Страница 23 из 125
Дорогу освещала лампа на каске Бобра. Сейчас бы Серафина предпочла обычный фонарь, такой, который не критикует. ДРУГ Бобер на нее рассердился; точнее сказать, встреча с Максвеллом запустила подпрограмму нравоучений в полупроводниковом орехе, который служил ДРУГу Бобру мозгом.
— Я что, тебя не предупреждал? — сказал он (голосом Ральфа Нэйдера[76]). И для пущей убедительности постучал хвостом хозяйке по спине. — На людях нужно быть незаметнее.
— Кто бы говорил.
— Я должен лежать в сумке. В стандартной сумке для инструментов Автоматического Слуги. Наша с ДРУГом Белкой конструкция рассчитана на то, чтобы мы туда помещались.
— Ага, — ответила Серафина. — И никому не покажется странным, если я на людях буду разговаривать с сумкой.
— И носи значок с именем. Носи платье, то симпатичное хлопковое в цветочек, которое тебе отец подарил. — ДРУГ Бобер загибал пальцы на лапках, подсчитывая наставления. — Не открывай рот и не говори, думай про себя, и…
— И надевай коричневые контактные линзы. И носи еще фальшивые очки с передающим устройством камеры дистанционного наблюдения, чтобы ты мог все видеть, даже когда я засуну тебя в сумку. Да я лучше сейчас же выкину и сумку, и очки, и линзы из окна, потому что это мой дом, а так выряжаться, чтобы пройтись по собственному дому, просто смешно.
— Иначе опасно, — стоял на своем ДРУГ Бобер.
Они дошли до входа в Самый Уединенный Читальный Зал, где и жила Серафина. Она остановилась перед дверью и попыталась выйти из себя, по-настоящему выйти, как вышел бы из себя в подобном случае любой нормальный человек, но у нее получилось лишь сильное раздражение:
— Разве я не слушаюсь тебя, когда выхожу из библиотеки? Я ведь надела спасательный костюм в канализацию?
— По статистике ответ на первый вопрос — нет. И сегодня утром я велел тебе не ходить в канализацию вообще. Это небезопасно.
— Ты хоть представляешь себе, какая ты зараза?
— Нет. — Бобер, как обычно, воспринял вопрос буквально. — Я не рассчитан на сочувствие. Моя задача — следить за техникой безопасности. — И снова похлопал Серафину хвостом. — Следить за техникой безопасности и читать.
Чтение. В этом-то и кроется ловушка, вот из-за чего ДРУГ Бобер со своими замашками няньки стал неизбежным злом. Серафина не умела читать. В 2023 году это уже не редкость, но в ее случае причины были биологические. Виновато какое-то деформирующее хромосомы вещество, витавшее в воздухе Филадельфии, может быть — именно в университете Пенсильвании, где ее мать впервые вытащила ее отца из амишского фрака, или это из-за некачественного хот-дога, который они съели на пикнике по случаю воссоединения лет девять спустя, когда и была зачата Серафина. Слух и речь не пострадали, словарный запас у нее был богаче среднего, но в мозгу не хватало синаптической конструкции, которая сопоставляет смысл с написанными словами и фразами. Мозел Каценштейн, невролог из Альбукерке, который осматривал семилетнюю Серафину в пустыне, поставил диагноз: «Сорбоннская дислексия с выраженной кортикальной дисплазией».
— Что это значит? — спросила у него Серафина.
— Что ты не сможешь читать, — ответил Мозел. Он пощелкал по клавишам привезенного с собой портативного компьютерного томографа. — В языковом центре твоего мозга есть физический недостаток, который не позволяет тебе воспринимать определенные виды абстрактной визуальной информации, например буквы и цифры.
— Мой отец не в ладах с определениями.
— У него это, скорее, проблема дисциплины, — сказал Мозел. — А у тебя — недостаток органического характера.
— А поправить вы это можете?
— Боюсь, что нет. Перестройка коры головного мозга — еще недостаточно разработанная область. Но немного изобретательности, и ты сможешь проблему обойти. Например, можно попробовать систему Брайля, в которой визуальных символов нет, или какой-нибудь не слишком абстрактный язык пиктограмм. К тому же полно всяких устройств, которые при необходимости помогут тебе справиться с обычным текстом.
— Какие устройства?
Мозел ткнул пальцем в своего племянника Морриса.
— Прибамбасы, — сказал он.
Вот так и появился ДРУГ Бобер, который читает Серафине вывески и надписи и с непревзойденной ловкостью находит в библиотеке нужные книги, а также ДРУГ Белка, которая выручает хозяйку, когда та пропускает мимо ушей предупреждения ДРУГа Бобра на предмет того, как нужно себя вести. ДРУГ — это «Долго Работающий Уникальный Грызун» на батарейках, хотя Моррису не сразу удалось объяснить ребенку суть акронимов:
— Ну, это как поэзия для изобретателей, — наконец придумал он. Серафина любила стихи.
Чтобы войти в этот Самый Уединенный Читальный Зал, надо было определенным образом ухватиться за дверную ручку — очередной фокус О'Донохью и Киллиан, который Серафина освоила до рефлекса. Пол внутри покрыт гладкой плиткой, так что если уставиться только на собственные ноги или лечь с закрытыми глазами на ложе из волчьих шкур с подстежкой из гусиного пуха, сделанное в духе Бларни, можно вообразить, что и впрямь находишься в ирландском замке, в келье какого-нибудь чокнутого монаха. Переведя взгляд вверх, тем не менее нельзя не заметить окна, которое занимает одну стену целиком, а прямо за ним начинается Мадагаскар: распухший ствол баобаба в десять обхватов в самой толстой части полностью закрывал вид из окна и вид на окно. Покупали его как иву из Керри[77], которая тоже должна была заслонять окно, но поставщик что-то напутал и вместо нее привез баобаб, адаптированный под умеренный климат. К тому времени, как ошибка раскрылась, баобаб уже безвылазно запустил корни под ведущую к библиотеке дорожку, и теперь Управлению городского транспорта дважды в месяц приходится направлять бригаду с цепными пилами расчищать тоннели ИРТ[78].
Упрямое деревце. Совсем как в Африке, думала Серафина, не хватает лишь семейства лемуров, которые лазили бы по его шишковатым веткам. Вот только лемуры уже вымерли.
Она посадила ДРУГа Бобра на койку и достала из кармана ДРУГа Белку. Из остальных карманов жилетки и брюк Серафина вытащила книги, которые набрала до налета Максвелла; когда она складывала их на Самый Уединенный Стол для Чтения, правый верхний ящик самостоятельно открылся, и на стол выпрыгнул малюсенький коричневый крот в бифокальных очках.
— Привет, ДРУГ Крот, — сказала Серафина.
— Привет, Серафина, — ответил ДРУГ Крот, при виде растущей стопки книг подергивая носом в предвкушении. — У нас выдался прекрасный день?
— ДРУГ Крот, а у меня хоть раз выдавался не прекрасный день?
— Ни разу, — согласился ДРУГ Крот и был абсолютно прав. Помимо прочего, у Серафины с самого рождения был неестественно высокий уровень серотонина в мозге и еще какой-то шальной гормон в крови — «органический прозак», как назвал его Мозел Каценштейн, — усиливающий действие серотонина. Это означало, что Серафина не только дислексик, полусирота и одна из последних выживших представителей своей расы, так она еще и биохимически неспособна расстроиться хотя бы по одной из этих причин. Полезная антисуицидальная черта, обеспечивающая Серафине выживание, особенно если до конца жизни придется маскироваться под Электронегра, но это как раз и расстраивало: никогда по-настоящему не расстроиться, не испытать депрессии. Не разозлиться настолько, чтобы обидеть кого-нибудь.
— Я отношусь ко всему этому, — поделилась она однажды с Лексой, — как к игре; в том-то и проблема, нет ничего серьезного. Ведь нормально было бы, чтобы человеку вроде меня хотелось поджигать здания? Выучить негритянский диалект, нарядиться воином масаи[79] и ходить тут, стрелять по белым? В кино я б наверняка так и сделала. А я ограничиваюсь практическими шуточками.
76
Ральф Нэйдер (р. 1934) — американский юрист, общественный деятель, основатель движения за права потребителей.
77
Керри — графство на юго-западе Ирландии с мягким климатом, в котором произрастают теплолюбивые растения.
78
ИРТ — Межрайонная скоростная система перевозок, наиболее загруженная линия метрополитена Нью-Йорка.
79
Масаи — воинственная западноафриканская нация, которая дольше других сопротивлялась насаждению белой культуры.