Страница 23 из 152
Мирева глубоко вздохнула, ощутила легкое, приятное головокружение и закрыла глаза. Нет, «Гонцы Солнца» определенно были слишком хилыми, чтобы вынести хорошую порцию драната. Ролстра попробовал было приучить к зелью одного из них, но тот сгорел всего за несколько лет. Она прекрасно помнила день, когда принесла последней любовнице Ролстры леди Палиле эту травку и рассказала о ее свойствах. Тогда Мирева была молода и только притворялась мудрой старухой с холмов. Стоявшее в спальне зеркало показывало, что теперь ей не понадобилось бы столько усилий, чтобы принять свой тогдашний облик; наоборот, завтра вечером ей придется употребить все свое искусство, чтобы выглядеть молодой и красивой… Мирева вздохнула, а затем пожала плечами. 3а все надо платить. Но эти затраты окупятся. «Гонец Солнца», совращенный и использованный Ролстрой, был всего лишь забавой. Однако сейчас пойдет игра всерьез. Гамбит с Масулем даст ей возможность проверить силы противника, затем Сегев украдет для нее свитки, а через несколько лет Руваль принесет ей полную победу.
Вызванное дранатом возбуждение росло, концентрируясь в чреве. Она слегка заерзала в кресле, ощущая чувственное наслаждение. Несмотря на свои десять колец и титул главы фарадимов, леди Андраде не знала, что такое избыток сил и ясность мысли, которые дарил дранат. И никогда не узнает… Мирева достала перо, лист пергамента и закрыла глаза, стараясь вспомнить слова, которые увидела на свитке. Через несколько мгновений перо задвигалось, изображая то, что вспыхнуло в ее мозгу.
Уриваль принял поданный Андри бокал вина, благодарно кивнул и жадно выпил. Поставив чашу, он сел в кресло, тяжело вздохнул и принялся с отсутствующим видом потирать кольцо на левом большом пальце.
— Я слишком стар, — пробормотал он. — Я утратил свою силу…
— По крайней мере, ты что-то почувствовал, — сказала Андраде. — Я вообще ничего не заметила. — Она посмотрела на своего внучатого племянника, названного в ее честь. — Ты тоже?
— Нет, миледи. — Андри уставился на свои четыре кольца с маленькими рубинами, означавшими его ранг сына могущественного атри. Цвета Чейна присутствовали и в одежде юноши; воротник его туники был украшен красно-белой вышивкой. — Я думал, что увидел вспышку пламени, но…
— Это не имеет ничего общего с тем, что я почувствовал, — сказал Уриваль, — кто-то следил за нами. Очень скрытно, но все-таки заметно. И это был не огонь, — по крайней мере, не Огонь «Гонца Солнца». Сейчас ночь, лун нет — только звезды.
— Ты сказал, что это не огонь, — проворчала Андраде. — Тогда что же это, по-твоему?
Андри сел на корточки, съежился и повернулся спиной к камину. Гибкое, худое тело, слишком длинные волосы и по-детски припухлое лицо делали бы юношу намного младше его двадцати зим, если бы не умные, сообразительные голубые глаза, более яркие, чем у Андраде.
— Мы можем вызывать Огонь, который показывает то, что мы хотим видеть, но не умеем следить за происходящим, кроме как с помощью полета на сотканном солнечном или лунном луче. А Уриваль говорит, что кто-то следил за нами. Если это делалось каким-то другим способом, то каким именно?
Длинный палец Андраде постучал по свитку.
— Не нашим, Андри. Вот… — Она снова провела пальцем по титульной строке с двумя зловещими словами, окаймленными незнакомым орнаментом. — Посмотрите сюда и скажите мне, что это значит, — мрачно добавила она.
Уриваль вгляделся в свиток.
— Невероятно!
— Сьонед делала такое, — напомнила ему Андраде. — Она пользовалась звездным светом. — Она встретила его взгляд, и оба вспомнили ту ночь, когда Рохан убил Ролстру в поединке. Соперники были защищены от постороннего вмешательства куполом, сотканным Сьонед из сверкающего серебристого звездного света. Она и Уриваль были захвачены мощной магией. В ловушке оказались и присутствовавшая при этом Пандсала, и Тобин, которая вместе со Сьонед была в Скайбоуле, за тридевять земель отсюда. И даже спектр Поля, которому был всего день от роду, был вплетен в эту опасную, запретную световую ткань.
— Тетя Сьонед? — Андри поднял глаза и нахмурился. — Это невозможно, но даже если и было нечто подобное…
— Если бы это было невозможно, то зачем было скрываться от нее? — спросил Уриваль, — Это не наш способ, но благодаря Сьонед мы знаем, что такое бывает.
— Кто бы это не был, он должен обладать силой, превосходящей нашу.
— Не обязательно.
— Гляньте на название. — Андраде еще раз провела пальцем по орнаменту, который изображал ночное небо, украшенное звездным узором. — «О колдовстве».
— Неудивительно, что Меат так боялся за него. И неудивительно, что кто-то пытался убить фарадима, чтобы завладеть свитком. Эти рукописи были брошены нашими предками на Дорвале — значит, они не хотели помнить то знание, о котором здесь идет речь!
— Ясно, кому-то невыгодно, чтобы мы вновь узнали его, — вставил Андри.
— Должно быть, искушение чересчур велико. — Леди Крепости Богини крепко стиснула унизанные кольцами руки. — Я сама испытываю это искушение и хочу ему уступить. Я должна знать, чему учат эти свитки. Другие знают это. Значит, должна и я.
— У древних были причины отказаться от этого знания — предупредил Уриваль. — Причины для запрещения пользоваться звездным светом. Андраде, опасность…
— …заключается в незнании, — прервал его Андри. Возбуждение заставило мальчика забыть о вежливости. — Леди права. Мы должны знать, что здесь написано и как им пользоваться. Хотя бы для того, чтобы иметь представление о том, чего следует остерегаться.
Внимание юноши было поглощено свитком, и он не увидел взгляда, которым обменялись двое стариков. Здесь не было никакой магии; зная друг друга долгие годы, каждый из них научился читать мысли другого. Андраде и Уривалъ одновременно подумали о том, что Андри употребил множественное число. Он относил себя к тем, кто должен знать. Сегодня вечером Андраде вызвала сюда мальчика не только потому, что он был ее родственником и обладал феноменальным даром. Андри еще не знал о том решении, которое они с Уривалем приняли этой зимой: когда Андраде умрет, лордом Крепости Богини станет ее внучатый племянник, несмотря на его молодость. Другого выбора просто не существовало. Родство Андри с верховным принцем было здесь ни при чем: таланты этого молодого человека взяли бы свое даже в том случае, если бы он родился не в замке, а в простой деревенской избушке.
— Чтобы бить врага — кто бы он ни был — его же собственным оружием? — спросила Андраде. — Способом, который предпочли забыть наши предки? Способом опасным и запретным?
Андри одним движением поднялся на ноги и посмотрел на двоюродную бабушку сверху вниз. В эту минуту в нем не было ничего мальчишеского. Он стал очень похож на своего отца: читавшиеся во взгляде юноши сила воли, ясность мысли и упорство в достижении цели делали его лицо лицом взрослого. Но Андраде внезапно увидела в мальчике его деда, вспомнила непреодолимую страсть Зехавы к завоеваниям, его стремление к обладанию. Зехава желал новых земель и абсолютной власти; Андри желал знания. И то и другое было опасно.
Сверкнув глазами, Андри спросил:
— А как, по-твоему, удалось победить нашим предкам?
Уриваль чуть не поперхнулся, но Андраде сделала вид, что не обратила на дерзость никакого внимания.
— Продолжай, — спокойно сказала она.
— Ты говорила, что давным-давно они покинули Дорваль и пришли сюда, чтобы включиться в мирские дела. Почему? Ясно, что не ради власти — ведь никто из них не стал принцем. История учит, что мы никогда не вмешивались в государственные дела. — До сих пор, говорили его глаза. До тех пор, пока фарадимов не возглавила ты, тетя Андраде. — Значит, это было сделано не для их собственной выгоды, а для людей. Потому что они были вынуждены. К тому моменту они бросили свое тайное знание на Дорвале. Почему они не захотели, чтобы это знание стало известно нам? А еще важнее то, почему они не хотели, чтобы мы знали, как пользоваться звездным светом, или «колдовством», на что намекает этот свиток. Сегодня вечером мы убедились, что на свете есть люди, обладающие знанием, о котором «Гонцы Солнца» предпочли забыть. Разве не логично предположить, что на континенте жили те, с кем наши предки решили вступить в борьбу?