического благоденствия или приближения апокалипсиса, а ради личных представлений об этом мире, потребности выбора и его воплощения, утверждения непреложных общекосмических истин. Однако никому не дано успеть при жизни все, на что он способен. И все те гении, о которых мы знаем, всегда сходили с финишной прямой на пике главной недосказанности. Никому поодиночке так и не удалось придумать и сконструировать Мир Совершенный. Искания были однонаправлены, а отпущенные сроки коротки. Все знания, пришедшие с жизнью из космоса, все равно возвращаются, обогатившись, Туда. Ничего не оставляя кузнице, в которой они ковались — то есть земному миру, обители нас, людей… Мы — это союз плоти и духа. Но дух лицемерен! Пока он связан с телом, пока он и плоть есть целое, есть человек, микрокосм макрокосма — дух жаждет свершений, жаждет триумфа во имя этого союза. Но стоит духу освободиться от плоти — все обеты и стремления предаются забвению, узы в одночасье рвутся. Наступает праздность — состояние, вопреки земным представлениям, больше присущее Тому миру, нежели нашему, физическому. Увы… торжество человека, союза духа и материи, все время откладывается, откладывается, откладывается. До последних пор, по крайней мере, было так… Занудин, вы следите за стержнем моего повествования?
— Разумеется! — встрепенулся Занудин. Про себя он подумал, что даже если все, о чем рассказывает Поэт, сплошная бредовая фантазия — он ничего не теряет, если послушает и смеху ради ввяжется в спор.
— Налейте выпить, — подсказал Поэт, поглаживая родимую бородавку на горле.
— Одну секунду.
Занудин с горкой разлил коньяк по фужерам.
— Ваше здоровье.
— Взаимно.
Поэт имел свойство пить шумно, с бульканьем. Занудин свой коньяк пил сосредоточенно, не сводя глаз с Поэта.
— А может, души, попадая обратно на небо, подчиняются какому-то принципу, запрещающему вмешиваться в сложившуюся схему бытия?.. — робко предположил Занудин, возвращая опорожненный фужер на стол.
— Что?!
— Ну-у… может, были какие-то прецеденты? Как в мифах о… как его… греческом Прометее, например, или что-то в этом роде…
— Как мы выжили на руинах
Бывалых незримых войн?
Сколько было Прометеев…
Ну и где же их огонь?!
(визгливо продекламировал Поэт и, хмыкнув, замолчал, позволяя Занудину закончить прерванную мысль).
— Может, мир должен оставаться таким, какой он есть… может, в этом и вся суть, что он такой… Разве должен человек уподобляться Богу?! Нужен ли этот Совершенный Мир? Может — нет?..
— Может, может, может… Ах, Занудин, — Поэт покачал головой, осовевшие глаза его слипались от опьянения, — поймите такую вещь. Мы с вами — люди. Мы знаем себя только такими, какие мы есть. Мы не знаем, что было ДО, и не знаем, — а может, боимся узнать! — что будет ПОСЛЕ. У нас свои интересы, продиктованные самой сущностью человеческой!
— Если связь материи и духа окрепнет — это ведь путь к земному бессмертию, — борясь со смущением, продолжил Занудин. — А это значит, что человек, подчинив себе земное время, станет способен на гораздо большие достижения, но и на гораздо большее зло! Раз уж вы заговорили о сущности человеческой… разве творить зло — не часть ее?
— Все Великое зарождается на руинах и зиждется на противоречиях. Вы, я полагаю, из тех, кто любое изобретение, любой прогрессивный принцип первым делом примерит к рукам умалишенного и убийцы. Вы скептик и ретроград. Удивительно, как некстати обнаруживаются в вас эти качества… — маленькие глазки Поэта под стеклами очков пренебрежительно сузились.
— Я просто пытаюсь рассуждать. История не знает примеров, чтобы плодами человеческих достижений распоряжались люди исключительно с чистыми помыслами.
— Бросьте, Занудин. Я не верю, что вы и впрямь так инфантильны и хлипки, каким прикидываетесь. Больше дерзости! Больше жажды свершения!
Занудин вздохнул.
— Расскажите о компиляторах… Кажется, так вы себя называете?
— Хорошо… У нас найдется еще выпить?
— По-моему, мы все выпили.
— Ы-ы, — скривил лицо Поэт. — Ну и что же вам рассказать?
— Вы говорили о гениях, которым поодиночке не удавалось сконструировать Совершенный Мир. А еще раньше вы говорили о компиляторах. О том, что все обитающие в «Ковчеге» — компиляторы…
— Компиляторы собирают результаты чужих исследований, мыслей, чужого опыта. Вот их труд. Да… компиляторы — это мы. Компиляторы делятся на контактеров и компоновщиков…
— Что это значит?
— Контактеры имеют дело непосредственно с источниками информации — добывают знания. Компоновщики систематизируют полученные знания, комбинируют, собирают из частей целое — грандиозное Целое! До нас было бездумное накопление, инфосвалка — понимаете? С нами явится система, которая должна работать. Цель этого титанического труда — создание Мира Совершенного!! В рамках Земного плана, разумеется…
— Кто вы? — без околичностей спросил Занудин, стараясь по возможности незаметно перевести дух.
— Я контактер.
— А-а… Женщина?
— Контактер.
— Музыкант?
— Контактер.