Страница 9 из 152
У жены Рохана были огненно-рыжие волосы и глаза цвета лесной листвы, поэтому зеленое шло ей куда больше… Это соображение окончательно убедило Киле отказаться от мьхсли надеть это платье на Риаллу.
— Ты что-то хотел мне сказать?
— Тебе письмо от кого-то из Эйнара. Ты говорила, что не любишь, когда тебе мешают одеваться, поэтому я сам распечатал его. — Он вынул из кармана сложенный лист пергамента.
Когда Киле узнала знакомый почерк и остатки темно-голубой восковой печати, с ее губ едва не сорвалось проклятие. Она заставила себя успокоиться, благоразумно отложила письмо в сторону и сказала:
— Это письмо от моей няни Афины, которая вышла замуж за эйнарского купца. — Это была правда; однако Киле не добавила, что после смерти сестры от чумы. Афина оставалась ее единственной служанкой. Афина хотела переехать в Виз, но Киле удалось доказать, что она будет намного полезнее в оживленном порту Эйнар, где сможет служить ее тайным информатором. Купцы слышат все и чаще всего делятся услышанным со своими женами.
— Там нет ничего интересного. Обычные семейные новости. Не понимаю, Киле, что у тебя общего с какой-то бывшей служанкой…
— Когда я была маленькой, она была очень добра ко мне. — Пытаясь отвлечь его от действительно странного факта переписки леди Визской с женой простого купца, она сжала руки, чтобы ложбинка между грудей стала еще более соблазнительной. Как она и рассчитывала, руки Лиелла, дотоле спокойно лежавшие на плечах жены, тут же передвинулись ниже.
— Давай спустимся к обеду чуть попозже, — предложил он.
— Лиелл! Я потратила на одевание весь день!
— Зато раздеть тебя можно всего за несколько секунд…
— Не следует сердить Клуту, — притворяясь строгой, проворчала она. — Выбирай любой другой вечер…
— Самый подходящий вечер именно сегодня. Я поговорил с твоими служанками. Они считают, что нам пора произвести на свет еще одного наследника.
Киле поклялась немедленно выгнать болтунью, кем бы она ни оказалась. Она давно привыкла к тому, что стоит забеременеть, как муж начинает ей изменять; отец не выносил вида своих пузатых любовниц. Киле уже выполнила свой долг, подарив Лиеллу сына и дочь. Если бы она сегодня зачала нового ребенка, это означало бы, что к концу лета, когда Киле понадобится весь ее ум и красота, она не будет пролезать в дверь. И случится это именно тогда, когда все остальные женщины мобилизуют свои чары в погоне за самыми богатыми и знатными женихами. Лиелл был для нее средством вырваться из опостылевших стен замка Крэг; она не любила его и никогда бы не полюбила. Но он был полезен, он принадлежал ей, и Киле ни за что не согласилась бы делить его с другими женщинами. Вот когда она сведет Мосвен с Халианом и благодаря этому будет править Луговиной, пусть Лиелл заводит себе столько любовниц, сколько захочет. Но не сейчас. Она улыбнулась мужу.
— Ожидание только усиливает наслаждение, Лиелл! А сейчас будь добр, поищи мои зеленые туфли, ладно? Ведь именно ты прошлой ночью затолкал их под кровать.
Он поцеловал Киле в плечо и повиновался. Тем временем Киле спрятала письмо Афины в шкатулку для драгоценностей и сунула ключ в карман нижней юбки. Лиелл вернулся из спальни как раз в тот момент, когда она натягивала зеленые чулки. Он опустился на колени и стал надевать на нее бархатные туфельки.
— Если ты немедленно не опустишь юбки, я забуду про существование Клуты, — игриво сказал он. Она нарочно приподняла подол платья.
— В самом деле?
— Киле!
Но она быстро вскочила, ускользнула от его объятий и со смехом надела на туго заплетенные черные косы золотую диадему.
Обед в пиршественном зале показался ей вечностью. Принц Клута был полон стремления сделать эту Риаллу еще более роскошной, чем предыдущая, хотя — Богиня свидетельница — последняя Риалла обошлась в такую сумму, что Киле полгода не на что было купить себе новое платье. Сгорая от гнева, она молча сидела и с улыбкой прислушивалась к тому, как Лиелл соглашается с очередной затеей, которая грозит превратить его в нищего. Конечно, большинство расходов ложилось на плечи принцев, причем львиную долю, как обычно, брал на себя Рохан, но за призы для скачек и представление во время Пира Последнего Дня полностью отвечал Лиелл; помощь Клуты была здесь чисто номинальной. Киле пообещала себе, что когда Халиан станет принцем Луговины, а Мосвен — его женой, всей этой унизительной бедности, наступающей раз в три года, придет конец.
Клута привез в Виз своего «Гонца Солнца» — хрупкого, высохшего старикашку с темными глазами, чересчур внимательно следившими за любым движением Киле. Та знала, что каждый раз после приезда Клуты в Виз леди Андраде получает от своего шпиона подробный отчет. Когда обед кончился, в столовую вошел страдающий одышкой старый фарадим. Рядом с ним шагал один из оруженосцев Клуты. Молодой человек изящно поклонился Киле, но его темные глаза неодобрительно вспыхнули при взгляде на диадему леди, чересчур напоминавшую корону. Она приподняла бровь, раздумывая, стоит ли отвечать оскорблением столь ничтожному существу, стоящему на самой низкой ступеньке социальной лестницы.
Клута оторвался от перечня расходов.
— Что, Тиль, с последним солнечным лучом тебе сообщили важную новость?
— Вы правы, ваше высочество. Только что мы с Рияном узнали, что умер принц Айит Фиронский. Сообщают, что его хватил апоплексический удар.
Киле выразила приличествовавшие случаю удивление и скорбь, но мозг ее лихорадочно заработал. У Айита не было прямого наследника. Она пыталась вспомнить побочные ветви рода принцев Фирона и то, не находится ли она в каком-нибудь родстве или хотя бы свойстве с ними.
Клута тяжело вздохнул и покачал лысой головой.
— Плохая новость. Сколько раз я говорил ему, что нам, старикам, следует щадить себя!
Киле закашлялась, пытаясь скрыть смешок: принц Айит собирался подыскать себе на Риалле новую жену — седьмую по счету. Халиан перехватил ее взгляд и усмехнулся.
— На этот раз в Последний День будет одной свадьбой меньше, — заметил он. Отец тут же взорвался.
— Дерзкий щенок, потрудись с уважением отзываться о покойном кузене!
— Я не сказал ничего обидного, — возразил Халиан, но что-то в выражении его глаз подсказало Киле: он мечтает избавиться от опеки отца, желает ему смерти и хочет, чтобы старика побыстрее сожгли на погребальном костре. Она подарила ему сочувствующий взгляд и быстро опустила глаза. Да, он созрел: если Мосвен окажется достаточно умна и хитра, она сумеет сыграть на его нетерпении. Клута обращался с сыном так, словно тот был двадцатилетним несмышленышем, а не мужчиной под сорок лет. Надо будет только подсказать Мосвен слабое место Халиана, и не успеет настать осень, как сестра станет женой наследного принца.
Скорбная новость заставила Лиелла остудить пыл, чему Киле была несказанно рада. Пока муж спал в огромной супружеской постели; она вернулась в туалетную комнату и зажгла на столе свечу. Пламя ее отражалось в зеркале; этого света было достаточно, чтобы читать. Она быстро пробежала глазами письмо Афины.
«Наверно, вы помните мою сестру Айлех, которая во времена вашего детства служила в замке Крэг — правда, не в столь почетном месте, как я, а на кухне. Мы никогда не были с ней особенно близки, потому что она завидовала моему положению. Но после многих лет я наконец получила весточку о ее семье. Как вы, должно быть, знаете, она ездила в Виз вместе с леди Палилой. Обе они были на сносях, и случилось так, что она принесла сына — красивого мальчика с черными волосами и зелеными глазами. Вскоре после его рождения Айлех умерла, а вслед за ней умер и ее муж. Масуля воспитали мои родители, которые доживают свой век в поместье Дасан, неподалеку от замка Крэг. Масуль напоминает птенца коршуна, попавшего в гнездо воробья: его черные волосы и зеленые глаза совершенно не похожи на светлые волосы и карие глаза всей нашей родни. Муж Айлех тоже был темноглазый и маленький, вроде нас, но говорят, что Масуль ростом с вашего покойного батюшку. Однако я болтаю о делах, которые вам вовсе не интересны…»