Страница 57 из 152
— Но ты так говоришь об обязанностях, как будто это развлечение!
— Никогда я не радовался сильнее, чем в ту ночь, когда отдал Ремагев Вальвису! Ты не знаешь, на что был похож этот замок: одни полуразрушенные стены, которые старик Хадаан тщетно пытался подпереть. Вальвис вновь превратил его в действующую крепость. Сейчас мой бывший оруженосец выращивает больше овец, чем кто-либо в Долгих Песках, а его литое стекло одно из лучших в Пустыне. Вот в этом и есть радость, Поль.
— Кажется, я понял. И все-таки страшновато.
— Согласен. Но у нас есть очень многое, Поль. Я говорю не про уважение и даже не про возможность перехитрить атри, который думает, что перехитрил тебя… — вновь улыбнулся Рохан. — Это не имеет никакого отношения ни к драгоценностям, ни к прекрасным лошадям, ни к богатству вообще. У нас есть возможность творить. Делать хорошие вещи — вещи, которые очень важны и которые сделают этот мир лучше, чем он был прежде.
Он скрестил ноги и посмотрел вниз.
— Давай представим себя, скажем, крестьянином и его сыном, которые убедились, что их пшеница растет достаточно высокой и сильной, чтобы выручить за нее побольше денег и накормить не только себя, но и тех, кто покупает их зерно. Но, увы, мало кто из крестьян, глядя на свое поле, говорит себе: «Как хорошо, что у меня такой богатый урожай пшеницы, ведь им можно накормить многих!» Впрочем, ты понимаешь, что я имею в виду. Каждый делает нужное дело. И мы с тобой тоже. Просто наше занятие немного более эффектно. — Он пожал плечами. — Но и более вредно. Иногда приходится вести армию против того, кто ценит титул принца не за возможность сделать что-то полезное, а за возможность заставить других делать то, что он пожелает.
— Как это делал Ролстра….
— Да. И тогда быть принцем очень трудно. У тебя есть власть отправить мужчин и женщин в сражение, где многие из них погибнут. Вот это действительно страшно, Поль. Победа в войне не приносит радости. Остаются только печаль и сожаление, что тебя заставили драться.
— Но ведь есть и справедливые войны, правда? Чтобы получить возможность делать добро, чтобы помогать людям, которые доверяют нам настолько, что идут за нас в бой… — Поль нахмурился, но продолжил: — А те, кого ты должен защищать, так и норовят обмануть тебя. Разве это справедливо?
— Разве я когда-нибудь говорил о справедливости? Поль, есть много способов править. Один — это наслаждаться роскошью и не заботиться об ответственности. В Визе ты найдешь тому множество примеров. Лично я предпочитаю таких людей. Они относительно безобидны. Для них самая страшная угроза — это угроза их богатству. Другой способ — наслаждаться властью, видя в своих подданных не цель, а средство. С такими ты тоже встретишься. Они не очень любят меня, потому что я мешаю им вкушать радости жизни. И, наконец, есть третьи, подобные мне, которые предпочитают работать головой, а не мечами. А причиной тому лень, — вырвалось у него. — Я не люблю воевать. Появляется куча неудобств. Кроме того, я ненавижу покидать дом…
— И маму, — лукаво добавил Поль.
— Это само собой разумеется.
Мальчик карикатурно развалился в кресле, вытянул ноги и свесил руки.
— Вот каким принцем я буду, — решительно заявил он и улыбнулся. — Особенно если у меня будет симпатичная жена.
Ответ Рохана мог оказаться совсем не шуткой, но он был прерван осторожным стуком в дверь. Поль быстро выпрямился, и Рохан позволил войти молодой девушке в платье из домотканой материи. Она внесла пустой поднос.
— Извините меня, ваши высочества, я только заберу грязную посуду и тут же уйду…
— Да, конечно, — сказал Рохан, жестом показывая на стол с пустым кувшином и протягивая ей свою чашу.
Поль, решивший все замечать и делать выводы, внимательно осмотрел девушку. Несколько прядей черных волос выпало из туго стянутых на затылке кос, и она заправила их замечательно ухоженной ручкой. Грязь под ее ногтями была чем-то неуместным и заставила мальчика удивиться. Девушка поставила кувшин и кубки на поднос и спокойно встретила его взгляд. У нее были какие-то особенные серо-зеленые глаза, выражение которых казалось слишком взрослым для ее восемнадцати-девятнадцати зим. Застигнутый
врасплох, Поль вспыхнул, поднялся и встал рядом с отцом. Девушка неуклюже согнула коленки, но эта неловкость казалась фальшивой и шла ей так же плохо, как коричневое платье из домотканой материи и тусклая зеленая шаль с потрепанными краями. Перед уходом она снова посмотрела на Поля. В ее глазах стоял смех.
— Отец…
Рохан поднял палец, дав сыну понять, что надо помолчать. Поль прислушался, не понимая, в чем дело, а потом сообразил: дверь не хлопнула. Он быстро поразмыслил.
— Ох уж это вино… А где тут уборная? Рохан одобрительно кивнул.
— Думаю, налево, в конце коридора.
По дороге туда и обратно Поль никого не увидел. Заходя в комнату, он убедился, что плотно закрыл за собой дверь. Отец улыбнулся.
— Очень хорошо, — кивнул он. — Видел кого-нибудь? Поль покачал головой.
— Ты на самом деле думаешь, что она хотела подслушать?
— Не знаю. В конце концов, она могла оставить дверь открытой просто по небрежности. Но мне все-таки кажется, что за лордом Морленом надо внимательно понаблюдать. Ну, а теперь пора и на боковую. — Он подошел к стоявшей в углу огромной кровати. — Знаешь, я сто лет не спал ни с кем, кроме твоей матери. Надеюсь, что ты не храпишь.
— Я храплю? Да мать говорит, что от твоего храпа иногда стекла дрожат!
— Наглая, оскорбительная ложь, за которую она в следующий раз дорого заплатит — будет во сне пинать не меня, а одеяла на полу!
Поль разделся и скользнул в кровать, чувствуя, что голова у него идет кругом. Но виной тому были не отцовское разоблачение хитрости лорда Морлена или разговор о бремени власти, а крепкое вино. Он был рад, что отец не сказал об этом ни слова. Несколько кубков на самом деле привело его к тому, что Полю оказалась необходима уборная, и его уловка была не такой уж выдумкой, как могло показаться со стороны. Сейчас, когда факелы погасли и в окно влетал только тусклый свет звезд (стояла одна из редких безлунных ночей), мальчик почувствовал, что его мозги медленно вращаются.
Долго пролежав в темноте — но отнюдь не в тишине он повернулся на бок и укоризненно посмотрел на спящего отца.
— Как ты храпишь! — прошептал он и вылез из кровати
В маленьком дворике не было ни души. Он смотрел в разбитое оконное стекло, размышляя над тем, что еще кроме гобеленов и свечей может скрывать лорд Морлен. Отец найдет все, где бы оно ни было. В детстве Поль часто смотрел на Рохана как на кладезь знаний и мудрости. Ничто не могло вывести его из этого заблуждения. Он просто не верил, что отец способен ошибаться.
Начав думать о том, что умеет он сам, Поль вдруг увидел одинокую фигуру, торопливо бегущую через двор и направляющуюся к задней калитке. Свет звезд упал на широкое темное платье, отороченную бахромой шаль, и Поль застыл как вкопанный. Почему эта служанка на ночь глядя уходит из поместья? В голову пришло самое простое объяснение: к любовнику. Он пожал плечами. Но неожиданно девушка остановилась, повернулась и посмотрела прямо на Поля.
Легкий, щекочущий ветерок повеял сквозь выбитое стекло. Поль отскочил. Его взгляд остановился на поднятом к небу лице, залитом светом звезд. Это было лицо не девушки, а женщины. Существовало какое-то сходство в изгибе бровей и форме губ. Но лицо принадлежало зрелой женщине зим пятидесяти, а то и больше. Женщина улыбалась, но смех, который стоял в ее глазах, сменялся злобной, коварной усмешкой.
Потом она накинула на голову шаль и исчезла в темном ночном лесу. Поль вздрогнул и отвернулся от окна.
— Что там? — спросил его отец, садясь в кровати. Звезды освещали его светлые волосы.
— Ничего, — сказал Поль и сделал попытку улыбнуться. — Наверно, Меат прав. Я действительно слишком мал для такого количества вина.
Мирева подошла к сломанному дереву, где оставила свою одежду, и сбросила то, что украла с бельевой веревки в Резельде. Возбуждение согрело женщину: одеваясь, она совсем не чувствовала ночного холода.